Песнь

      С Сатору всегда было сложно.       В конце концов Нами пришлось отдать ему промокшую еду, взамен попросив принести ей сэндвичи из столовой.       Конечно, русал с самым довольным выражением лица за несколько укусов сожрал весь её обед, а потом попытался выпросить и принесённые ей сэндвичи, но получил твёрдый отказ.       — Ты и так всё сожрал!       — Я не виноват, что ты ешь так мало!       — Я вдвое меньше тебя, ты… — она вовремя прикусила язык.       Хотелось назвать его «животным».       Он дразняще хлопнул хвостом по воде, довольствуясь её реакцией. Хоть сейчас он не плескался в неё водой, можно было с уверенностью сказать, что никакого урока он на самом деле не вынес. Просто притих немного, чтобы не лишиться желанного.       Хитрый до ужаса.       — Ты такая мелкая, — согласился он, ухмыляясь. — Тебе повезло, что есть такой чудесный я!       Нами скептически посмотрела на него.       В голове крутились разные мысли, но по большей части — сожаления о встреча с этим «чудом».       Он в самом деле был чудом, которое хотелось бы изучить вдоль и поперек, но вот характер оставлял желать лучшего. Любой, кому доведётся общаться с ним некоторое время, поймёт, насколько ужасен этот мужчина был.       Внешность у него ангельская. От белоснежного ореола волос и пронзительных голубых глаз теряешь голову. Но за этой красивой обёрткой кроется хищный, океанский убийца, без труда разрывающий хрупкую человеческую плоть, обгладывающий кости с наслаждением…       От таких мужчин, как Сатору, надо бежать, как от огня.       Всё в нём кричит: «Я красный флаг!».       Нами ищет кучу оправданий для самой себя, прикрывается сугубо научным интересом и желанием наладить контакт, с, возможно, другой цивилизацией! С другим разумным видом!       Самой себе она говорит, что это всё ради мира.       Мир, дружба, жвачка…       Сатору, со своим ужасным, мерзким характером и невиданной силой, со своим рыбьим хвостом, белоснежной чешуей и очаровательными плавниками совсем не привлекает её. Она совсем не смотрела на его накаченные руки, пресс, грудь. Она совсем не теряется в его глазах.       Он раздражающий.       Не для неё совсем!       Нами уверена, что её привлекает только психически устойчивый, спокойный, надёжный мужчина. Что её привлекают только здоровые отношения со своим видом.       И она, пожалуй, в это верит.       В межвидовых отношениях ничего хорошего нет.       Нами решает, что перед ней лишь разумная, чрезмерно болтливая рыба, которой нельзя придавать слишком большое значение. Нет в нём ничего больше. Она здесь науки ради и только лишь.       Когда Сатору улыбается, с насмешкой, обнажая острые, белоснежные клыки, ей хочется об этом забыть.       Хочется разобрать свою грудную клетку, вырвать бьющееся сердце и принести ему в дар. Под сверкающие очи его преподнести то единственное, что ему может быть по истине интересно — свою мягкую плоть.       Вместо этого Нами собирает свой кисель в нечто похожее на мозги и приносит ему из столовой сладкие моти с клубникой и манго.       Некоторое время она любовалась на его любопытную мордашку. Первые две секунды русал старался делать вид, что ему совсем не интересно, но красивые глазки то и дело съезжали на что-то в её руках.       Ему было интересно.       Нами хмыкнула, понаблюдав за его любопытной, требовательной мордочкой и зрачками, которые из узких, острых, растянулись в две черных лужицы. Что удивительно, эта рыбка напоминала кота. Даже плавники на голове дёргались, как ушки.       Она забралась на мостик над аквариумом, с которого его кормили и протянула ему моти, позволяя их понюхать.       Сатору сначала посмотрел на неё недоверчиво.       Учитывая, что она всего некоторое мгновение назад была разочарована его поведением, ругала его и отказывалась делиться своей пищей — неудивительно. Искал подвох в её поведении, но, когда не нашёл, а любопытство стало нестерпимым, раскрыл пасть, за один раз вбирая все моти. Вместе с её рукой.       Нами замирает от страха, в ожидании боли… Которая так и не наступила.       Сатору игриво провёл горячим, влажным языком по её тонким пальчикам, прежде чем отпустил её руку. И взгляд из-под белых ресниц кидал какой-то тёмный, игривый…       У Нами всё в животе переворачивается.       О боже, боже, боже!       Сатору прожевал моти, — все, с клубникой и с манго, — после чего облизнулся. На его бледных щеках проступает милый, розоватый румянец, который придаёт его ярким глазам ещё большее сияние…       Нами думает, что умрёт на месте.       Он в воде изящно подпрыгивает, показывая гибкость своего хвоста.       — У тебя ещё есть!?       А Нами едва в воду не падает.       Сатору начал шлёпать хвостом по воде.       — Я хочу ещё этих штук!

***

      Нами решает, что ей пора на свидание.       Она сходит с ума, находясь в одном помещении с человеком-рыбой, поведение которого оставляет в глубоком смятении. В один миг кажется, что он сожрёт её, выдрав ей кусок шеи, а в другой… Об этом она старалась не думать.       Фетиша на рыб ей только не хватало.       Знакомство с человеческими мужчинами должны были наполнить её одинокую жизнь, позволяя забыть про ангельское личико и эти мышцы… Она цеплялась за свою последнюю надежду, чтобы не признавать собственную съезжающую крышу.       «Я нормальная» — думает она.       И на свидании с мужчиной думает о другом.       Нанами — прекрасный мужчина.       Он был воплощение всего того, что Нами искала — спокойный, ответственный, умный, внимательный. Он уважительно относился к её границам, позволял постепенно узнать друг друга.       Это третье свидание.       За это время они разве что мизинчиками соприкоснулись, позволяя себе приглядеться друг к другу, обсудить взгляды на жизнь, на возможное будущее, да и просто… Присмотреться.       Они оба согласились на такой неспешный темп знакомства, потому что изначально не искали просто быстрый, случайный секс.       Нами пытается сосредоточиться на ужине в шикарном ресторане, на мужчину напротив, но в голове то и дело всплывают эти раздражающе голубые глаза… Те самые мысли, от которых она пыталась избавиться.       Видимо, зря.       Только время потратила.       В конце свидания Нанами сообщает уже очевидное для них обоих:       — Думаю, из этого ничего не выйдет.       Нами остаётся лишь согласно промычать.       Лёгкая, светлая тоска от упущенных возможностях давит на грудь, порождая эту шальную, абсолютно порочную мысль о том, что она сейчас упускает. Такую возможность! Такого мужчину теряет!       Нами приходится дать себе мысленную затрещину, напоминая, что сейчас её волнует совершенно другой мужчина. Нанами же заслужил нечто больше, чем женщину, которую тянет на мужиков-рыб.       Ему эти проблемы ни к чему.       — Ты прав, — она улыбается, позволяя ему в последний раз галантно поцеловать её ладонь.       И на душе, тем не менее, стало легче.       Разумная её часть очевидно была в панике, осознавая, куда всё катится, но она уже влияла на принятие решений всё меньше. Та самая больная, которую внезапно тянет на мальчиков с чешуйками, встаёт у штурвала. Даже если Нами это сама до конца не осознаёт.       Нанами был её вариантом для построения долгосрочных отношений, но, очевидно, она больше не может на него претендовать.       — Любая за такого мужчину жизнь отдаст, — делает она комплимент.       У Нанами дёргается уголок губ.       Кажется, вверх.       — Надеюсь, мужчина, который занимает твои мысли, того стоит.       Нами почти вздрагивает.       Конечно, она понимала, что это притяжение… Существует. И всеми силами его гнала, оправдывая это научным интересом. Но слышать это со стороны было…       Это было слишком.       — Ну, я на это тоже надеюсь…       Но это было сомнительно.       Годжо Сатору — это всегда сложно.       И всё же выбирая сладости в магазине по дороге домой, она размышляла о том, что могло бы понравиться этому русалу. Это действительно сложно, поскольку тот не был искушен большим разнообразием вкусом, на постоянстве поедая только мясо. Сырое.       Предпочтение в этот раз она отдала ёкану нэриёкан из белых бобов. Молочно белая сладость напомнила ей о Сатору, для которого она это выбирала… Ну и, раз уж было такое дело, Нами решила также взять для него тайяки.       Это показалось ей забавным.       Прекрасно.       Недавно она гнала мысли об этой рыбе, максимально оправдывая свой интерес, а теперь выбирает сладости с мыслями о нём для него. Это, конечно, совсем не подозрительно. Совсем не вызывает вопросов.       Но Сатору и правда был доволен новым сладостям.       Из-за цвета ёкана и тайяки Сатору догадался, с какими мыслями она это несла.       — Ты думала обо мне? Это так мило!       Нами шипит:       — Ничего подобного!       Щёки её предательски горят.       Это было очевидно ему, это было очевидно ей, но признавать этот факт в слух она не собиралась. Было слишком стыдно.       Сатору довольно оскалился.       — Для человечки ты миленькая, — хихикает он, прежде чем перемолоть печенье своими мощными челюстями.       Нами лишь фыркнула, складывая руки на груди.       Сердце в груди колотилось бешено. И так каждый раз, стоит оказаться рядом с этим мужчиной. От страха ли, волнения ли, стыда или смущения…       Он всегда вызывал какие-либо эмоции.       Невозможно остаться равнодушным.       Когда Сатору доедает сладости, то подзывает ближе, чтобы втянуть её в воду, вынуждая взвизгнуть. Вода всё ещё теплая, но она снова была в одежде! В очередной раз!       Его руки заползают под одежду, ползут по животу и останавливаются на её груди, сжимая.       Нами задёргалась, вызывая у Сатору лишь весёлое хихиканье.       — Да опусти же меня!       — Не хочу, — он сладко выдыхает ей на ухо.       У Сатору определённо нет никакой совести. Это становится ещё более очевидным, когда его когтистые пальцы оттягивают её соски, вырывая неловкий девичий стон.       Возмутиться Нами попросту не успевает.       Он поёт.       Это настолько тихо, что можно было бы упустить из виду, если бы он так тесно не прижимал её спиной к своей груди. И это достаточно тихо для того, чтобы никто, кроме неё, не услышал эту прекрасную мелодию.       Тело под её влиянием становится лёгким-лёгким. Любые тревоги покидают разум, оставляя её в полностью расслабленном состоянии.       Остаётся лишь одно желание — без остатка отдаться этому прекрасному пению.       Сатору замолкает ненадолго, чтобы оставить быстрый поцелуй на её макушке.       Руки его перестают играться с её мягкой грудью, уже более целомудренно спускаясь на живот, вот только Нами это уже не волнует. Её сейчас почти ничего не волнует, кроме владельца этого голоса. Собственное тело ей уже не принадлежит.       Взгляд она кидает на него такой покорный, такой пустой…       Сатору клыкасто ухмыляется, игриво проводя когтями по нежной коже. Он воркует:       — Мне нужно, чтобы ты кое-куда сходила… Ты же будешь для меня послушной девочкой?