Negotiations

— Мы зря украли эту суку… — Тише ты! Она же услышит. Вдруг потом скажет ему, — пихает своего горе-поддельника один из похитителей. — Мальчики, я вас прекрасно слышу, — закинув ногу на ногу, практически напевает Джиу. Коротковолосый крепкий мужчина неодобрительно косится на высокого очкастого напарника подле себя. С другой стороны, а чего они ожидали от консильери самой опасной преступной группировки Сеула, если не всей Кореи. Она явно над ними забавляется. В такой-то ситуации… Вообще, картина маслом: Джиу - консильери группировки SKZ как бы похитили два бандита, затем они как бы отправили послание с угрозой в виде клочка её волос и письмом главарю банды с требованием выполнения условий и заключения с контрагентами договора. Как бы. Потому что, фактически, выходит всё немного иначе. Фактически, Хан Джиу испугалась примерно на ноль, план двух идиотов-наёмников безбожно тупо пошел по накатанной, и, как бы иронично это не звучало, всё их киношное мероприятие обернулось крахом. Зато, от всего этого, Кристофер Бан Чан разозлился примерно на…на самом деле, трудно назвать точное число. Легче процитировать то, что он сказал одному из своих напарников-телохранителей Со Чанбину: — Я выверну все их кишки наружу и развешу перед кабинетом этого ублюдка. А в это время, в тесной и тёмной комнате, где-то на окраине Сеула, Джиу сидит напротив двух похитителей, плавно покачивая ногой. Один из бандитов завороженно смотрит на движение женской голени, пока второй пялится в пол, нервно подергивая коленом. Тишину прерывает лишь звук моросящего дождя за окном. И страдальческий, даже скучающий, вздох девушки. — Может, отвезёте меня обратно? Тогда точно в живых останетесь. Глядишь, сверху накинут за доставку? Долговязый недоверчиво ухмыляется: — Ага, конечно. Сколько вы знаете людей, которые после гнева Бан Чана остались живыми? Технически, после истинного гнева Криса в живых осталась лишь сама Джиу да ещё восемь самых приближённых ему людей. Но ведь всем это знать не обязательно, так? — Позвольте узнать, — приподнимая брови интересуется Джиу, — Чем же вы думали, когда согласились меня похитить? Нервно дергающий ногой второй парень, вдруг перестает сверлить взглядом пол, обращая взор на недоумевающее лицо девушки, с надрывом восклицая: — Мы не знали! Мы думали, вы — его консильери, а вы… — Я — консильери, — невозмутимо подтверждает девушка. — Да, но вы ещё и… — дергание ногой становится всё сильней с каждой секундой, — Жена-а, — голос парня вдруг надрывается. — Жена, — в лисьей улыбке расплываются девичьи губы, глаза — темные изумруды хитро поблескивают в полутьме из-за недостатка освещения, — А вы не знали? — Нет, — бубнит под нос второй. — Как же так? — не скрывая своего настроя, паясничает девушка. — Сука, заткнись! Или я тебе до конца сделки с муженьком мозги вышибу! — нервный дёрганый бандит вдруг выхватывает пушку сзади и наставляет её на девушку. Ноль реакции. Зато его тут же кидается успокаивать напарник, понимая, в насколько опасной ситуации они находятся. Если с женой Кристофера Бан Чана что-нибудь случится — в лучшем случае, они будут подвергнуты адским мукам. В худшем — молить о смерти. — Какого хуя, какого хуя он не предупредил нас, что похитить придется жену? — не унимается тот, переходя от ярости к полнейшему отчаянию, — Что с нами теперь будет? — он неожиданно разворачивается, снова истерически-злобно осматривая невозмутимую девушку. Да уж, не так Джиу планировала провести новогодние дни. Надеялась, что получится пару суток побыть с Чаном наедине, но…работа внесла свои коррективы. Она лишь поглядывает на свои наручные часы, отсчитывая предполагаемое время завершения этого полнейшего недоразумения под названием «похищение жены босса мафии». — Чего это ты постоянно на часы смотришь?! — тут же спрашивает её главный крикун из парочки бандитов. — Жду, — спокойно отвечает она. — Ждёте? Чего ждёте? — напрягшись, спрашивает второй. — Мужа, очевидно, — поднимает брови девушка с усмешкой в голосе. Более спокойный бандит в очках тоже нервно усмехается. — Вы думаете, что он сейчас придёт? И что, просто заберёт вас отсюда? — недоверчиво вскидывает брови он. Хотя в душе знает: именно так и будет. А вот, что будет с ним и его напарником — другой вопрос… — Именно, — снова растягивая губы в ненавистной за этот вечер ехидной улыбке губы Джиу, — Ставлю, что… — девушка вздыхает, прикидывая в голове время, — Если Минхо всё правильно рассчитает, и Чан снова не будет отвлекать его своими криками, то…минут через десять. Оба бандита инстинктивно сглатывают. Джиу же перекидывает другую ногу поверх, слегка меняя позу и, глядя на две испуганные физиономии, с профессиональной улыбкой говорит: — Так что, мальчики, советую вам поторопиться и сложить оружие куда-нибудь рядом со мной, а самим переместиться вон в тот дальний уголок, — указывает она пальцем в убогий угол не менее убогой комнаты, — И тихо ждать, когда мой разъярённый босс придёт, а я потрачу добрые двадцать минут, уговаривая его не убивать вас. Но, — она успокаивающе поднимает правую руку в воздух, — Не переживайте, я с ним договорюсь. Хороший глава мафии всегда прислушивается к своему консильери. Нервный тип собирается уже было что-то ответить, как вдруг, слышит вдалеке ревущие моторы и визг шин. Словно армия приехала, не иначе. Пока оба бандита прислушиваются, Джиу мысленно отсчитывает секунды. Несмотря на шум, свидетельствующий о том, что приехало, как минимум, машины три, никто не слышит топота ног мини-армии или криков приехавшей группировки. Внутреннее состояние бандитов-неудачников это лишь усугубляет. Рефлекторно девушка напрягается, готовясь к тому, что кто-то из её похитителей сделает что-то необдуманное: попытается напасть на неё или прикрыться в качестве живого щита перед Чаном. Допустить этого нельзя, иначе опасность слишком высоких издержек во всей этой ситуации практически троекратно возрастёт. Но, такие долгие для троицы минуты молчаливого ожидания, прерывает практически вылетевшая от пинка мужчины и без того хлипкая дверь. Крис никогда не скупился на эмоции. Только не в отношении того, что касается прямой деятельности SKZ, только не в отношении его людей, только не в отношении Джиу. Парень огромными руками тут же заламывает бандита, своим предплечьем почти до хруста сжимая тому шею и закрываясь им в качестве живого щита. Дуло пистолета наставляется прямо в лицо второго. Истеричный без умолку до этого бандит, трясущейся рукой, не прекращающей держать пистолет, начинает размахивать во все стороны, останавливаясь, в конце концов, на девушке. — Я выстрелю в эту суку, если ты хоть глазом дёрнешь! — вопит он. Желваки на лице Чана сжимаются с невероятной силой. Он сначала смотрит на Джиу, оценивая состояние возлюбленной, ища на ней признаки каких-то повреждений. Но видит, что всё в порядке. Это подтверждает и аккуратный кивок головы девушки. Длинноволосый в очках, как и его товарищ, угрожающий сейчас жизни Джиу, оба понимают, в насколько безнадежных условиях находятся. Их точно убьют. А тот факт, что на жену Бан Чана наставили оружие ещё и означает, что сделают это самым зверским способом. В опасном преступном мире Сеула, где практически монопольно заправляет банда SKZ, всем известно: тронешь жену главаря — ты труп. Проблема лишь заключалась в том, что мало кому был известен другой факт: жена господина Бана — не просто сидящая дома, как того требуют устаревшие обычаи преступного мира, девочка. Она работает и развивает деятельность группировки наравне с мужем. Более того, жена господина Бана — госпожа Хан Джиу, не взяла его фамилию, поэтому вычислить, кто конкретно ей является мало кто мог. Эта информация ещё не была известна широкому кругу лиц в силу того, что поженились они весьма тайно и недавно. Но, несмотря на это, команда Криса заранее узнала и предотвратила уже два похищения девушки. Настолько враги SKZ хотели воспользоваться ситуацией. Поэтому, такие пешки, как двое наших несчастных неудачников, мысленно готовящиеся к смерти, не знали, кого похитили. — Не опустишь оружие — я убью всю твою семью вплоть до троюродной родни, — Чан смотрит исподлобья прямо в лицо направившего пистолет на Джиу бандита. И все в этой комнате знают, что он не врёт. Рука, и без того дико дрожащая, и слабо держащая оружие, начинает трястись ещё больше. Это заставляет похитителя обхватить пистолет второй рукой. А Чана лишь больше злиться из-за нового акта непослушания. В соседнем здании, на этаж выше, со снайперкой на прицеле уже минут десять как лежит Ким Сынмин. Одно слово — два трупа за три секунды с учётом переприцеливания. С молодым гениальным стрелком никто во всей Южной Корее не сравнится. — Парень, опусти пушку, и вы оба останетесь живы, — смотря тому прямо в глаза, начинает переговоры Джиу. — Так я и поверил, — издевательски, дрожащим от страха голосом, тянет он. — Я даю тебе три секунды, — цедит Чан, готовый выстрелить в любой момент, но решивший следовать неведомому плану своего консильери. — Идите вы все нахуй! Я не тупой! — вопит снова, переходя на высокий тон голоса, он. Девушка пытается выдержать натиск истерики, обрушивающейся на неё, и снова вступает в попытку диалога. — Прямо сейчас, бьюсь об заклад, наш снайпер держит вас обоих на прицеле. Одно ваше неверное движение, и… — Джиу поджимает губы и приподнимает брови, намекая на очевидный для всех исход. Это заставляет истеричного задуматься и немного вернуться в реальный мир. Безумно до этого шарящие глаза приобретают оттенок осмысленности. Трепетно дышащий в цепкой хватке руки Чана, второй бандит старается вообще не подавать признаков жизни: настолько страшно дать лидеру хотя бы повод к действию. — Я знаю, что вы делаете с теми, кто преступает дорогу и попадается вам в руки, — начинает более осмысленно отвечать девушке бандит, — А ещё, я слышал, что господин, — он косится на Криса, — Делает с теми, кто покушается на его ближайший круг или…жену. Джиу понимающе кивает. Чан до трясущихся поджилок страшен, когда дело касается её. И никогда это девушке не нравилось: ни как жене, ни как его личному консильери. Поэтому, сразу после свадьбы, внутри всей группировки началась масштабная реформа по «смене имиджа». Началась она, в целом, гораздо раньше, но брак дал возможность молодожёнам решить множество вопросов, чтобы Джиу смогла приступить к волнующим её аномальному уровню насилия и количеству трупов, которые оставляли после себя SKZ. Чтобы бизнес развивался - нужно выводить его в легальное поле, считала девушка. И усиленно этим занималась, легализуя всю деятельность группировки и их активы. Именно поэтому, с недавних пор, на убийства и стандартные бандитские разборки с перестрелками и поножовщиной был наложен мораторий. — А ты разве не слышал, что мы этим больше не занимаемся? — удивленно спрашивает девушка, — Вы как-то мало знаете про нас для бандитов. — Вы думаете я пове… — ухмыляясь, начинает было отвечать ей преступник, как его перебивает до ужаса глубокий, полный холодной ярости голос Кристофера. — Я по какой-то, блять, неведомой причине до сих пор слушаю вашу болтовню, а не распоряжаюсь, чтобы мои люди вытирали здесь остатки ваших мозгов. Чан скалится, инстинктивно крепче стягивая захват на шее второго бандита. Он начинает хватать ртом воздух. Джиу делает знак мужу, чтобы тот прекратил. И, удивительно, лидер действительно слегка ослабляет захват. Этот маленький, но такой заметный жест, заставляет похитителя внутренне поверить словам девушки. Хороший глава мафии всегда прислушивается к своему консильери. Пятнадцать минут, которые шли переговоры, длятся для Криса будто сраная вечность. И вот, когда, спустя ещё несколько дежурных фраз и убеждений, Джиу всё-таки окончательно убеждает двоих придурков, что шанс жить у них есть, и второй парень складывает оружие, по команде Чана в комнату тут же вбегают Чанбин, Хёнджин и Чонин. Они скручивают двоих неудачников, а лидер тут же кидается к вставшей, наконец, со своего места Джиу. — Джи, ты как? — он нежно охватывает ладонями её щеки, вновь осматривая лицо жены. — Всё в порядке, — улыбаясь, отвечает ему девушка, — Давай закончим дело, а потом поговорим. Джиу пользуется шикарной широкой спиной и накаченной грудью Чана, загораживающей её от происходящего за ней задержания и упаковки двух неудачников, и незаметно, нежно ластится к его ладони щекой. Крис очень хочет поцеловать любимую, но в этой обстановке для них это слишком, поэтому мужчина сдерживается в очередной раз, скрипя зубами. И, поворачиваюсь к связывающему руки одному из похитителей Чанбину, бросает: — Пакуйте их, везите в штаб. Я приеду позже, — он с отвращением смотрит на двух парней на полу, — Отвезу жену домой. Когда они выходят на свежий воздух, девушка вздыхает полной грудью, наконец, отпуская чувство скованности и страха. Издалека она видит, как из соседнего здания выходит Сынмин с длинным чехлом для снайперки. Он улыбается, видя её, и ускоряет шаг, чтобы скорее оказаться рядом. — Ты как? — волнительно спрашивает парень. — Жива и здорова, — улыбается Джиу, — И под твоим прикрытием, как я погляжу, — кивает на оружие она. — Я должен быть с тобой рядом гораздо чаще, — виновато тянет снайпер, — Я поговорю с Чаном и попрошу его быть твоим личным телохранителем. — Всё в порядке, — кладет руку ему на плечо девушка, — Вы не можете рядом быть всё время. — Не можем, но теперь уж постараемся, — доносится сзади. Это вышел Минхо с планшетом из своего укрытия. Быть мозгом всей команды и управлять каждой операцией — задачка не из легких. Он блокирует экран, закрывая чехол и кладет гаджет подмышку. Пользуясь тем, что Крис разговаривает по телефону, троица продолжает беседу. — Мы будем твоими личными телохранителями, ведьма Джи, это не обсуждается, — заявляет парень. — Не будете. У вас есть свои обязанности, у меня — свои, — апеллирует девушка, — Каждый должен быть на своём месте. — Мы обсудим это с Крисом, — козыряет Хо, — А уж он-то против не будет. Только нам можно доверить твою жизнь, — заключает он. — Все обсуждения потом, — положивший трубку и не знающий точно контекст разговора Крис, подходит к «инфарктной троице», как внутри группы их постоянно называли из-за тонкого искусства умения довести лидера до белого каления. Он кладет руку на талию Джиу, всё-таки не сдержавшись и целуя ту в висок. — Сейчас я везу свою жену домой, убеждаться, что с ней всё в порядке, а вы едете с остальными в штаб и выясняете у этих двух ничтожеств, — показывает он на двух неплохо избитых парней, которых выволакивают Чанбин и Хёнджин из здания, — кто, за сколько, когда и почему нанял их и приказал похитить её. Минхо фыркает: — «Убеждаться, что с ней всё в порядке». Я удивлен, что до нашего приезда она не уничтожила этих несчастных своим характером. Джиу корчит ему рожицу. Чан раздражённо смотрит. Только эти трое в таких ситуациях умудряются ещё и шутки отпускать. Жену чуть не убили, а они… — А убеждение в состоянии госпожи Хан снова затянется на сутки, пока вы двое будете… — начинает Сынмин, но тут уже девушка не корчит рожу, а пинает парня по ноге своей. Он смеётся, пытаясь вывернуться, но его тут же с другой стороны пинает Минхо. Джиу от этого хихикает. — Вы трое — самые невыносимые создания на планете, — ругается глава группировки. Но одно из этих созданий он всё-таки нежно берёт за руку, чтоб отвести к машине и, наконец, под смешки парней, забрать домой. Да. Всё потом. Сначала она. *** Джиу сидит на кровати, закинув голову и смотрит: в зелёных глаза мерцают все изумруды мира, а радужка тонко окаймлена нефритовой нитью. Неземная. В этих глазах, с её вечно строгим взглядом отражаются все секреты Вселенной. Джиу всегда смотрит так, словно любая тайна ей подвластна, любой секрет известен, а любая загадка уже давно разгадана. Только для него она — вечная тайна, вечный секрет, вечная головоломка. Он медленно проводит рукой по девичьим волосам. — Я за тебя испугался, — тихо, не нарушая ее покоя, говорит Чан. И Джиу самозабвенно продолжает глядеть на своего босса, своего мужчину, своего мужа, словно в секунду становясь для Криса ещё более непостижимой загадкой. — Я в безопасности. С тобой, — успокаивает она его. И руку тянет к его ладони на своей голове. Он перехватывает, слегка наклоняется, поднося её к своим губам. И целует девичьи костяшки. — Иногда мне хочется спрятать тебя от всего мира и заставить каждого ублюдка забыть о твоем существовании. А ещё, лучше убить их всех. — Но ты не можешь заставить всех этих людей испариться. Даже ты, — тон голоса Джиу всё ещё такой же тихий, как у Чана. Обстановка в их спальне спокойная. После недавних событий то. — Знаю, — Криса искренне удручает тот факт, что он не может этого сделать. Он одаривает жену коротким поцелуем в губы, ещё одним в нос и, в конце - целует в лоб. — Но я могу заставить тебя забыть про все омерзительные события сегодняшнего дня, — шепчет он ей на ухо, — Раз ты не разрешила мне утопить тех ублюдков в их же крови, я утоплю тебя в стонах удовольствия. Нет ничего более красивого для глаз Криса, чем вид жены, когда он укладывает её на шелковые черные простыни. Нависая сверху, он осматривает Джиу снова: русые волосы, раскиданные вдоль девичьего лица, глубокое дыхание равномерно опускает и поднимает грудь, заставляя такую же шелковую черную, как постельное белье, рубаху облегать с каждым вздохом. Чан проводит рукой вдоль плеча, опуская её ниже. Джиу совсем дыхание притаила: благоговейно снизу вверх на мужа смотрит, бегая зелеными глазами вдоль грубых, но таких прекрасных и родных черт лица. Большой нос, который постоянно хочется то ли целовать, то ли кончиком пальца по нему провести вниз. Карие глаза, с красивым разрезом и необычным свойством: могут посмотреть так, что на месте хочется умереть, а могут, в случае, когда глядят на Джиу, посмотреть так, что невольно хочется кинуться в объятия и зарыться в них на ближайшие тысячу лет. Пухлые губы, с четким красивым контуром, которые могут то в ехидной улыбке расплыться, то сжаться в порыве ярости, но для неё одной — целовать каждый сантиметр тела. Чем Кристофер и начинает незамедлительно заниматься, прижимаясь устами к шее жены. Джиу выдыхает, прикрывая глаза. Рука тянется, чтоб в волосы мужа зарыться, сжать покрепче у корней и помассировать. Чан в изгиб девичьей шеи стонет. Она его, словно открытую книгу читает. Он её — никогда. — Я люблю тебя, моя Джиу, — выныривая, выдыхает он ей в губы, — Моя жена, — улыбается. И она ему в ответ. — Твоя. Чан целует её, на этот раз, наконец, аккуратно проводя по нижнему ряду зубов языком, чтобы затем просунуть его внутрь. Девушка тихо постанывает. Господин Бан ярый любитель прелюдий. Джиу как бы тоже, но обычно любимый муж превращает их в какую-то форму пытки, где она извивается под его крепкими руками, стонет от влажных губ и языка и слёзно умоляет дать ей желаемое. А Крис не разочаровывает: спускает одной рукой свободно висящую лямку от сорочки Джиу, обнажая грудь. И тут же губами припадает к затвердевшему от прохлады соску. Тем временем, другая рука незамедлительно находит путь к самому сокровенному, такому нужному для касания месту. Свои ноги Джиу сгибает и раздвигает шире, чтобы почувствовать именно то, о чем не прекращая думала последние пять минут. Почувствовать, как два пальца сначала раздвигают её складки, а затем с нажимом проводят вдоль. И стонет девушка уже совсем не тихо. Спина тут же выгибается навстречу, встречаясь с обнаженной грудью Кристофера. Он смотрит за её реакцией, улыбаясь. Прикрытые длинными ресницами нефритовые глаза завлекают его с каждой секундой всё больше. Хочется сильно. Член в штанах, которые он ещё не успел снять, ноет так, что ему бы в пору наплевать на всё. Но нет. Два пальца медленно начинают проникать внутрь, постепенно полностью заполняя. Джиу от этого дыхание задерживает. В глаза мужа смотрит. — Вот так, умница, — тут же хвалит её муж. Она судорожно сглатывает, хватая ртом воздух. Хочет поцелуй. Он в таких ситуациях важнее любого кислорода. Крис тут как тут: мокрый язык сразу же врывается в рот, начиная профессионально блуждать. А пальцы начинают медленно двигаться. И Джиу моментально теряется в удовольствии, голова пустеет. В её мыслях только господин Бан Кристофер Чан. Как он и обещал. А, пока узловатые пальцы перекатывают бугорок между большим и указательным под очередной томный выдох, Крис опускается ко второму, облизывая. Пальцы внутри не перестают двигаться, темп слегка увеличивается. Джиу, вроде как, немного привыкшая к темпу и растяжению внутри, вдруг давится стоном вновь: Чан раздвигает два пальца, а потом сгибает их, задевая стенки. Это заставляет намокнуть её ещё больше, а Чана самодовольно прошептать грязный вопрос прямо на ухо: — Я растягиваю тебя для своего члена, но, похоже тебе это не так уж и нужно, учитывая как ты течёшь на меня, да? Джиу очень любит, когда муж говорит ей грязные вещи в постели. И он знает это. В ответ на свой вопрос Крис получает только судорожный вздох и тихий, сдержанный стон. Но этого достаточно. Достаточно, чтобы он просунул в неё третий палец. — Блять, Чан, — не выдерживает девушка, — я уже готова. Пожалуйста. — Пожалуйста? — игриво переспрашивает он, — Пожалуйста, что? — Пожалуйста, используй член, — ломается Джиу. Криса это слегка удивляет. Слишком быстро она сдалась. Обычно вредничает и выпендривается, пока он не рушит парочку подошедших оргазмов. Но за такую неожиданную покорность он решает её наградить. — Уже скоро, малышка. Но сначала… — ритм пальцев усиливается, становится слышны хлюпающие звуки от вытекающей из возбужденной девушки смазки, — Сначала ты кончишь от моих пальцев. И, быстрый темп, заставляющий до этого жену господина Бана переодически задерживать дыхание, становится буквально демоническим. Девушка закатывает глаза в удовольствии и практически теряет себя. Но, было наивно с её стороны полагать, что этим муж ограничится. Потому что, когда Крис касается большим пальцем клитора, девушка открывает рот, хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Оргазм настигает холодной, резкой лавиной, сковывая тело. Крису приходится придержать бедра жены, чтобы продолжить доводить её на пике. Он чувствует, как стенки сжимают его пальцы, как смазка сочится по ним, практически стекая на ладонь. Настолько её много. И хочется, чтобы внутри уже был его член. Джиу уже не совсем здраво соображает. Но, когда Чан достает свои пальцы, насквозь пропитанные её возбуждением и подносит их ко рту девушки, она послушно впускает их внутрь, облизывая. — Моя послушная девочка, — воркует он, смотря на то, как старательно Джиу облизывает его пальцы, как кончик языка высовывается, слизывая смазку. Член дергается, снова напоминая о болезненном возбуждении. Он быстро расстегивает штаны, стягивает их вместе с боксерами, обратно забираясь на кровать и пристраиваясь у разведенных ног жены. Джиу смотрит из-под полуприкрытых ресниц, но даже так видит, насколько сильно у Чана стоит. И, не сдерживаясь, уже немного отойдя от первого оргазма, томно говорит: — Ты обещал, что я забуду обо всём, кроме тебя и твоего члена. И где же ты? Крис усмехается: — Ты такая нетерпеливая, — он наклоняется к её лицу и девушка чувствует лобком его член, — Я заставлю тебя забыть обо всём, кроме меня и моего члена на неделю вперёд. И Джиу в этом не сомневается, когда чувствует, как он, пристраивая головку ко входу, медленно проникает внутрь. Так медленно, что ей хочется хныкать, хочется насадиться самой, но крепкие руки, словно мысли читая, держат её на месте. Она словно чувствует каждую венку, глаза закатываются, а, когда он, наконец, входит целиком и их бёдра соприкасаются, Джиу удовлетворённо выдыхает. — Я бы остался в тебе навечно, — шепчет Чан, медленно выходя и входя в девушку вновь. — Ещё, — только и может прошептать в ответ она, — Пожалуйста. Мольбы жены заставляют Чана почти потряхиваться от возбуждения. Он переходит на более жёсткий темп. Джиу отзывается, начиная стонать для мужа. Он смотрит на неё с диким вожделением, опираясь на локти по обе стороны и ещё сильнее ужесточает работу бёдер. Джиу хватается за сильные плечи, впиваясь ноготками. На это стонет уже сам Чан. — Моя хорошая девочка так сладко стонет для своего мужа, — лепечет словно в бреду он, — Такие сладкие звуки. Я готов убить за них. Для Джиу слова Криса, что мёд. Подгоняют к пику ещё больше. — Чан, — сквозь стоны судорожно проговаривает она. — Да, детка? — Кончи…кончи в меня, — стонет девушка. — Блять, — ругается парень. Это именно то, что заставляет его член набухнуть ещё сильней, — Ты уверена? — Да, да, да, — быстро проговаривает она, — Я хочу, чтобы ты показал, что я твоя. Хочу быть наполненной. Крис снова стонет. Это слишком. Джиу, просящая наполнить себя его спермой - буквально самое прекрасное, что он мог себе представить. И эти слова вновь вырывают из него грудной глубокий стон. А Джиу этот стон заставляет сжаться. — Ты так идеальна, так хорошо сжимаешься, моему члену в тебе так хорошо, — снова лепечет он комплименты жене, попутно зацеловывая участки лица и шеи. — Потому что я твоя, вся твоя и для тебя, — тихо отвечает ему девушка, зарываясь рукой в мужские волосы. Это заставляет Чана слегка замедлиться. — Повтори, — просит он, — Повтори, что ты сказала. Джиу вновь обращает взор зелёных глаз на мужа: — Я вся твоя. И больше ничья. Тебе так хорошо, потому что я, ох, блять, — стонет она от особо сильного толчка, — Потому что я принадлежу тебе одному и никому больше. Крепкие бёдра Криса начинают подрагивать от перевозбуждения. Кто кого ещё заставит сегодня забыть обо всём. Он снова увеличивает темп, подгоняемый желанными словами возлюбленной, и продолжает судорожно целовать её вдоль лица, потому что в губы не может от бешеного ритма толчков. — Моя, — шепчет он каждый раз, — Вся моя. Его добивает последняя фраза из уст жены: — В меня, Чан, в меня, прошу. Крис стонет и Джиу ясно ощущает, как член пульсирует у неё внутри. Муж продолжает шептать грязные вещи жене на ухо, начиная покусывать мочку. Она хватается за крепкую спину, начиная сжиматься. И Чан, наконец, отпускает всё, изливаясь внутрь, заполняя девушку. Голова парня откидывается назад, и он издаёт последний, сводящий с ума стон. Крепкая шея и плечи напрягаются, Вены выступают наружу, из горла вырываются хрипы. И это именно то, что вызывает у Джиу второй — ещё более сильный и сносящий всё на своём пути оргазм. Он такой сильный, что практически похож на сладкую, тягучую боль. Чан опускается, кладя голову на ключицу жены, пока оба отходят от сильнейшего возбуждения. Когда дыхание немного выравнивается, он поднимается на прямые руки, выходя из Джиу. От неожиданного чувства пустоты девушка невольно постанывает. А Крис внимательно смотрит на то, как его сперма тут же начинает вытекать из дырочки. Это выглядит слишком идеально. Джиу видит заинтересованный взгляд мужа и совершает новое, невероятное действие, говоря: — Давай, детка, верни всё обратно. Я хочу, чтобы твоя сперма оставалась внутри меня. — Блять, что ты делаешь со мной? — стонет Чан. Но два пальца тут же находят путь между ног, черпая вытекающее семя, чтобы вернуть остатки внутрь. Джиу снова стонет от приятной сверхстимуляции, а мужчина не сдерживается, начиная двигать пальцами внутри и смотря на то, как на них смешивается его сперма вместе со смазкой. Так грязно. Так красиво. — Ты прекрасна, — переводит он взгляд на изможденную и смотрящую из-под полуприкрытых век девушку. Чан вытаскивает пальцы и наклоняется к любимой, целуя в губы, и говорит: — Моя жена. Джиу устало улыбается — Мой муж. *** Дождь снова моросит за окном. Погода в декабре в Сеуле ни к чёрту. — Когда босс придет? — спрашивает у Чанбина Чонин, — Нам нужно решить, что делать с этими придурками. — Эй, — окликает Бинни Минхо, — Где Чан? Минхо на это лишь как-то странно ухмыляется. Чанбин вопросительно смотрит. — Он повёз Джиу домой, убеждаться, чтоб с ней всё в порядке, — ехидно отвечает Сынмин. — Ну прошло уже три часа, — недоумевает парень. — Ага. И ты правда надеешься, что он от Джиу вернётся? — спрашивает Минхо, — Вспомни тот раз, когда он говорил, что хочется убедиться в её состоянии. И Чанбин понимает. — Ох, в таком случае, Чонин, эти два имбецила остаются здесь до завтра. А мы можем заниматься своими делами, потому что Чана ждать здесь не стоит. — Понял, — лепечет Йенни под хихиканья Сынмина и Минхо. — Вот засранец, — бубнит Чанбин, — Предупредил бы хоть.