Часть 9

Мороз пробрался через воспоминания и женщина передернула плечами, но в вокзал все равно не пошла. Скрестила руки на груди, уставилась невидящим взглядом в пространство, смотрела в прошлое через летящие крупные хлопья снега. Думала о том, что люди никогда не заменяются другими людьми. В душе, в жизни. И где прошло новое чувство, о старом не остается даже воспоминаний. На следующий день начальница и подчиненный делали все, чтобы не пересечься друг с другом даже случайно. И договариваться об этом им не требовалось. Если бы Серебряковой кто-то предложил поставить танец о странностях человеческих взаимоотношений, неловкости большей, чем любопытство, она бы непременно включила эпизод со взаимным желанием невстречи. Мужчина и женщина непременно менялись бы на авансцене и заднем плане, расходясь без единого соприкосновения. Стоило им заметить друг друга, как у кого-то одного немедленно появлялась потребность свернуть в сторону и пойти совсем иным путем. И как в таких случаях обычно и бывает — столкнулись нос к носу в самый неподходящий момент: Ариадна согласовывала время свидания с Дадиани, а Николай, очевидно спеша, выскочил из класса и почти столкнул женщину. — Прости… те,— потерялся в формате Коля. — Сама отвлеклась,— попыталась кругом обойти его начальница. Оба вроде попятились, но мужчина вдруг принял решение: — Стой!— судя по тому, что начисто забыл о публичной субординации, у него накипело,— Невозможно так бегать друг от друга. Давай-ка поговорим. Открыл дверь помещения, из которого вышел и пригласил женщину зайти. Притворил плотно изнутри. — Слушай, по поводу вчерашнего,— замолчал,— это было странно. Наверное, я на взводе сильно… из-за всего. Обычно у меня не бывает неконтролируемых порывов такого рода. — Тем лучше для тебя,— положила телефон в карман.— Я не делаю далекоидущих выводов, хотя, давай честно, ни черта не поняла. — Кто бы сомневался,— криво улыбнулся Коля.— Ты не напрягайся. Оно исключительно мое личное, ок? —Что — оно?— удивилась еще сильнее блондинка, так как понятнее не стало. — Мое желание тебя… в смысле с тобой. Было видно, насколько мужчина растерялся, запустил пальцы обеих рук в волосы, и без того всклокоченные. — Блин, ну, это реально подростковое, кажется!— коротко глянул.— Нравишься ты мне до ужаса. Мне так только одноклассница одна направилась в балетном училище. И это совсем ерунда, потому что, ну, у меня семья же. Ты не думай, жену я люблю, она хороший человек. И ничего такого, да? — Да,— стало холодно и обидно от честного признания. Конечно, все правильно. И хорошо, что он любит жену. И ощущения, словно тебя в ледяную воду окунули таким признанием быть не должно бы, а было. Воздух вылетел из груди и больше не хотел вдыхаться. В душе разгоралась боль плавленным металлом зависти к той, кого любят. — Не слишком ты вчера был похож на любящего мужа,- скривилась Ариадна. — Не слишком,— спокойно кивнул мужчина.— Я в последнее время все больше любящий муж, который влюбился в недоступную женщину. Самому непонятно. Да и бестолково. Что мне с этим делать, как думаешь? — Я не по части сложных чувств,— скрестила руки на груди.— Я за простоту внутри себя. — Вот как?— Коля неожиданно улыбнулся.— Тогда скажи-ка мне, простая, что вчера тебя заставило стаскивать с меня футболку и целовать так, что у меня искры из всех мест летели? Это было нечестно, вот так, в лоб, напоминать ей о слабостях. Что было вчера? А действительно, что? Конечно, вслух удивляться собственному порыву она не будет, тем более в непонятный, пристальный прищур серых глаз, но себя стоит спросить всерьез. Что же случилось в кабинете? — У меня просто давно не было секса. Оголодала. А тут ты подвернулся,— если вчера оправдание казалось приемлемым, то сегодня при свете дня и внимательном наблюдателе, не выдерживало никакой критики. — Врешь!— то ли не поверил, что это причина, то ли, так же не поверил, что у нее давно не было секса. Опровергать Колино мнение о своих словах не стала, размышляла, не зря ли поддалась вчера порыву и назначила Владимиру свидание, точнее уговорила его на свидание? Хотя, как ни назови, в остатке получается — позвала, чтобы отдаться. И забыть о поцелуях на рабочем столе. — Вот и проверю,— с губ сорвалось по задумчивости, а вовсе не от желания задеть, но подняла глаза и поняла, зря сказала. — Что проверишь?— голос собеседника стал гуще, жестче, в том, как подался вперед плечами, появилось хищное и недоброе.— Что ты собралась проверять, я тебя спрашиваю?! Интересно, с какой радости ей перед ним оправдываться и что-то объяснять? Он буквально пять минут назад утверждал, что у него подростковое и сам не понимает - что это, но любит жену, которая молодец. А теперь ноздри раздувает. Пусть со своими пубертатными порывами и справляется. К ней не лезет. — Мои проверки не должны быть интересны любящему мужу другой женщины,— развернулась, чтобы уйти. К двери Николай успел первый, прижался спиной, мешая открыть. — Не делай глупостей!— жестко попросил Ариадну.— Это я тебе говорю как товарищ. Пожалеешь потом! — Товарищ, иди к чертовой матери!— рыкнула в ответ.— Заваливаешь тут меня своими нерефлексируемыми эмоциями. Рассказываешь про любовь в детском саду и интерес, потом про взрослую любовь к жене. Самый честный что ли?! — А ты хочешь,чтобы с тобой были нечестными?!— снова пальцы руки забрались в русые волосы и Коля резко потянул себя за густые пряди, даже на взгляд было больно.— Я не понимаю, что со мной! Слышишь?! Я бы, может, вообще, уволился, но тут Ева. У меня есть шанс… Замолчал, спрятал руки за спину. Насторожил. — Так,- любовь, ревность, обида, а когда речь идет о ребенке, любая мать подбирается и принюхивается к воздуху вокруг,— самое время быть честным, Коленька, при чем тут Ева? — Твоя дочь уникум, но ты уже все вчера сказала. Ее шанс проявиться в полной мере — нулевой. Ты против. Я не знаю, как тебя убедить!— отошел от двери и закружился по комнате.— Я на все готов, чтобы доказать… Она сможет. Ты тоже сможешь! Мы все сможем! Это шанс доказать всем тем, кто списал меня, тебя, что сила духа больше силы тела! Выглядел мужчина сейчас странно, а то и страшно в том, как метался по помещению, как искал слова. В этот момент верилось, что действительно может на все пойти ради того, чтобы сделать из Евы приму всех театров мира. — Замолчи!— прикрикнула на мечущееся тело.— Ты ведешь себя как фанатичный безумец! — Наверное,— резко замер на месте и тихо осел на пол, будто все силы закончились.— Со стороны так, наверное, и выглядит. Я должен уйти, чтобы не сломать себе жизнь, чтобы не отвлекаться на тебя. Но не могу уйти, потому что я, кажется, нашел того воспитанника, которому готов отдать все, что у меня есть и даже больше. Как иронично, не правда ли? — Неправда,— холодно возразила Ариадна.— Я тебя сама уволю… после того, что видела и слышала сейчас. Ты нездоров. В ответ сидящий в центре класса мужчина беззвучно расхохотался, а потом медленно и неуклюже начал подниматься, взмахивая рукой: — Нет, вообще,— встав, проговорил, Николай,— я бы сам так подумал, если бы на меня вывалили такое. Я не в обиде. — Тебе и не за что обижаться,— взялась за ручку двери.— Все, что ты тут наговорил, повод обратиться к психиатру. В ответ раздался уже вполне внятный смех: — У меня, между прочим, есть справка от этого маститого специалиста. После того, как колено кончилось совсем, я попал на учет с клинической депрессией. Прикольная вещь, если подумать, лежишь, смотришь в стенку, чтобы в туалет не ходить, ведро у кровати. Вообще ничего не хочется, даже наложить руки на себя. Голубые глаза начальницы становились все больше, в первую очередь потому, что она точно помнила, знакомилась с делом нового сотрудника, никаких данных о психиатрии там не было. — Почему об этом нет ни одного упоминания в твоих документах?— возмущенно задала вопрос. — Частная клиника. Проходит бумажно бесследно,— спокойно отреагировал Коля.— Да ты не переживай. Давно вылечился. Стабилен. Ответственен. Раз в полгода хожу за подтверждением, что все еще не сошел с ума. Так что… психических отклонений нет, просто дурак. — Я должна подумать,— собственно, хотелось просто уйти,а потом, чтобу ушел он. — Подумай, конечно, не стал спорить мужчина,— только вот еще о чем подумай: если бы у тебя был такой, как я, преподаватель, который был бы готов бережно провести тебя через восстановление, вернуть в форму. Дать возможность танцевать, а не списал из профессионального балета? Если бы у меня был педагог, который не побоялся пробовать со мной работать после замены сустава, сколько бы мы могли показать миру?! Совсем другая жизнь, другая реализация, другой уровень опыта! Твои ученики выйдут на сцены, на которых тебя уже никогда не будет, но ты их была достойна! Если Ева не попробует, в ней всегда будет жить такая же пустота! — У меня нет пустоты!— пустота была, поэтому понять, что говорит взъерошенный, пугающий своей одержимостью человек рядом, могла, но разве дело в этом? — Ты снова врешь!— будто защелкнулся на замок.- Впрочем, Ариадна Александровна, вы имеете право врать… даже себе. — На том и закончим разговор,— она тоже стала холоднее,— Еве я пока думаю искать другого учителя. Если вы решите лечить свои душевные метания вдали от нас, то предупредите за две недели. И, прошу вас, не исчезайте на больничный, а отработайте их по-человечески. С заменами не все просто. — Я вас услышал,— кивнул подчиненный. — Прекрасно!— открыла дверь и вышла из комнаты, где витало избыточно много эмоций, которые пугали и будоражили. Коля попал в нужное место, точку боли: ей было жаль своей карьеры, хотя сама она и не пробовала возвращаться, смирившись с тем, что большой балет отныне закрыт навсегда. Но да, тут ее сотрудник прав, когда видел себя первым номером "Большого" или "Мариинки", а все, что тебе досталось — учить детишек, обидно. Еще обиднее, когда понимаешь, что ты был бы лучше нынешнего первого номера, а все равно на авансцену кланяться выходишь не ты. Разговор у них вышел странным, начался то ли признанием, то ли отказом от всяческих признаний, а закончился снова Евой, ее возможностями, потенциалом… и нереализованностью. Ариадна давно признала свою вину во всем, что случилось с дочерью, но усугубить ее, делая попытку что-то якобы исправить,— разве не безрассудство и не безответственность? Ей нужен вечер покоя. И да, секс пусть в него тоже входит. Как ни крути, а у Володи есть огромное достоинство — он давно проверенное и привычное зло. Ко всем выходкам Дадиани, вроде бы, притерпелась. А Николай выдавал новые пируэты по этой части. Неизвестные. И, ради бога, пусть уже они будут не ей!