Часть 11

Задувавший ветерок утих, снег падал тихим плотным почти непрозрачным занавесом. Впрочем, Ариадна и без того мало что видела, утонув в воспоминаниях. Жизнь в мире танца, большом, профессиональном, делает гражданина этого мира малочувствительным к боли и даже унижению. Привыкаешь с детства, первых шагов. К зависти, лести, предательству тоже адаптируешься быстро. Не сможешь жить в такой кислоте отрицательных эмоций и насилия, мир тебя выпнет, поддав напоследок жестким носком танцевальной обуви под самое нежное место. Сколько раз за время учебы студенты ощущают злые, жесткие пальцы педагогов, вцепляющиеся в руки, ноги, спины. И это считается щадящим режимом, не щадящий по тем же местам — с размаху. Бывает, что и палкой. Ариадна не увидела ничего особенного в том, что на первых занятиях Николай своей тростью приводил конечности и позвоночники учеников в тонус. Он их даже не колотил. Так, чуть зацепил. Гораздо больше запомнилась красивая ладонь, держащая палку. И спокойный глубокий голос. Холодный, строгий, но многооттеночный. И безразличие к ней. Профессиональное. Пока педагога не остановили, он ведет урок. Пока танцора не остановили, он ведет свою партию. И это тоже привычка — вести свою партию, пока не наткнешься с размаха на преграду, которую нельзя преодолеть, а можно любую, но лучше — дождаться голоса постановщика или балетмейстера, который говорит: “Стоп!” После сложной беседы с Колей, после встречи с Дадиани никто не остановил Ариадну, стало быть нужно было двигаться вперед, продолжать делать свое дело. Принимать решения и брать ответственность. Полночи просидела в интернете, изучая варианты развития болезни дочери при разных неприятных ситуациях, включая физическую нагрузку профессионального уровня. Примеры и предсказания были одно другого краше. Выходило, что спортсмены-таки умирают от этого заболевания сплошь и рядом, с другой стороны сплошь и рядом сами же его и зарабатывают сверхнагрузками. Никакой балет с тем, что претерпевает условный хоккеист на матчах, а больше того на тренировках, не переживает. Зато в спорте велись и активные исследования предотвращения последствий или минимизации рисков. Препараты, профилактические комплексы, Читала, читала, читала. Получалось, все равно лучше не рисковать. А если рискуешь, не факт, что будешь пить шампанское. Водку, не чокаясь, вероятнее. В глубокой ночи на кухню, где погрузилась в поиски ответов Серебрякова, зашла мать. Присела рядом с Ариадной и погладила по светлой головке своего ребенка. — Что с тобой, Аришка?— прижала женщину виском к своему плечу. — Не знаю, мам,— тяжело вздохнула, обняв родную талию.— Кажется, я сразу и везде запуталась и обязательно приму плохое решение. Сразу. И везде. — Прими хорошее,— посоветовала старшая из женщин. — Пытаюсь, только они все какие-то плохие,— Ариадна крепче прижалась к матери.— Мам, как быть, когда ты витязь на распутьи: направо пойдешь - ребенка потеряешь, налево пойдешь — самой живой не быть, а прямо пойдешь… там и пути нет. — Наверное, тогда и поступать надо, как витязю — без коня мне и самому жизнь не нужна,— предложила мама. Наверное, знай Лариса Андреевна Серебрякова, о чем именно говорит ее девочка, ответ был бы другим, но пожилая женщина за многие годы поняла, дочь делиться своими печалями и тревогам не станет. Да и решений за себя принять не даст. Остается только любить, исподволь пытаться рекомендовать лучшее. Надеяться, что оно, и правда, лучшее. — Скорее всего, ты права, но все равно страшно,— сложно не принять решение, это знает любой руководитель, сложно принять всю меру ответственности, которую ты несешь за него. Выбирая танцевальную карьеру Евы, надо было принять и риски внезапной смерти от остановки сердца. Ну, допустим, они организуют все для мгновенной первой помощи. Допустим, даже найдут деньги на ставку для кардиолога, хотя, кому он там нужен, кроме Евы, будет? Пусть Антошка выясняет, что можно, нельзя и какое нельзя тоже можно по этой части. Антон способен найти лазейку в любом законе и в любой инструкции. О каких-то сторонних учебных заведениях речь, естественно, идти не может. Коля хочет свою гениальную ученицу? Пусть Коля и возится. Надолго ли его рвения хватит, учитывая, сколько впереди работы, чтобы даже просто нагнать тот класс, к которому дочь была приписана до болезни? Да даже тот класс, к которому ее сейчас можно по возрасту приписать! Любое решение снимает груз с души, хотя бы на время. Приняв за базу, что разрешит Еве тренироваться, а ее безумному учителю развивать свой сумасшедший проект, Ариадна поняла, что может наконец-то уснуть. Впереди, видимо, было много новых бессонных ночей уже из-за последствий этого решения, но тут есть как есть. — Пойдем все-таки спать, мамуль,— погладила рукой по спине мать.— Я успокоилась и, кажется, способна на отдых. Хотя, вероятно, сильно пожалею, что решила так, как решила. — Аришка, кто тебя будет беречь, когда меня не станет?— устало поднялась мать из-за стола.— Кого будешь ночами обнимать? — Собаку заведу,а лучше кошку,— усмехнулась Ариадна.— Говорят, преданные существа. — Может, лучше кого-нибудь двуногого?— чуть улыбнулась и в голубых глазах, как у дочери, сверкнуло лукавство. — Не, мам, попугаи много грязи создают. Кто будет убирать? — Я имела в виду хорошего мужчину,— не разделила шутку своего ребенка. — А мужчины, мамочка,— вспомнила бесед с Владимиром,— создают в жизни, и грязь, и мерзость, и печаль. Собака, реально, позитивнее будет в перспективе. — Дурочка ты у меня,— проворчала мать. — Просто ученая,- Ариадна тоже встала.— Мам, ну, ты же видишь мою жизнь? Видишь. Много в ней хорошего от мужиков? Разве что Ева. — Почему Ева?— заволновалась Лариса Андреевна.— А школа твоя, которой бы не было без Антоши?! Партнера своей дочки женщина любила нежно и по-матерински. И всерьез хотела бы видеть его зятем, вот только глупая Аришка совершенно не замечала такого дивного человека! А ведь он совсем свободный. Даже не разведенный. Женат никогда не был. Детей нет. Еву, опять же, любит. Ну, допустим, Антон не красавец, так и что? С лица, во-первых, воды не пить. А во-вторых, уж и не урод. Тощенкий только, да сутулится. Очки огромные, конечно, тоже не добавляют привлекательности, но два последних пункта вполне поправимы. Его нормально одеть, привести в порядок, позаботиться. И выйдет муж не хуже остальных. Да разве Ариадну убедишь? Сказала — друг, как отрезала. — Мам, будь человеком, отстань от Антона,— рассмеялась блондинка.— не пара мы друг другу. — Почему это?!— недовольно спросила мать. — Мам, ну, не могу я жить и работать с человеком одновременно. Мне отдыхать от него когда-то надо будет!— в очередной раз пыталась объясниться с настойчивой в своем желании природнить Антона матушкой.— Да и какая из меня жена? Я пропадаю в школе, театре, ставлю по городам и весям. Кому нужна жена, которой до ночи нет дома, а если есть, она спит? — Вот Антон бы точно на твою занятость не обижался. У вас общее дело!— заявила мать. — Ей богу, все, на что я способна — редкие свидания,— двинулась в сторону спальни.— И большего не надо. — Знаю я твои свидания,— холодно раздалось в спину.— Всю жизнь этот Владимир тебе изуродовал! — Расстались мы!— не поворачиваясь ответила, подразумевая, что после сегодняшнего диалога в ресторане отношений быть не может даже на уровне безразличной постели.— Хватит о Дадиани. — Дочери, надеюсь, он помогать не забудет после этого?— презрительно уточнила бабушка Евы. — Отдаст квартирой,— вот и рассказал все, что нужно было. — С паршивой овцы,— и поспорить трудно, овца не золотое руно у Ариадны.— Самое время, доченька, всерьез оглядеться по сторонам, раз уж тебя отпустили на волю. — Я сама себя отпустила,— отмахнулась от некорректного комментария. — Главное, что надо найти кого-то хорошего. И чтобы Евушку полюбил. Пусть не Антоша, но есть же у тебя на работе солидные мужчины, которым нужны серьезные отношения? — Непосильная задача,— констатировала дочь.— Скажи, еще холостого или вдовца. — Да ладно уже. Хоть бы и разведенного,— похоже, мамины пожелания к будущему зятю скорректировались временем, раньше разведенцев, тем более с “прицепами” от предыдущих браков Лариса Андреевна даже в теории не рассматривала. — Ну, я не знаю,— задумчиво перебирала варианты мучительница Ариадны,- вот этот учитель Евушки, который сам вызвался. Он что за человек? Вспомнился бархатно-теплый баритон, улыбчивые губы, которые умеют целовать до забвения, сильные руки, держащие голую талию. Кто он? Хороший вопрос! — Он хороший человек. И он несвободен,— отрезала сразу же. — Ты, Аришка, умница у меня, но девочка наивная,— видимо, стоило ждать житейской мудрости.— Где ты видела мужиков, которые с чужим ребенком по доброй воле будут оставаться и возиться? Да еще и с нездоровым ребенком! — Мам, он возится не просто так,а за деньги, во-первых. А во-вторых, видит в Еве большой талант,— уточнять, что оплачивать занятия сверху предложила сама, Николай никогда даже вопроса не задавал о вознаграждении за свой труд, не стала, к тому же, вторая часть была правдой от первого до последнего слова. — Вот уж не знаю,— не поверили ей, кажется,— не пропускают нормальные мужчины таких девушек как ты, Ариш. Ты присмотрись к этому учителю. Может, не все у него в семье гладко? Может, он только и ждет от тебя знака, чтобы расстаться с женой и ухаживать начать? — Это ты что же, предлагаешь из семьи мужчину увести?— прищурила голубые глаза Серебрякова-дочь.— А кто мне все детство и юность твердил, да и после, что счастья на чужом несчастье не построить? Мама! Ты же на Володю косилась, как на врага народа из-за этого! — Володя твой, сатир старый, у которого из могилки ветер подул, он и побежал молодушек щупать. У кого из мужиков такого не бывает? Все женщины это знают и понимают. И из семей такие не уходят!— все это было правдой, болезненной, но жизнь давно приучила, что без боли нет движения вперед. — Ох, двойные стандарты такие двойные,— покачала Ариадна головой.- Пошли спать, мам! Не надо мне замуж. Евка есть, она и будет мне жилеткой всю жизнь. — Вечно ты меня не слушаешь!— вздохнула мать. — Ну, это же неправда,— высокая женщина обняла за плечи возмущенную собеседницу,— ты же знаешь, если я кого и слушаю, то тебя. — Вот тогда и присмотрись, что там за педагог у Евы,— потребовала тут же мама,- а вдруг это твоя судьба? Смешно! Какая судьба? Взъерошенная, бегающая кругами по танцклассу и рассказывающая теории про возможность невозможного, если тебя поддерживают? Чем Ариадна так нагрешила, чтобы заслужить такую судьбу, похожую всеми лохматыми патлами на карму? Укладываясь в постель вспомнила, как обнимал, целовал, было жарко от его страсти, от своих желаний. Нет, в чем точно не ошибалась, Коля бы ей понравился в постели. Такой неукротимый и сильный, каким был прошлым вечером. Но не такой, конечно, как сегодня — дергунок с завышенным ЧСВ и нереализованными амбициями. Пусть с ними его жена уживается. Закрыла глаза, резко повернулась на бок, чтобы уснуть. Но в результате еще долго ворочалась. А провалившись в сон почти сразу попала в напряженный полумрак, который состоял из мужских поцелуев, ласк, тихого, знакомого голоса, предлагающего: — Попробуй меня! Я могу тебя порадовать! Ощущала мужские пальцы на груди, скрытой тонкой тканью простого бюстгальтера. — Ты же хочешь!— шептал все тот же баритон, теребя ее соски. Снова поцелуи и ласка через преграду, когда хочется самой расстегнуть крючки, снять одежду и потребовать напрямую сделать все. Чтобы ощутить как горячая ладонь центром опускается на грудь, щекочет вершинку, вызывая стон, потом обхватывает полушарие, нежно сминает. Во сне руки Николая оказались везде, даже там, где никогда не были в жизни. и дышалось коротко и тяжело от его усилий и его успеха в соблазнении. — Ты ведь таким не будешь!— даже во сне осознавала, что нет ничего реального в баловстве подсознания. — Ты просто обязана в этом убедиться,— посмеивался призрак Коли, продолжая проводить ногтями по внутренней стороне раздвинутых бедер, стремясь к паху.— Убедись прямо завтра! Шепот дьявола эротического сна был коварно-привлекателен. Ведь, и правда, нет ничего особенного в том, чтобы раз или два убедиться в талантах вожделеющего ее Коленьки? Она свободная женщина, имеет право на эксперименты. Утром, как ни странно, легко вспомнила этот сон. Обругала себя за фантазии по всем фронтам. И велела держаться подальше от мужика, которого, не дай бог, сорвет, если переспят. Что с ним дальше делать? Это ладно, коли его сразу отпустит! А если нет? В том, что у нее нет сил на какие-либо чувства не сомневалась. Дадиани мастерски вытряс из души даже признаки привязанности к любовникам… и прошлому и будущему.