Christmas Miracle

            Чонгук устанавливает пластинку на плоттер, ставит на неё иглу и нажимает «Старт», тяжело выдыхая. Помещение заполняет голос Фрэнка Синатры со всем известным: it’s beginning to look a lot like Christmas Everywhere you go             И, если быть честным, Чонгука эта песня уже изрядно достала. Как и вся атмосфера Рождества в целом. Чонгук не любит этот праздник и не понимает, почему все с таким нетерпением ждут его. Неужели на свете еще остались люди, которые верят в Санту? Или в Рождественское чудо? Это же все сказки для детей! Take a look at the five and ten glistening once again                   Да уж. Загляните сегодня в магазинчик виниловых пластинок, который зачем-то открыт в государственный выходной, и посмотрите на кислое лицо Чон Чонгука, чтобы прочувствовать истинное настроение Рождества.             — Бред, — бубнит Чонгук и уходит на свое законное место — за кассу.             Идея подработки в небольшом магазинчике после университета привлекла Чонгука сразу, как ему показали объявление. Вообще, он не страдал дефицитом денег, потому что родители каждый месяц присылали ему нужную сумму на проживание в Сеуле. Этих денег хватало, чтобы оплатить однокомнатную квартиру и пропитание, но Чонгуку просто нечего делать, и на шее у родителей вечно сидеть не было большого желания. Учеба ему давалась на удивление легко, в отличие от его однокурсников, а просто лежать каждый день дома и читать комиксы уже надоело. Поэтому Чон и устроился кассиром в магазин виниловых пластинок. Да и музыка ему нравится.             Но есть еще одна причина.             Колокольчики на двери дают понять, что в магазин кто-то зашел, и Чонгук сразу подрывается со своего места, чтобы обслужить покупателя, но в дверях стоит слишком знакомая девичья фигура и стряхивает с головы снег.             — Ты опять опоздала, — бормочет брюнет, провожая девушку, которая пулей пронеслась в подсобное помещение, взглядом.             — Прости, Чонгук! — слышится из комнатки. — Я забегала кое-куда по дороге!             Девушка выходит из подсобки, поправляя свои волосы, и смотрит на Чона с широкой улыбкой. И Чонгук знает эту улыбку.             — Что ты опять придумала?             Чон с подозрением осматривает девушку. На ней свитер с рождественским оленем и черные джинсы, обтягивающие ее худые ноги. Вроде бы ничего подозрительного, но сложенные за спиной руки, немного напрягают.             — Та-дааа, — она демонстрирует Чонгуку руки, и тот закатывает глаза.             — Даже не думай. Я это не надену, — брюнет садится на свой стул и берет в руки телефон, чтобы занять себя.             — Но, Чонгук, это же так мило! — девушка подходит к парню и протягивает ему ободок с оленьими ушами. — Сегодня же Рождество!             — Я не люблю Рождество, Аин, — Чонгук переводит на нее скептический взгляд, надеясь на то, что она поймет его отношение ко всему этому. Но на Аин не действует этот взгляд. Никогда не действовал.             — Лучше скажи, что ты вообще любишь, — Аин хихикает, одевая ободок на Чонгука, который все еще осуждал ее взглядом.             Тебя.             – Ну вот, другое дело, — девушка улыбается еще шире, из-за чего Чонгук задерживает дыхание.             Ты такая красивая.             — Ты такая невыносимая.             Чонгук все-таки отрывает свой взгляд от ее улыбки и возвращает его к телефону, где не было ничего интересного. Это всего лишь прикрытие, чтобы подглядывать за Аин.             Довольная собой и своей идеей, девушка тоже надевает на себя ободок с ушами и уходит в зал, чтобы красиво расставить пластинки.             Да, Аин стала еще одной, даже главной, причиной, из-за которой Чонгук устроился именно в этот магазин. В магазин, который находится далеко от его дома, между прочим. В магазин, до которого он добирается с двумя пересадками на метро и еще одной поездкой на автобусе. В магазин, работа в котором ему, на самом деле, и не очень нужна. Но ему нужно больше времени с Аин.             Чонгук познакомился с девушкой на первом курсе университета: она попросила его помочь отнести ее учебники из библиотеки. А Чон хоть и любитель экономить свою энергию, увидев ее просящие глаза, в помощи не отказал.             Сам по себе Чонгук не слишком в чем-то или в ком-то заинтересован. У него один друг, которого ему всегда было достаточно, потому что, если друзей много, то на них нужно тратить больше своего драгоценного времени. Но Аин сразу привлекла его внимание, что очень странно. Ведь она полная его противоположность: добрая, отзывчивая, энергичная и даже легкомысленная в хорошем смысле. Но ее энергия будто сама звала за собой.             Чон очень удивился, когда узнал, что они учатся в одной группе, но потом понял, что он особо и не старался узнать своих однокурсников. А вот Аин его знала. После того случая, она могла сама заговорить с ним или подсесть к нему на занятиях, чтобы тому не было скучно. Чонгук относился к этому скептически, но впоследствии он привык к ней. И он даже думал, что они стали друзьями, пока не понял, что спустя три года общения Аин для него стала не просто другом.             Парень поднял взгляд с телефона на девушку, которая ходила между рядами и напевала рождественскую песню себе под нос, поправляя при этом товар.             Ну вот угораздило же ему влюбиться именно в нее? Они же совершенно разные.             Когда он по секрету рассказал о своих чувствах Чимину, тот долго над ним смеялся и сказал, что Чон влип по самые уши, ведь Аин нужен тот, кто будет говорить ей о своих чувствах, кто будет с ней ласковым и милым. Да, Чонгук и сам понимал, что Аин видит в нем только друга, ведь она никогда даже никакого намека на что-то большее не давала. Или давала? А он просто не увидел…             — Бред, — брюнет фыркнул и снова уткнулся в телефон.             — Ты что-то сказал? — Аин резко возникла рядом со стойкой, пугая парня так, что он даже подпрыгнул. Она хихикнула, закрыв рот ладошкой, от такой реакции.             — Какой идиот будет держать магазин открытым в праздник? — Чон продолжал упорно пялиться в гаджет, пока Аин подходила к нему.             — Ты назвал сейчас Сокджин-хёна идиотом, ты в курсе? — девушка поставила стул поближе к Чонгуку и положила голову на его плечо, чтобы тоже видеть экран.             На секунду Чонгук застыл в таком положении. Аин всегда была тактильной. Для нее объятия — это абсолютно нормальное явление, да и поцелуи в щечку, как благодарность тоже. Но от таких действий Чон каждый раз цепенел и не знал, как успокоить разогнавшееся сердце. Еще и краснел, как пятиклассник.             — А я не прав? У всех нормальных людей выходной в Рождество, а мы тут торчим.             Аин поднимает голову, с хитрой улыбкой сканируя профиль друга. Чонгук отвлекается от телефона и смотрит в ее сторону, замирая от ее пристального взгляда.             — Ты же не любишь Рождество, — она прищуривается, — чего же тогда так возмущаешься? Для тебя это должен быть обычный день.             Чон чувствует, как начинают краснеть его скулы из-за их опасной близости, и резко отворачивается в противоположную сторону. Когда она так близко, Чонгуку безумно хочется ее поцеловать.             — За тебя переживаю, — Чонгук старается казаться невозмутимым и ни разу не смущенным, что получается с большим трудом. — Ты же в восторге от этого дурацкого праздника, — добавляет уже тише.             — В восторге, — улыбка на ее губах становится шире. — Но мне не с кем отмечать Рождество, поэтому я вышла на работу.             Чонгук боковым зрением замечает, что девушка начала рассматривать магазин, и снова смотрит в её сторону. Гирлянды, которые они вместе развешивали ещё в начале декабря, красиво отображаются в её глазах, и ему кажется, что ничего красивее он в своей жизни не видел.             — А как же твои друзья? — спрашивает он.             — Мне кажется, Рождество — это праздник, который отмечают с семьей или с любимым, а не на шумных тусовках в пьяной компании.             — Но ты здесь? — Чон правда не понимает, что она делает в магазине, когда могла бы спокойно уехать в родной город и отметить праздник с семьей. Ведь Сокджин предлагал ей выходной.             — Но я здесь, — она весело улыбается ему, и Чонгук уже хочет спросить нормальная ли она, но колокольчики на входе звенят, оповещая о посетителе. — А ты говорил, никто не придет.             Аин подпрыгивает со стула, сильнее растягивая улыбку на своих губах, и уходит к покупателю. Чонгук поднимается следом, потому что по правилам он должен стоять, когда в магазине кто-то есть, и следит за тем, как Аин мило общается с парнем, который вместо того, чтобы смотреть на предлагаемый ему товар, выбрал разглядывать милую консультантку. Вроде уже пора смириться с этим, ведь Аин всегда привлекает к себе внимание не только парней, но и девушек. С ней хотят общаться все, но она почему-то предпочитает оставаться рядом с Чоном.             Раздраженно выдохнув, брюнет уводит взгляд в сторону окон, где люди гуляют со счастливыми лицами. В основном на улице сейчас парочки или родители со своими детьми, разгуливают по холоду, будто там не мороз и снегопад, а солнышко и невыносимая жара. Чонгук и сам любит зиму больше, но морозить свою задницу на улице не привык. Когда на улице даже вздохнуть нормально невозможно из-за минусовой температуры, ему больше нравится находиться в каком-нибудь помещении.             Взгляд снова возвращается к его коллеге. Аин воодушевленно рассказывает парню про какого-то исполнителя, немного махая руками. Она всегда начинает сильно жестикулировать, если рассказывает что-то действительно интересное. Иногда в порыве таких рассказов Чонгуку прилетало в нос или глаз, и он бы мог ворчать как обычно, но Аин сразу начинает бормотать слова извинений и близко рассматривать его лицо на наличие сильных травм. Чон в этот момент сразу забывает про все возмущения и наслаждается близостью подруги, краснея при этом, наверное, всем телом.             Один раз это видел Чимин и теперь каждый раз припоминает ему это, издеваясь.             — Уверена, ваша подруга оценит эту пластинку. Билли Айлиш сейчас нравится всем, — Аин заходит за стойку к Чонгуку, продолжая улыбаться посетителю.             Парень протягивает Чону пластинку, не отрывая взгляда от его коллеги.             Бесит.             Чонгук забирает пластинку резче, чем нужно, немного пугая Аин. Брюнет смотрит покупателю в глаза, пытаясь хоть так заставить его отвлечься от рассматривания его подруги. Перепалку взглядов прерывает легкий толчок в бок, который привлекает внимание Чона. Он смотрит на девушку, которая шепотом спрашивает, что случилось, но так и не получив никакого ответа, забирает пластинку и отталкивает парня в сторону, чтобы самой пробить покупку.             — Извините его, — бормочет она, снова натягивая улыбку на лицо, — он у нас Рождество не любит.             — Ничего, бывает, — парень снова улыбается, но без осуждающего взгляда брюнета не оставил. Чон закатил глаза и показательно отвернулся к окну, складывая руки на груди.             Аин пробила пластинку и сложила ее в пакет с рождественским рисунком, пока покупатель расплачивался картой, и отдала ему покупку со словами:             — С Рождеством!             — Вас тоже, — парень еще раз улыбнулся и поклонился, прощаясь. Чонгука таким не удостоили.             Ну и ладно. Больно надо.             — Ты можешь хотя бы сделать вид, что у тебя настроение праздничное или так и будешь покупателей отпугивать? — Аин повернулась к другу, поставив руки на бока и склонила голову к плечу. Любимая ее поза для недовольства. Она думает, что выглядит так серьезнее, но она только больше становится похожа на мультяшку.             Чонгук сам не заметил, как усмехнулся своим мыслям, и, поймав сконфуженный девичий взгляд, встряхнул головой, чтобы скрыть улыбку.             Хочется сказать, что он недоволен уже не только из-за праздника, но еще из-за того, что с ней заигрывают все, кто только может, но эту информацию ему лучше оставить при себе.             — Никого я не отпугиваю, — Чонгук плюхается на стул. — Не имею привычки подлизывать людям, даже если эти люди — покупатели.             Аин закатывает глаза из-за поведения Чона, но после сразу улыбается. За это ей и нравится Чонгук. Он настоящий, в отличие от большинства людей.             Девушка в порыве чувств обнимает друга за шею так, что он оказывается прижат к ее животу, и чмокает его в макушку.             — Какая же ты все-таки тучка, — Аин хихикает и отпускает Чонгука, оставляя его одного за кассой полностью красным от смущения, а сама уходит в зал.             Желание сорваться со своего места и зажать подругу в объятиях стоит у самого горла, но Чонгук держится. Какого черта вообще? Он вообще не девственник давно и опыт с девушками имел, но то были просто для нужды, а Аин не такая. С Аин ему интересно общаться и просто проводить время вместе. Какая бы она не была гиперактивная, Чонгуку с ней комфортно, и терять этот комфорт из-за своих чувств он не хочет.             Чимин правильно говорил, что Аин нужен не такой парень, как Чонгук. Для нее он просто друг, но парень ей нужен более… Эмоциональный, что ли. А Чон не такой, он не привык лишний раз эмоции показывать. Вся его любовь заключается в поступках, но девушкам же нужны слова. Чонгук точно не подходит Аин. Придется смириться с вечным статусом друга.             Брюнет в который раз за день тяжело выдыхает, пряча лицо в ладонях.             Ну почему так тянет-то к ней? ***             Сегодня была очередь Чонгука идти за обедом, поэтому он со вселенской болью на лице нацепил на себя куртку и шапку, чтобы сходить в кафе недалеко от их магазина. За пределами помещения холодина такая, что у Чонгука яйца сводит. Парень мнется некоторое время у входа, привыкая к температуре, и переводит взгляд в небо. Снежинки метко приземляются на его ресницы, а до ушей доходит мелодия какой-то рождественской песни. На соседней улице проводят ярмарку и там уже во всю гуляют радостные жители Сеула.             Чон выдыхает воздух из легких и наблюдает, как облако пара растворяется в воздухе.             Рождество.             Придумают же еще. Они даже не католики. Что за мода — праздновать чужие праздники? И Аин уже все уши прожужжала, как любит эту праздничную атмосферу и как прекрасно обмениваться подарками.             — Бред, — Чонгук утыкается носом в куртку и запихивает руки в карманы, потому что те уже покраснели от мороза.             Ничего волшебного в Рождестве нет. Люди просто любят обманывать себя.             — Ты так и будешь стоять на входе? — Чонгук дергается от испуга и оборачивается к Аин. Ее улыбающаяся голова торчит из щели в двери. — Я есть хочу.             — Зайди в помещение, глупая, — он кладет свою большую руку ей на голову и заталкивает обратно в магазин. — Холодно же. Заболеешь еще, — бормочет он, смотря на нее исподлобья. А ей хоть бы хны. Только шире улыбается, да так, что Чонгук не может справиться с наваждением и улыбается в ответ.             И только ее улыбка греет в такой мороз.             Чон разворачивается на пятках и спешит по известному маршруту в кафе к госпоже Кан. Милая старушка, но слишком приставучая. Поэтому Чонгук и не любит ходить за обедом; с расспросами старушки может справится только Аин.             Забежав в нужное помещение, Чонгук вздрагивает всем телом из-за резкого перепада температур. В кафе тепло и пахнет глинтвейном. Отвратительный запах, кстати. Чонгук терпеть его не может. Кто придумал варить вино? И на запах, и на вкус просто ужас.             — Ох, Чонгук, здравствуй! — госпожа Кан выходит из кухни, сразу замечая посетителя. Ее морщинистое лицо растягивается в добродушной улыбке, собирая все складочки в небольшие группки. — Ты за обедом?             Чонгук угукает и подходит к кассе, где лежит меню. Взглядом пробегается по позициям, хотя уже знает, что будет брать. Их с Аин выбор всегда падает на дакгальби. Это самое лучшее блюдо у госпожи Кан.             Брюнет озвучивает заказ и не забывает упомянуть, что одну порцию нужно сделать не острой, потому что Аин такое не любит. Госпожа Кан всегда так странно улыбается, когда Чонгук говорит это, но всегда молчит. Это его немного смущает, но и спросить он не решается.             — Что подаришь Аин на Рождество? — спрашивает старушка, выходя из кухни. Чонгук хмурится и кидает ей смущенный взгляд.             — Ничего?             — Сынок, ты что? Праздник же, — госпожа отдает брюнету бумажный пакет с едой и ждет, когда он расплатится.             — Я не люблю Рождество, — бормочет он, забирая пакет.             — Но Аин же любит.             Чонгук так и застывает с пакетом, смотря на улыбающуюся старушку. И правда. Аин же любит. А он из-за своего скверного характера целый день ей только настроение портит, еще и подарок не подготовил.             Не зря Аин ему оленьи уши купила.             Он реальный олень.             Госпожа Кан усмехается из-за резкой смены выражения лица Чонгука. Сейчас он выглядел очень растерянным и смущенным; старушка даже удивилась, потому что парень всегда был слишком сосредоточенным и привыкшим все держать под контролем. Брюнет кланяется женщине, все еще находясь в своих мыслях, и выходит из кафе, начиная высматривать все открытые магазинчики, где бы он мог купить подарок. Но открыты только они и круглосуточный 7eleven.             Чонгук злится сам на себя за то, что смог так облажаться. Теперь он чувствует вину из-за всей ситуации и не знает, как решить проблему, что бесит его больше. Он так не любит находиться в ситуациях, которые выводят его из равновесия.             Хруст снега под ногами раздражает его еще больше, но брюнет пытается успокоить себя, чтобы не показывать Аин свое состояние. Он точно должен что-то придумать.             Открыв дверь в магазинчик, внимание Чонгука сразу привлекает беседа между двумя голосами: Аин и знакомого мужского голоса. Пройдя чуть дальше, Чонгук замечает подругу, на руках которой сидит маленький мальчик, и их начальника с широкой улыбкой на лице.             — О, Чонгук-а! — Сокджин улыбается еще шире и машет парню рукой.             — Привет, хён, — бормочет Чон, хмуря брови. — Ты чего тут?             Чонгук уходит в подсобное помещение, оставив пакет с едой за кассой, чтобы снять куртку, и слышит шаги позади себя.             — Это вообще-то мой магазин, — старший хмыкает, складывая руки на груди, и ждет, пока Чон выйдет из подсобки. — Милые ушки, — Джин указывает на оленьи уши, и Чонгук машинально тянется к ним рукой, сам не понимая, зачем снова их надел.             — Это Аин придумала, — бурчит парень и облокачивается на стойку, переводя взгляд на девушку, которая веселилась с сыном Сокджина.             Как такое возможно? От нее в восторге даже дети! Маленький Ким очень недолюбливает Чонгука, как думает сам Чонгук. Не то, чтобы мальчик сам ему об этом сказал, но Чон понимает это по его поведению, потому что, когда его просят присмотреть за Джихо, тот сразу хмурится и почти не разговаривает с ним. Да Чонгук и не стремится ему понравиться, ведет себя как обычно. Если надо будет, то мелкий сам с ним заговорит.             Но с Аин другое дело. Стоит только девушке появиться в поле зрения младшего, тот сразу бежит к ней с радостными криками и прыгает в ее объятия.             Стыдно признать, но Чонгуку иногда обидно. Не за то, что Джихо его не любит, а за то, что тот может так спокойно обниматься с Аин.             — Ты сейчас дыру в них прожжешь, — Сокджин тихо смеется с младшего, толкая его в плечо.             — Я просто задумался, — щеки Чонгука густо краснеют, и он отворачивается в противоположную от Аин сторону.             Джин усмехается так, будто делает для себя какие-то выводы, и Чонгука это бесит. Что старший опять напридумывал в своей голове?             — Чонгук-ааа, — тянет Ким, — ты же пойдешь на рождественскую ярмарку?             Брюнет переводит хмурый взгляд на начальника.             Это прикол?             — С чего бы мне туда идти?             — Сядешь к Санте на коленочки и загадаешь набраться смелости, — Сокджин хихикает, а Чонгук тем временем вообще его понимает.             — Зачем?             — Чтобы Аин признаться.             Чон так и пялится на хёна своими большущими глазами. Либо Ким Сокджин все понял, либо сошел с ума, что в вероятнее, потому что Чонгук частенько замечал за ним странности. Да не мог он ничего понять! И что тут вообще понимать? Чонгук себе никогда лишнего не позволяет, а смотреть на подругу чуть дольше положенного нигде не запрещено вообще-то.             А Сокджин только посмеивается с младшего. Его напряженный взгляд и губы сжатые в тонкую полоску выдают того с потрохами. Маленькая шалость в виде того, чтобы поставить Чонгука в неудобное положение выполнена. Но Ким очень надеется, что это его хоть на какие-то действия натолкнет, а то мелкий так и будет всю жизнь Аин только взглядом сверлить и смущаться всякий раз, когда его взгляд ловят.             — О чем ты говоришь вообще? — брюнет хмурится сильнее, когда старший разочарованно выдыхает, качая головой. — Мне не в чем ей признаваться.             Ким уже хочет ответить, но его сын упрямо тянет его за штанину внизу. Джин берет мальчика на руки и улыбается ему, когда Джихо начинает что-то быстро говорить. Чонгук следит за ними, мысленно надеясь на то, что они уйдут поскорее и Джин не будет больше говорить о всяких глупостях, но мысли сразу меняют русло, как только Аин встает справа от него, смотря на семью Ким с легкой улыбкой.             — Джихо, ты поздоровался с Чонгуком? — Джин прерывает монолог сына и кивает в сторону Чона. Мальчишка хмуро смотрит сначала на отца, а потом и на самого Чонгука, бормоча слова приветствия.             Брюнет закатывает глаза с такого поведения мелкого и уводит взгляд в сторону, гадая, чем он так не угодил Киму младшему.             — Папа, я предложил Аин стать моей женой!             Чонгук аж воздухом давится, откашливаясь в кулак; смотрит на мелкого с явным удивлением, а потом на Аин, которую ситуация даже не смущает.             — Да? И что она ответила? — Сокджин незаметно метает взгляды на брюнета, стараясь сдержать смех с его недовольной морды.             Ага, не в чем ему признаваться. Ну да.             — Сказала, что подумает, — а Джихо говорит предельно серьезно, уверенный в том, что Аин ему не откажет. — Давай возьмем ее с собой на ярмарку? Я хочу сходить с ней на елку!             Аин прячет улыбку за своей ладошкой, покачивая головой в разные стороны, и Чонгук надеется, что так она отказывает противному маленькому мальчику в его предложении. Не согласиться же она, правда?             Чонгук, ты официально идиот.             — Аин сегодня работает, Джихо, — усмиряет своего сына Сокджин. — Сходишь с ней на елку в другой раз.             Джихо дует губы, обижаясь сейчас буквально на всю планету, но Аин берет его в свои руки, успокаивающе улыбаясь.             — Джихо, мы сходим с тобой завтра, хорошо? — она тыкает пальчиком в пухлую надутую щечку. — Мне все равно не с кем туда идти, поэтому я была бы рада сходить с тобой.             Младший Ким растягивает губы в широкой улыбке и кивает так часто, что есть подозрения, что детская шея скоро не выдержит.             Чонгук хмуро наблюдает за открывшейся перед ним сценой и прокручивает в голове мысль, что ревновать к пятилетке глупо. Но жгущее грудную клетку чувство никуда не девается почему-то.             — Ладно, мы пойдем, — Сокджин решает сжалиться над нервной системой своего сотрудника и забирает сына у Аин. — Нам еще маму надо встретить. А вы можете закрыться сегодня на два часика раньше. Праздник, как никак.             Джин идет к выходу и машет ребятам, прощаясь. Аин машет в ответ, а Чонгук так и провожает его нахмуренными бровями, не удосужившись даже сказать слова прощания.             — Теперь мы можем пообедать!             Девушка радостно хлопает в ладоши, привлекая внимание Чона, и чуть ли не с головой лезет в бумажный пакет, чтобы найти свою порцию. Брюнет сам не замечает, как гнев на мальчика проходит, а на его лице появляется еле заметная улыбка.             За обедом Аин начинает рассказывать про ярмарку, на которую очень хочет попасть, и Чонгук уже начинает думать о том, чтобы самому туда сходить и узнать, почему все в таком восторге.             — Я знаю, что ты не любишь Рождество, но я не могла оставить тебя без подарка, — Аин таинственно улыбается и подрывается с диванчика, на котором они удобно расположились для обеда. Чонгук хмурится, вспоминая, что у него нет никакого подарка для нее, и старается быстро сообразить, как выкрутиться из неприятной ситуации.             Может сказать, что дома забыл?             — Вот, — Аин протягивает ему что-то в подарочной упаковке с бантиком.             Чонгук откладывает еду на столик и вытирает руки об джинсы, чтобы не испачкать ничего. Он бы не хотел, чтобы Айн думала, что ее подарок ему не важен, даже если он и не любит Рождество.             — Ты это серьезно? — и без того большие глаза парня увеличиваются в размере так, что могут выпасть в какой-то момент.             Он держит в руках коллекционное издание комикса «Spider-Man: Reign» в мягком переплете и не верит в происходящее. Да он об этом комиксе только мечтал, потому что его невозможно было найти в каких-либо магазинах и маркетплейсах. Все раскупили еще в 2007 году.             — Что, не нравится?             Чонгук переводит взгляд с комикса на подругу и отрицательно качает головой, потому что ему ОЧЕНЬ нравится.             — Где ты его нашла? Это же чудо какое-то! Как смогла? Дорого?             Аин громко смеется, а Чонгук уже не знает, чему рад больше: комиксу или ее улыбке.             — Слишком много вопросов, Чонгук, — все еще смеясь, говорит она. — Рождество и существует для того, чтобы чудеса происходили.             В этот момент совесть Чонгука воет громче обычного, и он чувствует себя еще большим дураком.             Он виновато опускает глаза на комикс и тихо бормочет:             — Но у меня нет для тебя подарка.             — Да мне и оплаченного обеда вполне достаточно, — Аин не выглядит обиженной, но Чонгука это не устраивает.             — Нет, так не пойдет! Я… — Чонгук судорожно осматривает магазин на наличие хоть какой-нибудь подсказки, и его взгляд падает на окно, за стеклами которого гуляет довольный народ, — я схожу с тобой на рождественскую ярмарку.             Чонгук сам не верит, что говорит это, потому что клялся, что не ступит на территорию, где каждый миллиметр украшен гирляндами, но ради Аин он готов это сделать.             — Ты же говорила, что хочешь туда пойти, но тебе не с кем, так вот я подумал, — уже не так уверенно говорит Чонгук, смотря на неморгающую подругу. А вдруг она не хочет идти с ним? А он тут такое заявляет.             Она еще несколько секунд смотрит на него, и Чонгук уже успевает пожалеть о своих словах. Лучше бы сказал, что забыл подарок. Но Аин резко садится на диване на коленях и зажимает лицо Чонгука между своими ладошками, притягивая его ближе к себе.             Чонгук не думает о том, как смешно выглядит со сжатым лицом, становясь похожим на утку, а думает, что их лица слишком близко друг к другу, и он мог бы запросто ее поцеловать прямо сейчас.             — Правда пойдешь? — все еще не веря, спрашивает Аин.             Брюнет кивает, пока не понимая, рада она или нет, но как только ее лицо озаряет широкая улыбка, он внутренне расслабляется.             — Но ты же не любишь всю эту рождественскую атмосферу? — Чонгуку немного обидно, что она все еще не может поверить, ведь он не привык бросать слова на ветер.             — А ты любишь, — недовольно бормочет. — И может, отпустишь уже мое лицо? Это немного больно.             Аин так же резко, как и схватила, отпускает лицо друга и крепко обнимает его за шею, повторяя слово «спасибо», наверное, тысячу раз. А Чонгук в который раз за день краснеет, как помидор, но все-таки решается немного погладить Айн по спине.             Ох, лишь бы он не пожалел об этом. ***             Мороз противно царапает нос и щеки, которые не спасает даже шарф, натянутый чуть ли не на глаза. Чонгук громко шмыгает носом и смотрит на Аин, которая будто не замечает лютого мороза и расхаживает по ярмарке с широкой улыбкой.             В ее глазах отражаются все уличные огоньки, и Чонгук думает, что сейчас она выглядит еще прекраснее, чем в магазине, когда в ее глазах отражалась только одна гирлянда. Сейчас она такая воодушевленная и счастливая, что Чонгук сам начинает улыбаться. Аин ловит взгляд брюнета, и он резко отворачивается, смотря прямо.             По всей улице стоят различные палатки с едой и сувенирами, и почти у каждой большие очереди. Продавцы только успевают продавать лакомства и желать всем счастливого Рождества, стоя там в красных шапках Санта Клауса. Чонгук даже им немного сочувствует, ведь они целый день стоят тут на холоде и морозят зубы, улыбаясь всем подряд.             В самом центре стоит огромная елка, сверкающая тысячами огоньков, а рядом с ней стоит огромное кресло, в котором сидит Санта Клаус и выслушивает заветные желания детей. Да и не только детей; некоторые взрослые тоже к нему на колени лезут. Из уличных колонок льется голос Фрэнка Синатры, который за этот день Чонгуку жутко надоел, со всем известным: it’s beginning to look a lot like Christmas Everywhere you go             Брюнет недовольно закатывает глаза и качает головой, переводя взгляд на аттракционы, чтобы не видеть всей этой вакханалии. Там же стоят несколько детских каруселей в виде лошадок. Такие Чонгук только в фильмах видел.             — Холодно, — бормочет Чонгук в свой шарф и смотрит на Аин, которая разглядывает шерстяные носки с рождественскими рисунками на одном из прилавков.             — Может быть, возьмем чего-нибудь горячего? — Аин показывает на палатку с чаем, и Чонгук кивает.             Он оплачивает два чая и два хоттока, сразу отдавая подруге по одному.             — Счастливого Рождества! — напоследок говорит продавец и сразу переводит свое внимание на другого покупателя, не замечая закатанных глаз Чона.             — И почему тебе так не нравится этот праздник? — спрашивает Аин, откусывая небольшой кусочек горячего рисового пирожка.             — Потому что это все сказки для детей, Аин. Неужели я в свои двадцать два буду верить в бородатого мужика, который исполнит любое мое желание? Это глупо.             — Почему глупо? По-моему, это весело. Ты только посмотри на всё это, — Аин обводит рукой вокруг. — Люди пришли сюда, чтобы повеселиться, попробовать вкусную еду, покататься на аттракционах, провести время с близкими. И если они верят в чудо, и это делает их счастливыми, то разве это плохо?             — Но чудес не существует, — Чонгук не хочет отступать.             — Даже если и так, все равно приятнее жить, когда можешь надеяться на то, что случится чудо и кто-то подарит тебе коллекционный комикс с Человеком Пауком, — Аин хихикает, смотря на растерянного друга.             — Это не чудо, это результат твоего упорства и желания подарить мне это. Нельзя надеяться на что-то несуществующее, всегда нужно полагаться только на себя.             Аин выдыхает, сдаваясь. Его не переубедить.             — Ты такой пессимист.             — Я реалист.             — Хорошо, а теперь мы можем пойти покататься на карусели? Я очень хочу.             — Ты замерзнешь, а потом заболеешь. Это плохая идея, — Чонгук выкидывает свой стаканчик в ближайшую урну и снова прячет нос в шарф, а руки в карманы своей парки, но Аин вытаскивает одну и тянет его в сторону аттракциона.             — Не замерзну и не заболею. Хватит быть реалистом на сегодня.             Чонгук послушно идет за девушкой, наслаждаясь контактом их ладоней, и думает, что хотел бы ходить с ней за руку всегда. Ее ладошка очень маленькая по сравнению с ладонью Чона, и ее буквально не видно из-за их разницы.             В очереди на аттракцион Аин продолжает рассматривать все, что ее окружает, а Чонгук не может отвести взгляда от нее. Она такая красивая и такая счастливая, и Чонгук перестает жалеть о том, что согласился пойти сюда, потому что видеть Аин такой — одно удовольствие.             Девушка снова ловит его за подглядыванием, но Чон не может отвести от нее своего взгляда.              — О чем задумался? — она немного приближается к нему, чтобы не мешать людям в очереди громким разговором. Чонгук неосознанно переводит взгляд на ее розовые губы.             Я так хочу поцеловать тебя.             — Долго нам еще тут стоять? — Чонгук радуется, что его покрасневшее лицо можно оправдать морозом сейчас.             — Мы заходим следующими.             Аин с детским восторгом занимает красивую лошадку, а Чонгуку снова достается олень. Это уже даже не смешно. Вселенная просто издевается над ним.             Карусель начинает движение, и Чон снова смотрит только на Аин, на ее счастливые глаза и улыбку, на то, как развиваются ее волосы. Она как будто вышла из сказки в своей белой курточке и белом объемном шарфе. Аин напевает песню, которая играет на аттракционе, а Чонгук улыбается и качает головой, забавляясь таким детским поведением подруги.             Ладно, он готов смириться с Рождеством, если Аин всегда будет такой счастливой только от мысли, что чудеса существуют.             — Я и правда немного замерзла, — говорит девушка после того, как они выходят с аттракциона, и Чонгук сморит на нее всезнающим взглядом.             Кончик ее носа и руки покраснели, из-за чего Чонгук начинает переживать, поэтому он снимает с себя шапку и натягивает ее на голову подруги, приговаривая, что его надо слушаться, а после берет одну ее ладонь в свою и засовывает в карман парки, чтобы согреть.             — Ты меня никогда не слушаешь, — недовольно бормочет он, заставляя Аин глупо улыбаться. — Что смешного?             — Ты такой милый.             Чонгук хмурится еще сильнее и сжимает ее руку в кармане, давая понять, что ему не нравится это.             — Я не милый. Перестань говорить ерунду и пойдем на лавочки с подогревом. Я видел их недалеко.             Чонгук находит лавочки в небольшом отдалении от самой ярмарки. Оттуда был прекрасный вид на саму елку, но и не было людей, потому что все предпочитали находиться в самом эпицентре веселья.             Они усаживаются на теплое сидение и наблюдают за людьми в комфортном молчании. Чонгук так и не решился отпустить ее руку, потому что это было слишком приятное ощущение.             — А чем тебе так нравится Рождество? — спрашивает брюнет, смотря на Аин.             Она переводит взгляд в небо, закусывая губу и задумается на пару секунду, прежде чем начать говорить.             — Хоть ты и не веришь, но я убеждена, что Рождество — это время чудес. Приятно думать, что что-то может случиться просто так и для этого не надо убиваться на работе или учебе. А еще не важно, сколько тебе лет, веришь ты в чудеса или нет. Главное, что в душе ты всё ещё ребёнок, который ждёт подарков от Санты и мечтает о самом сокровенном, — Аин мечтательно улыбается, что заставляет сердце Чонгука трепетать. — А ещё мне нравится атмосфера праздника. Все эти ёлки, гирлянды, украшения. Это как-то разбавляет серые будни.             Аин теперь смотрит в глаза Чонгука, который все время не отрывал своего взгляда от ее лица.             И почему она такая замечательная?             Брюнет переводит взгляд на ее улыбку и пару раз моргает, чтобы снять наваждение, но получается откровенно плохо.             Неужели я ее никогда не поцелую?             — Чонгук? — после минутного молчания говорит Аин.             И Чонгук не знает, что движет им в этот момент, но он подсаживается ближе к девушке и наклоняется к ее лицу, чтобы совсем легко прикоснуться своими губами к её. Он находится в таком положении несколько секунд, а потом испуганно отрывается от неё и отворачивается, краснея до кончиков ушей.             — Извини, — бормочет он, бегая глазами по улице, надеясь зацепиться хоть за что-то, что может его отвлечь от смущения. Но ничего не получается, потому что сердце бешено стучит в ушах и не дает сосредоточиться.             Аин находится в ступоре, все еще фантомно ощущая его губы на своих и думает, что это ей привиделось. Но вспотевшая ладонь Чонгука и его красное лицо убеждают в обратном.             Чонгук не видит, как на ее лице растет улыбка, и уже хочет куда-нибудь сбежать, но на его щеку ложится холодная рука, поворачивая голову в сторону подруги. Он не успевает ничего сказать, как Аин снова соединяет их губы, из-за чего он резко выдыхает и закрывает глаза.             Можете назвать Чонгука зависимым идиотом, но он хочет находится в таком положении всю свою жизнь, потому что ничего приятнее этого чувства он еще не испытывал.             Брюнет решается на легкое движение и захватывает нижнюю губу девушки своими, а после переходит на верхнюю. Очень трепетно и нежно играет с ее пухлыми губами, немного подразнивая, чем сводит и себя, и Аин с ума.             Чонгук так давно мечтал об этом, что в голову закрадывается мысль о том, что это все происходит в его воображении, но он отчетливо чувствует, как Аин отвечает ему, и ему хочется прыгать до самого неба от радости.             Через некоторое время, Чон все-таки отстраняется от подруги, упираясь лбом в ее лоб, тяжело дыша. Теперь красный не только он, но и Аин.             — Так… — она отстраняется и смущенно отводит взгляд в сторону, не зная, что сказать, но Чонгук поворачивает ее за подбородок к себе.             — Я не знаю, можно ли это считать рождественским чудом, но я точно знаю, что люблю тебя, — выпаливает он, пока не растерял остатки смелости.             Аин краснеет еще сильнее, но ее губы растягиваются в счастливой улыбке, которая передается и Чонгуку.                    Девушка утыкается лбом в его плечо и обнимает, почти неразличимо шепча:             — Я тоже тебя люблю.             Из уличных колонок в миллионный раз прокручивают песню Фрэнка Синатры со всем известным: it’s beginning to look a lot like Christmas Everywhere you go                   И, если честно, Чонгук уже любит эту песню всем своим сердцем. Все еще крепко обнимая Аин, он мурлычет себе песню под нос, немного раскачивая их в стороны, и широко улыбается, наблюдая за весельем вокруг елки.             В толпе он видит Сокджина с его женой, которые держат своего сына за руки по разные стороны и через каждые несколько шагов поднимают его, заставляя того счастливо смеяться. Еще дальше Чонгук видит госпожу Кан, идущую под руку со своим мужем. В руках у них рождественские крендельки, которые они периодически надкусывают и о чем-то весело разговаривают. На глаза даже попадается парень, который заходил в их магазинчик утром. На его голове шапка Санты, которая его не очень радует, судя по его лицу, а за руку его тащит девушка в сторону кресла Санты Клауса.             Чонгук тихо смеется, наблюдая за всем со стороны.             Может быть, рождественского чуда и не существует, но сегодня Чонгук хочет в него верить.