***

Он предполагал, что это плохая идея. Несмотря на детально расписанный план, знание всех входов и выходов, расстановки охраны и точного времени. Где-то внутри червячок под именем Интуиция пытался достучаться до него и убедить в том, что не стоило этого делать. Не время. Но логика упорно доказывала обратное. Либо сейчас, либо никогда. Каз привык её слушать. Только её и всё. Возникла глупая мысль, что его неправоту можно было доказать и другим образом. Бреккер повернул голову в сторону громких звуков улицы, освящённой всем, чем можно: фонари, новомодные гирлянды, где-то даже проглядывался огонь. Он сам находился в каком-то переулке. Тяжело дышал, опираясь спиной на стену и зажимая ладонью рану в животе. Наблюдал за тем, как суетились люди, кричали что-то, радовались. Дети, одетые в самую тёплую одежду из-за резко нагрянувших холодов, бегали, задорно хихикая, или клянчили очередную сладость у матери. Какой-то изрядно выпивший мужчина решил подкатить к девушке, но споткнулся о собственную ногу и грохнулся на землю, да так и остался лежать. На него никто не обращал внимания. Каз мысленно усмехнулся. Кеттердам. Тихая боль распространилась по всему телу. На рану смотреть отчего-то не хотелось. Что-то важное задели. Бреккер это точно знал. Не первое ножевое в его жизни. Долго не протянет. Каз тяжело выдохнул, отворачиваясь от веселящихся людей. Он жил к Кеттердаме уже несколько лет, пережил кучу разнообразных ранений. Даже пытались взорвать. Причём не раз. А его убила какая-то зубочистка. Всё естество требовало борьбы. Нужно выбраться, как-то выползти из этого треклятого переулка, выжить. Восстановиться, затем снова встать на ноги и сломать шею каждому, кто был виновен во всём. В его провале, в его бессилии. Давно он такого не ощущал. За эти два года, которые Бреккер был боссом Бочки, репутация ухудшилась, и, благодаря этому, Каза практически никто не трогал. Все старались обходить стороной и лишний раз на глаза не попадаться. Расслабился. Совершил ту же ошибку, что и Роллинс. Позволил какой-то мушке добраться до себя. Стоп. То есть он был мушкой? Каз хотел тряхнуть головой и тем самым отогнать непрошеные глупые мысли, но не получилось. Только закружилось всё перед глазами. Бреккер даже не заметил, в какой момент оказался на земле. Он сидел, вытянув обе ноги, опираясь спиной на кирпичную стену и уткнувшись в неё затылком, тяжело дышал. Подумал о том, что с тростью, скорее всего, держаться на ногах было бы проще, но где она, не знал. Вероятно, куда-то пропала во время потасовки. Каз за эти года так привык к ней, что сейчас осознавать, что её нет рядом было странно. Бреккер опустил голову, глубоко вздохнул, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Краем глаза заметил под собой что-то красное на тонком слое снега, внезапно выпавшем в преддверии… праздника. Новый год Каз, конечно же, не праздновал. Да и в чём его смысл? Просто год сменяется на следующий, становится другой дата, и что с того? Почему это сделали чем-то важным? В детстве всё было по-другому. В этот день они устраивали целый пир, обменивались подарками, даже звали к себе соседей. И смеялись. Много смеялись. Отец всё время веселил их с Джорди, рассказывал какие-то истории. Выдуманные или настоящие, уже неважно. Главное — они были вместе. Они были семьёй. Они были живы. Каз отмёл эти мысли. Не время и не место. Ему выбираться надо. Бреккер даже попытался встать, но безуспешно. Перед глазами всё поплыло и на пару долгих секунд потемнело. Он мешком рухнул обратно и чуть не завалился на бок, но вовремя подстраховал себя рукой. Через перчатку просочилось что-то холодное и жидкое. Взгляд невольно упал вниз. Вся его одежда была в крови, земля вокруг — тоже. Рубашка порвана, жилетка расстёгнута. Но боли не было. Больше не было. Бреккер внезапно обнаружил, что холода также не ощущал. Он сидел прямо на морозной земле, на снегу, опирался спиной на ледяную стену, но ничего не чувствовал. Часть него радовалась этому, другая испытывала неимоверный страх. Боль делает нас живыми. Каз не помнил, откуда узнал данную фразу, но она давно засела у него в голове. Причины этого Бреккер тоже не понимал. Он снова повернул голову в сторону улицы. Зачем — не знал. Возможно, хотел увидеть что-то хорошее напоследок? Вряд ли. И к тому же это глупо. Ничего хорошего там нет, хотя многие скажут обратное. Попросить о помощи? Точно нет. Каз? Да никогда. Есть вероятность, что он просто хотел напоследок увидеть Призрака. Его Призрака. Инеж Гафа… Она бы точно праздновала Новый год. Ещё бы и остальных за собой потянула. Даже Бреккера. Инеж наверняка что-то говорила бы о празднике, непременно упомянув своих святых. Купила сувениры и что-то Казу, настояв на том, чтобы тот точно взял предложенную ею вещь. Он не уверен в том, что в конечном итоге смог бы отказаться. Бреккер тихо выдохнул, на губах возникла лёгкая улыбка, которая моментально пропала. Каз вспомнил, что сулийки даже в городе не было. Значит увидеть её точно не получилось бы. Каз отвернулся. Чувствовал, как постепенно слабело тело. Он предпринял ещё одну попытку двинуться в сторону улицы, но едва не ударился головой о землю. Вовремя подстраховал себя рукой, но ради этого пришлось убрать её с раны. Бреккер осторожно лёг на спину. Тяжело выдохнул, из-за чего голова снова закружилась. Вновь зажал ладонью ножевое, хотя подозревал, что толку от этого уже не будет. Внезапно задумался об остальных. Как там Джеспер, выбрался ли он, задели ли его. Фахи также участвовал в драке. Как обычно, блистал своими револьверами, заставлял всех разбегаться и веселился, громко смеялся. Пару раз даже крикнул, что ему этого не хватало. Типичный Джеспер. Уайлен был неподалёку, подстраховывал со своими бомбами. Напрямую не участвовал. Скорее просто ждал, когда потасовка закончится. Бреккер подумал, что он вырос за эти два года. Во всех смыслах. И буквально стал выше, хотя ни Джеспера, ни Каза ему никогда не догнать, и в качестве настоящего купца, бизнесмена. Стал увереннее. Научился хорошо держаться в обществе и спорил с советниками, когда считал необходимым. Выстроил связи. Даже смог направить неугомонную энергию Фахи в нужное русло, да так, что тот не сразу заметил. Скрытые глубины. Каз вздрогнул от новой волны боли, которая быстро сошла на нет. Судорожно выдохнул. Снова предпринял попытку подняться, но и она оказалась бессмысленной. Мозг всё ещё требовал борьбы, но тело слишком ослабло. Перед глазами всё стало размытым, взгляд редко фокусировался на чём-то. Дышать получалось плохо. Бреккер в полной мере осознал: ему не выбраться. С одной стороны, он относился к данному факту спокойно. Это было даже чем-то… логичным. Кеттердам никогда не жалел своих жителей. Что Каз давно принял и даже делал так, чтобы это играло ему на руку. Всегда обманывал смерть и продолжал жить дальше. С другой стороны… он не был готов. Да и как к этому можно быть готовым? Джорди явно не ожидал встречи с чумой. Отец наверняка не знал, что однажды попадёт под плуг. Как и сейчас Бреккер не предполагал, что кто-то всадит ему нож в живот. Взгляд окончательно перестал на чём-то фокусироваться, но отчего-то глаза закрывать не хотелось. Каз совершенно перестал чувствовать ранение. Дыхание стало поверхностным. Бреккер услышал радостные возгласы людей на улице. Значит, он точно дожил до наступления Нового года. До слуха донёсся голос Джеспера: — Каз! А затем мир погрузился во тьму.