Часть 1

Свое сердце отдала в новый год,

Но ты сразу вернул мне его

На следующий год, спасаясь от слез,

Отдам тому, кто уж точно оценит

      Сегодняшнее морозное утро началось не очень удачно. Моя любимая чашка чуть не раскололась в руках. Просто при попытке налить в нее кофе — та просто лопнула от крутого кипятка. Хорошо, что по инерции выкинула ее из рук. И на какое счастье так бьётся посуда, вот черт. Пойду за газетой, заверну стекло, чтобы оно не поранило никого.       Убрав осколки, я допила кофе и перевела взгляд на календарь. На нем была зловещая дата: 30 декабря. До нового года оставался 1 день, а не было даже идей как его встречать. Новый год — семейный праздник, который надо отмечать с близкими скажете вы. Ну да, из семьи у меня только сын, который уехал в другой город к друзьям. А из близких Стёпа, был… Ибо после того нового года, из близких остался один Глебчик.

***

Год назад. 31 декабря.

— И на кой черт нас Рогозина заставила дежурить сегодня? Неужели менты не справятся с «контингентом»? — решила начать разговор в буфете. — Да уж думаю на это они способны, мало ли что произойдёт, работа такая — без выходных. — констатирует факт Степан, отпивая из кружки чай. — Ладно уж, подежурим, стол накроем, если все спокойно будет. — отвечаю Данилову и решаю пойти на диван, немного расслабиться.       Степан решается пойти ко мне, но планам мешает телефонный звонок, и он спешит удалиться из комнаты отдыха. Как только остаюсь одна в комнате, на меня нападают мысли. «Лучше момента и не придумаешь, Новый год, совместное дежурство, по сути одни в конторе, не считая пары лейтенантов на рецепции, отмечать будем вдвоём, нужно признаться ему…»       На этом мысли прерываются, потому что в комнату заходит Стёпа. Мой взгляд снова падает на него, я даже не вслушиваюсь в его речь, он там что-то говорит о звонке. Я никак не могу выйти из мыслей о признании Степе о своих чувствах. Я уже около года ношу это в себе, ничего не показывая, и, стараясь скрыться за своей типичной маской «железной леди». Но, Боже, как это утомляет. Просто невозможно постоянно быть, как медный провод, под напряжением. Кто коснется оголенного, сразу разряд получит в себя, немедленно. — Будь что будет. — вырывается вслух. — Да уж, надеюсь, они не сильно на меня гневятся. — отвечает мне Стёпа. — Ч-что? — Да соседи снизу мои, затопил я их, кран батареи не до конца перекрыл, слава Богу, сосед сверху подсуетился там у себя, сильно не залило. Но мне все равно надо съездить домой, посмотреть что с краном, я вернусь. — Давай никого там не топи.       Степан покидает контору, а мои мысли снова овладевают мной и не дают спокойно провести этот предновогодний вечер. А когда вообще был такой в последний раз? Если не дежурство, то сплошное одиночество, иногда с Глебчиком правда. Но сейчас он уже вырос, а маленький все показывал свои рисунки, оценки в школе за четверть, играл на скрипке новогодние песенки. А если без сына? То, либо стакан виски и томное сидение у окна до сплошных фейерверков, которые затмевали весь двор на ближайшие 2 часа, либо просто в полпервого идти спать, чтобы поскорее пережить эту странную ночь. В такие года, я даже не наряжала дом, чтобы ничего не напоминало о «празднике». Обычный день. Выходной, но не всегда. Всё.       А вот если приезжал Глеб, то конечно не могла оставить его без ёлки и подарка под ней. Он в свою очередь тоже старался порадовать чем-то. Прямо сейчас захотелось открыть альбом с его детскими рисунками и поделками. Самая интересная из них — овечка из бумажных треугольников, которая спустя года также крепко стоит у меня на полке. От этих воспоминаний становилось тепло на душе, не нужны были, ни чай, ни виски.       Так-с время 19.00, нужно как-то накрыть «праздничный» стол. В нашем холодильнике оказывается нетронутые колбасная и сырная нарезки. Я распаковываю их и делаю много маленьких бутербродов, так как из хлеба оказался в наличии только багет. Также в холодильнике лежали мандарины. Тоже нужно будет их поставить на стол. В самом высоком ящике оказывается припасена коробка конфет, подаренная кому-то на праздник, и почему-то забытая в буфете. Ну ничего, сегодня она нами будет оперативно уничтожена. Последним штрихом - ставлю чайник и выбираю заварку. Мда, выбор не слишком велик: либо классический цейлонский, либо с бергамотом. Решаю выбрать второй. Заканчивая все приготовления, слышу звук открытия дверей лифта, и понимаю, что Степан уже вернулся в контору. На часах было 20.30. До Нового года оставалось три с половиной часа. — Ого, товарищ капитан, а вы основательно подготовились к празднику. Так уверены, что нас не вызовут? — заходя в буфет, начинает разговор Степан. — Сплюнь. Предчувствие на сегодняшнюю ночь — хорошее. — отвечаю ему с ноткой ехидства в голосе. — И что, никогда женская интуиция не подводила? — Обычно нет. Никто и ничто не даст тебе стопроцентной гарантии. — Значит женской интуиции доверять нельзя, она ведь даже не 99,9 процентов результата выдает. — Можно, но надо быть готовым к разочарованию. Мужская интуиция что подсказывает вам? — на этой фразе подхожу к мужчине чуть ближе и беру аккуратно его за лацкан пиджака. — Такое редко бывает, но она полностью во власти женской и верит ей. — отвечает Данилов, коснувшись своим носом моего. Наши лица в неприличной близости друг к другу, он почти касается моих губ, но все прерывает звонок.       Я отстраняюсь, беру в руки смартфон, на нем отображается фото сына и надпись «Глеб» и я не могу скрыть свою улыбку на лице. Степан улавливает это и слегка обижается на срыв момента и идёт за барную стойку, за наш импровизированный праздничный стол. Я отвечаю на звонок, слушаю уже очень весёлый голос сына, его пожелания мне на год, отвечаю ему теми же словами и отключаюсь. Решаю сесть за стол, напротив Степана.       Мы весь вечер смеемся, говорим о всякой ерунде, как будто находимся не в конторе, пусть и празднично украшенной гирляндами, мишурой и маленькой ёлочкой на столе, а дома. Правда я думаю, что дома мы бы распили как минимум пиратский напиток, вместо китайского, но все равно ощущение теплоты не покидало меня.       Мы провожаем старый год, и уже время подходит, чтобы встречать Новый год, я решаю начать разговор, над которым размышляю уже почти весь год. Наши дежурства, редкие походы в кино и разговоры ни о чем навевают очень теплые чувства где-то в груди. Тяжело выдыхая в сторону, как будто накатив сто граммов, я все же начинаю: — Степ, я хотела поговорить. — наконец начинаю очень напряжённым тоном. — О чем? — мужчина сразу встрепенулся. — О нас… — продолжаю и очень не хочу прерываться, лучше сказать все быстро, как отрезать, — Я люблю тебя, Степ. — камень с души падает, становится легче. — Что? Ты сейчас серьезно, Рит? — отвечает Степан слегка повышенным тоном. — Абсолютно. Что ты на это скажешь? — не наблюдаю никакой радостной реакции мужчины, кроме шока и округлённых глаз. — Скажу лишь то, что чувства не взаимны. Ты мне симпатична Рит, но не более. С тобой интересно проводить время, флиртовать, гулять… — мужчина не успевает закончить. — Все понятно. Забудь, что я сказала. — резко встаю со стула и двигаюсь в сторону тира. Стёпа делает вид, что бежит за мной, но на самом деле ему все равно. На меня и мои чувства к нему. Тогда мне тоже будет все равно. Со временем. Понемногу.       Безразличие обязательно вытеснит чувства к нему, заворачивая и складывая осколки стекла внутри меня в газеты, и выкидывая прочь из души. Жаль, Стёпа, что ты так и не полюбил меня. Почему же я наступила на эти грабли? И они так больно зарядили по голове, дав урок на всю жизнь, что любовь — это стекло на новогодний ужин, вместо салата оливье.       Обойма моего пистолета пустеет. От приглушенных выстрелов становится легче. Это ощущение стачивает осколки внутри, чтобы они не так ранили душу. Ну вот кто тянул за язык? Почему я думала о взаимности? Ведь неужели эти взгляды, ухаживания, поцелуи — это просто так? Просто со мной «интересно»?       Ещё 4 пули точно в десятку. Я сажусь на пол и прислоняю голову к коленкам. Поскорее бы закончилась эта ночь. Поскорее.

***

      Идея, как встречать Новый год приходит со звонком Николая Петровича в мой выходной: — Рит, привет. Ты в городе? — начинает слегка встревоженно майор. — Здравствуйте Николай Петрович. Даже если нет, это что-то изменит? — неохотно отвечаю. — По голосу чую, что в городе. Нужна твоя помощь, больше некого вызвать. Пожалуйста. За мной не заржавеет. Три выходных обещаю. — Петрович добреет, судя по голосу. — За четыре выходных согласна выехать. Что произошло? — Вот только не надо торговаться со мной. В Вороновске убили начальника местной полиции, там людей не хватает, все как будто растворились. Я вызвал ещё Воеводина, но он опаздывает. Так что жду тебя в конторе, детали на месте. — заканчивает Петрович и бросает трубку.       Мда, интересненько начинается день, хорошо, что руки не сильно порезала. Ладно успела позавтракать, такое не часто бывает. Быстро надела чёрное платье с квадратным неглубоким вырезом, волосы не стала укладывать или завязывать в хвост, а просто быстро расчесала. Сегодня без макияжа, может в пробке успею чутка подвести глаза. Надо бежать.       В конторе, кроме гирлянд, ёлки и Петровича не было никого. В переговорной получила все детали дела, что его подстрелили из СВД, какой-то опытный снайпер, и что вся местная полиция бегает на ушах. — Я все поняла Николай Петрович. Один вопрос только. Где все? — В пути, Рит. Валя обещала подъехать, как будет труп, Игорь ещё обещал приехать. А так, все. Все испарились под Новый год. — отвечает майор.       В ответ лишь киваю головой и иду в сторону раздевалки. Быстро прыгаю в свою привычную форму: брюки карго и худи, беру в тире оружие и сменную одежду с собой, мало ли до 31 придется задержаться, а в форме Новый год отмечать — как-то не очень. Все, иду к гаражу и выезжаю на служебной машине в сторону Вороновска, попутно пытаясь дозвониться до Воеводина. Трубку он не берет, лишь кидает автоматическую смс-ку о том, что перезвонит. «Ну спасибо, Олежа, я тебе это припомню» — мысленно ругаю лейтенанта, покидая Москву.       В пути мне попадается небольшая пробка на 20 минут, стоя в ней успеваю слегка привести себя в порядок, выпить стаканчик мерзкого кофе с придорожной кофейни. Но там же есть кофеин, и все равно, что это отвратительно. Главное, что ум приводит в порядок. Видя на указателе надпись «Вороновск», облегчённо выдыхаю из-за того, что мне всего за 2 часа удалось доехать до этого городка. По навигатору мне ещё 20 минут ехать до местной полиции, в целом меня это не сильно пугает, потому что в самом городе дороги свободны.       Я припарковалась у потрёпанного здания. На крыльце уже ждал лейтенант, который проводил меня к местному заместителю убитого начальника полиции. На пороге кабинета я читаю табличку: «Гранин Павел Анатольевич, капитан полиции».