Балисонг [3]

Я была готова сделать шаг на лестницу, чтобы из гостиной убраться восвояси в комнату, однако не успела. Этот резкий хлопок вынул душу из тела и запихнул обратно. Никогда не смогу привыкнуть к дурной привычке старшего брата открывать дверь с ноги. Пафосно, не спорю, заставляет всё тело содрогаться и оповещает, что пришёл хозяин дома. Но блять… Серьёзно? Это так глупо выглядит. На стене скоро вмятина от двери образуется с таким-то усердием. Тело автоматически разворачивается по направлению к небольшой прихожей. Я разглаживаю домашнее платье — единственное свободного покроя, которое мне не мало — и через силу улыбаюсь, стараясь не смотреть в лицо Тайджу. Стараюсь не тревожить рассечённую губу и вообще не показать, что она травмирована. Медленно перебираю ногами, чтобы встретить брата и скорее всего провести на кухню. А там и рис как раз тёплый. Почуял обед и вернулся домой, как пёс. Это тринадцатилетнее животное уже неплохо раздалось в плечах. Брат подкачал мышцы и смотрится очень внушительно. На каких стероидах сидят эти детки из манги? Почему в таком возрасте они выглядят лет на двадцать минимум? Я не знаю сколько лет было Тайджу в момент той драки в церкви, но почему-то очень сомневаюсь, что он достиг совершеннолетия. А, то есть до того как Юзуха пырнёт его ножом, осталось не так много времени? Блять… Но его волосы ещё чёрные, а не похожи на кривую зебру в инверсии. Тайджу смотрит на меня и разувается, наступая на задники массивных потрёпанных ботинок. К удивлению, ничего не говорит, хотя обычно мог разразится тирадой. Вижу как он встаёт полубоком к гостиной точно по направлению к пьяному телу папаши. Кажется, я перестала даже дышать в этот момент. Моя голова немного опущена вниз, выражая полную покорность. Честное слово — никогда не угадаешь какое поведение нужно использовать в той или иной ситуации. Иногда Тайджу нужен покорный щеночек, виляющий хвостом, а иногда буйная кошка с острыми коготками. Вот и сейчас, когда ситуация неоднозначная, как мне стоит себя вести? После того как я вернулась из больницы, то братья держались в стороне. Если младшенькому было тяжело на меня смотреть без слёз, что я понимаю, расквасил меня папаша знатно, то старший… Тайджу просто был задумчив и спокоен как лев. Он не хмурился, когда я ловила его на подглядывании за моей работой по дому, не смотрел как на жалкое существо. Наблюдал с пустым выражением лица. Старший брат буквально не сделал ничего такого за эти два месяца, чтобы на мне остался хоть след от удара. Даже когда Хаккай вёл себя плохо, спорил и ругался, Тайджу устраивал ему головомойку без особого применения насилия, только психологическое давление. А я должна была стоять рядом и молча смотреть, не вмешиваясь. Изощрённое наказание для двоих, не спорю. Тайджу схватил меня за подбородок и вздёрнул голову вверх. Наши глаза встретились. Брат смотрит на меня с толикой интереса, сжирает взглядом каждый сантиметр лица и когда добирается до разбитой губы, то его брови сходятся на переносице. Я молчу. Тайджу молчит. — Отец вернулся, — разрушаю я тишину спустя несколько мгновений. — Вижу, — голос у Тайджу глубокий, красивый, — он ударил? — Не высказала почтения как хорошая дочь, моя ошибка. Брат ничего не сделал отцу за избиение и больницу, так что и в этот раз не сделает. Но Тайджу сжимает мой подбородок сильнее, становится больно. Я держу своё выражение лица, чтобы не скривиться. — Усвоила урок? — Да, аники. Как тут не усвоить тысячу и один урок, когда за оплошность наказание едва–ли не смертная казнь? Жаль, что Юзухе всего двенадцать и в своём положении она не может ничего сделать. Между мной, слабой девчонкой, и даже тем самым Хаккаем просто огромная попасть. В свои неполные одиннадцать младшенький уже гораздо выше и крепче Юзухи, словно они из разной семьи. Хаккаю несложно добраться до полки на кухне, а мне приходится вставать на стул. В прошлой жизни я была невысокого роста, меньше ста шестидесяти сантиметров, это привычное дело, но всё же… Папаша похож на каланчу, Тайджу стремится к тому, чтобы перегнать средний рост японского мужчины, и Хаккай туда же… Европейские гены пошли куда надо, делая из мальчиков высокие машины для убийств. И по чертам лица прошлись, сделали резче и фактурнее. По крайней мере у Тайджу точно — этими скулами можно резать масло. — Я сделала рис, будешь обедать? — миролюбиво поинтересовалась я. Тайджу почти сразу отпустил моё лицо. — Кроме риса ничего? — брат посмотрел на спящее тело папаши. — К сожалению, — я покачала головой и тихо добавила, — яблок хочется. Тайджу пошёл к столу, а я к кастрюле с рисом. Там из нижней полки я взяла тарелку и наложила ему месиво уровня треш–повара. Главное побольше, всё же растущий организм. Брат будет давиться, но съест. Не то, чтобы у него был выбор в еде. Плюс мужчин, который я обозначила ещё с прошлой жизни, так это их всеядность. Я включила конфорку под чайником, отнесла Тайджу тарелку, не забыв поднести палочки на специальной подставке. После того, как я случайно воткнула обе палочки в рис и получила такой пронзительный взгляд, которым можно было убить, подобных ошибок больше не совершаю. — Будут тебе яблоки, — сказал брат и мгновенно занял рот рисом, чтобы не отвечать мне. — Спасибо, аники, — моё лицо тронула довольная и счастливая полуулыбка. Ждали закипающий чайник в молчании. Брат ел, а я смотрела куда угодно, но только не на него. Было как-то неловко стоять без дела, но и заняться нечем. Я сделала чай и поставила перед братом большую кружку со сколом на ручке. — Сядь. Пришлось подчиниться и сесть напротив брата. — Где Хаккай? — Я отправила его гулять, не хотела злить отца ещё больше. — Он тоже не высказал почтения? — хмыкнул Тайджу, а мне захотелось рассмеяться от его немного ехидного тона. — Высказал, но пьяный отец себе не хозяин. — И поэтому ты осталась одна в доме с пьяным мужчиной? Я пожала плечами. — У меня больше шансов угодить отцу, чем у Хаккая. Так-то оно верно. Не будет же Хаккай готовить и убирать за папашей, если он что-то натворит? Это же моя зона ответственности, что забота о братьях, что о био-родителе Юзухи. Тайджу, казалось, удовлетворил этот ответ. — Куда ушёл Хаккай? — а я откуда знаю, блин! Ты задаёшь такие вопросы, брат, на которые у меня нет ответа. — На детскую площадку, я думаю. Ты запрещал покидать район проживания, мы не можем ослушаться. Тайджу кивнул каким-то своим мыслям и мы снова замолчали. — Как твои дела? — бросила я на пробу вопрос. — Почему тебя это интересует? — Ты долго не был дома, я волновалась. Тайджу отложил палочки на подставку и посмотрел на меня. Пришлось выдержать взгляд этих проникающих в душу карамельных глаз. Ох, надеюсь у меня в будущем получится смотреть также, как он! Если от одного взгляда люди будут падать к моим ногам это же прекрасно. — Тебе нужно завести подруг. Прекрасный совет, брат! Вот только друзья не заводятся по щелчку пальцев, особенно у таких девочек как Юзуха. — Мне хорошо с тобой и Хаккаем, — я постаралась отбрехаться от такого щедрого совета. Друзья, с которыми я в огонь, воду и через медные трубы, остались в той реальности. Нежная привязанность и любовь к ним не позволяют мне завести замену. Этот суррогат ни к чему, я не хочу забивать голову ненужными связями. Та компания из трёх подруг навсегда останется в моём сердце и никто не сможет их оттуда вытолкнуть. Совет Тайджу даже несколько оскорбил меня. Возможно самой Юзухе это бы не повредило, но уж точно не мне. Я всегда тяжело схожусь с новыми людьми из-за проблем с доверием. — У девочек должны быть подружки, — почти грубо отзывается Тайджу. Да что ему эта идея в голову ударила! Отстань от меня с подружками, не хочу я ни с кем общаться. Я и жить не особо хочу в японском мире, если уж на то пошло. Интересно, если меня убьют, то я вернусь в свою реальность или… Нет, это не будет подлежать проверке. У меня кишка тонка вливаться в сомнительные авантюры. — Никто не хочет со мной дружить, аники. Я не их кр… — Заставь, — как само собой разумеющееся сказал брат и я даже несколько замерла от неожиданности, вытаращила глаза на подростка, пока тот отставлял в сторону пустую тарелку и складывал на ней палочки. — У тебя в школе была подружка, как её там… Не важно. Где она? — В больнице и после выписки меня никто не навещал, — я опустила глаза в стол. Делаем вид, что мне грустно и больно, хотя даже не знаю, что за подружка и как её зовут! В комнате Юзухи не было никаких намёков на то, что ей дарили подарки, что кто-то переписывался с ней на листочках во время урока или что-то такое. Сентиментальные двенадцатилетние девочки ведь точно хранят такие вещи у себя в столе, верно? Тайджу молчит. — Друзья не нужны. Нужна свита. Так, стоп… Как ты дошёл до этого умозаключения? Вернись на шаг назад, я заведу хоть сто друзей, сколотим банду и будем кошмарить начальную школу! Не надо мне свиту организовывать! — Мне некомфортно с кем-то помимо аники и Хаккая. Семья превыше всего, — давай, авторитарный брат–отец, клюй на эту наживку. — Семья превыше всего… — задумчиво тянет Тайджу, и я почти яростно киваю. Только брат–абьюзер и брат–тряпка, да–да, никого больше нам не надо! Мы самые отпетые гетто на районе, захватим власть и будем собирать дань с владельцев торговых автоматов, только умоляю, отстань! — Потом поговорим об этом. Ты убиралась дома, пока меня не было? И началось обсуждение моих будней труженицы–хозяюшки. Я всегда экспрессивно, с эмоциями и жестикуляцией рассказываю брату, что сделала, а что не смогла в силу роста, комплекции и прочего. Конечно нужно параллельно нахваливать Тайджу, что он самый сильный, самый любимый брат и без его помощи я как без рук, потому что Хаккай слабенький, он растёт и тренируется, а ты, аники, уже вот какой большой! И не важно, что он старше меня меньше чем на год, просто не важно. Всё уходит на второй план, когда нужно осыпать брата комплиментами и тешить его авторитарное эго. Старшему брату льстит внимание и авторитет, который он получает. Сейчас единственная сестра, наверняка изменившаяся после травмы, нахваливает одного его, не смотря на пьянь в виде папаши, который уже, кажется, и не спит, лишь притворяется, чтобы первый ребёнок не обратил на него внимание. Только вот от глаз Тайджу никогда ничего не проходит бесследно. Пусть он и слушает меня — действительно слушает! — но взгляд направлен только на отца. В какой-то момент, показывая мне знак, чтобы я продолжила говорить о том, как чисто теперь на кухне и какой радостью было соскребать жир со старых тарелок, брат бесшумно встаёт из-за стола и подходит к папаше. Он смотрит на него в упор, как и я. Но мой голос по детски восторженный и непосредственный, какой, вероятнее всего, папаша никогда не слышал по обращению лично к нему. Био–родитель не подаёт никаких признаков, однако Тайджу хватает его за ворот футболки и приподнимает над диваном, упираясь коленом в старую обивку. Папаше приходится открыть глаза и упереться взглядом в чёрные зрачки Тайджу. Я невольно замолкаю на полуслове. Голова брата немного поворачивается ко мне, но после он снова смотрит в лицо папаши. Тайджу выглядит пугающе — никого не ударил, ничего не сделал толком, но вот это выражение глухой злобы заставляет меня сжать кулаки и губы. Тишина. Давящая, напряжённая. — Какое почтение ты ожидал от Юзухи? — спокойно спрашивает брат, что совсем не вяжется со сведёнными к переносице бровями. Я не смею двигаться и даже не дёргаюсь на это имя. На то, что сейчас считается моим. — То, что не смогла мне дать. Отвратительно воспитанная девчонка, — хмыкает папаша и хватает брата за запястье. Из его рта несёт отвратительно и неприятно, что даже я чувствую, а Тайджу… Ему будто всё равно, он будто не дышит этим смрадом. — И вот сколько длится твоё навсегда? Я говорил тебе свалить. Меня достаточно, чтобы воспитать из Юзухи и Хаккая нормальных людей. Что ты, что мать… Это… Блять, это неожиданно. Я ошарашенно смотрю на Тайджу не в силах контролировать лицо. Глаза расширяются аж до самых щёк, а губы непроизвольно размыкаются. Он… Он пытался защитить Юзуху. Защитить Хаккая. Они нуждались в его защите после смерти матери и алкоголизма отца. Тайджу брал на себя ответственность за всё, делал как умел, как его воспитывали. Где ещё подросток мог бы научиться такому поведению, не у друзей же? Я не нуждаюсь в его защите. Я не нуждаюсь в воспитании и обучении. Я уже взрослая и самодостаточная личность. Но Юзуха нет. Бедная девочка. Вероятнее всего… Да, скорее всего и нож, и тюрьма для Хаккая… Она смирилась с тем, в какой среде находится, протащила это через японскую систему восприятия, тогда как я два месяца усердно строила мирный оплот, не совершая ничего непозволительного. Мы разные. Это помогло мне, женщине, которая сталкивалась со многими проблемами, которая с головой ныряла в чужие судьбы, потому что они были как свои. Разве можно бросить друзей? Охана значит семья, а в семье никогда никого не бросят и не забудут. И Хаккая и Тайджу я протянула через это. Несчастливое детство — проблемы. Проблемы — родители. Родители — прошлое. А в прошлом — мать. Ситуация выходит из-под контроля. Папаша меняется местами с Тайджу и вдавливает его лицом в диван. В пьяном теле — дурная сила. — Нет! — я вскрикиваю и с шумом встаю из-за стола. Стул скользит по деревянному полу с противным звуком и папаша оборачивается. Его глаза шальные, злобные, смотрят на меня. — Юзуха, ты как всегда во всём виновата, — я вздрагиваю. Сука, если он пойдёт ко мне, то я воткну палочки для еды ему в глаза, и не буду расстроена этим. Пусть только попробует что-то сделать. Я на кухне, тут есть ножи. Юзухе двенадцать, меня не посадят за самооборону. Или это только в России так работает? Блять, я не знаю! — Надо было воспитывать тебя с самого детства, но эта шлюха не позволяла и пальцем тронуть драгоценную дочь, — голова Тайджу сильнее вдавливается в диван. Да, он не слабый подросток, да у него виднеются мышцы, но папаша взрослый, бешеный человек. Что ему стоит уложить собственного тринадцатилетнего сына? Мой взгляд нервно мечется из стороны в сторону. Это опасно, это нереально опасно. Ситуация намного хуже, чем когда несколько часов назад я отказалась ставить чайник и устраивать церемонию с расшаркиванием при блудном папаше. Этот мужчина и тот, что утром, сильно различаются между собой, хоть и являются одним человеком. Я сжимаю край стола до побелевших пальцев. Сука. Что мне прикажете делать? Я вижу, как сильно папаша стискивает волосы брата, как напряжены руки Тайджу, чтобы резко вырваться. Но на нём сидит взрослый мужчина, это сложно сделать, пока тот сосредоточен. — Отпусти его, — прошу я. Я никогда ничего не просила и не умоляла. — И что будет? Он насмешлив. — Всё. Хочешь избавиться от лица нашей матери, которое тебя преследует? Я делаю обманчиво нежное и тёплое выражение лица. Совсем как на фотографии двенадцатилетней давности, которую выпотрошила из ящика стола. Папаша не поддаётся на манипуляцию, но взгляд его темнеет. Я ничего не знаю о том, какие были отношения между родителями, но явно ничего хорошего. — Отпусти моего брата. — Попроси как покорная дочь. Моё сердце замирает. Он хочет, чтобы я встала на колени и уткнулась лицом в пол. Чтобы я открыла ему спину, извинялась и умоляла. — Ты за всю жизнь так никогда и не высказала почтения отцу. Нет бы бежать и прятаться… Брат дёргается под отцом, пытается выбиться из его захвата, но ничего не выходит. Он говорит что–то, но голос глушится обивкой дивана. Шаг. Я отхожу от стола. Шаг. Я расправляю платье. Удар. Мои колени глухо бьются об пол. Я опускаю голову на сложенные руки. В глазах стоят злые слёзы. Я проиграла. Мужчина хрипло смеётся и слезает с Тайджу. Я не поднимаю голову, слышу его влажный шлепок ноги по деревянному полу. А потом нога влетает мне в рёбра. Мои глаза расширяются в ужасе. Тайджу вскакивает с дивана и роняет отца на пол. Чавкающий звук раздаётся по всей комнате, я поднимаю голову и смотрю, как брат бьёт отца по лицу. Он же убьёт его. «Ну и пусть», злобно шепчет демон на плече. «Это нужно остановить!», истерично визжит ангел на другом. Я хватаю Тайджу за голую лодомой, и что-то в моём лице, когда брат оборачивается, заставляет его прекратить. — Юзуха? — Я… Я в порядке. Не убивай его. Нам будет хуже. Мужчина с хлюпаньем втягивает кровь носом. Тайджу почти покорно слезает с его тела и хватает меня подмышки, поднимая на ноги. Рядом с ним я смотрю потерянной маленькой девочкой. Впрочем, так всё и есть. Брат уводит меня из гостиной. На его футболке и руках кровь. Я смотрю на них, чтобы не потерять связь с реальностью, чтобы не провалиться в никуда. — Ещё слишком мало времени… Я не успел научить тебя давать отпор, — бормочет Тайджу, пока я стискиваю его крепкое предплечье. Тот, кого я должна была бояться, едва попав в этот мир, явно не он. В чём ещё я ошибаюсь? В чём? Что тут не так? — Как будто время всегда было на нашей стороне, — я нервно провожу ребром ладони под носом. Хаккай должен скоро вернуться домой.