Часть 1

Впервые он заметил неладное в лодке, когда не удалось с первого раза ухватиться за борт. В темноте что угодно могло примерещиться, да и ситуация такая… располагающая к странностям. Тогда было важнее не замечать собственных страхов, Марсель и не замечал — был занят старательным приглядыванием за всеми сразу, от гребущего Ганса с Базилем до бессознательного Ворона, будто для последнего этот пристальный взгляд мог что-то изменить. Потом была эпопея с лошадьми и страдания по брошенному волкодаву, тоже не до себя, ну а в пути до Старой Барсины грызли нервы насчёт верного направления — никак не о том, почему проклятая узда так и норовит выскользнуть из рук. Всё это виконт списал не на усталость даже, на проклюнувшуюся в спешке неуклюжесть, коей он, как ни крути, был родным братом до военных похождений. Ладно, названым. Всё ли он сделал, всё ли правильно? Как вообще эти сильные мира сего с холодной миной и холодным же сердцем принимают решения, от которых зависит столько судеб? Посольствующий виконт не причислял себя и к слабым по причине наличия изворотливости и ума, что глупо отрицать, и всё равно при мысли о том, во что он ввязался, внутри всё в узел скручивалось. Действовать проще, планировать — веселее, а трястись в седле в неприветливую ночь и размышлять о содеянном… Стоило подумать об убийстве Фердинанда и последствиях ультиматума, о том, что станет делать Левий с вестями об Агарисе, а в голову лезли щипцы Марианны, валтазаровы вазы, брошенный Котик и Рокэ, светским тоном уверяющий, что всё в порядке, прежде чем оступиться на лестнице. Дважды. Нет, всё это вовсе не было мелочами второстепенной важности, но сбивало с толку, а сейчас расхрабрившийся виконт и так чувствовал себя достаточно… бестолковым. Спутникам сейчас вообще не нужно знать, что затеявший обман, побег и кражу офицер в минуте от того, чтобы снова начать грызть ногти. Ещё и уздечка эта… совсем не слушается. *** Мерно цокали копытами кони. Внутри тоже что-то цокало, незримое и незрячее, но оттого не менее назойливое. Марсель подъехал ближе, чтобы убедиться, крепко ли похищенный маршал держится в седле. Кажется, да, но последнее время Рокэ только и делал, что пугал, хотя и непредумышленно. А виконт боялся, причём не столько за человека, сколько за важную начальственную особу, которую он везёт. Несмотря на задушевную речь для дядюшки Шантэри, в их отношениях дружеского было мало: это Марсель прекрасно понял, едва сбежав из Ургота. Разумеется, он не лгал, когда говорил это… да и был бы рад сказать всерьёз, но происходящее, когда не казалось бредовым сном больного лихорадкой, куда как больше напоминало торжественное похищение очень полезного человека не таким полезным, просто более везучим и менее клявшимся. Ну какой он друг? У Алвы четыре сотни причин не давать кому-либо столь доверительных названий, и вообще он ждал Придда… Всё наперекосяк. Мысли расползались, не желая собираться даже в сонет. Внутренний поэт раскис не хуже внешнего! А почему? Будем надеяться, что только простыл духовно, и да будет это рядовой преходящей пакостью, а не чем-нибудь ещё. *** Из аббатства они выбирались с грехом пополам, как хромая кошка через худой забор. Пересечь двор нужно было поскорей, это возможным не представлялось, но он же не мог позволить себе таскать маршала на руках, когда заблагорассудится. Таскать мог, позволить — нет. К счастью, неведомая болезнь на голову не повлияла — Рокэ не мог не заметить, что они еле плетутся в весьма щекотливом положении, и пресёк внутренние метания офицера, отстранённо попросив помочь. Просьба больше напоминала вынужденный приказ, и Марсель вынужденно подчинился, обхватив его за талию, как в Фельпе выводили раненых. Дальше шли молча. Недолго, правда, потому что последующие потайные ходы всё-таки были кошмарны! С этими сырыми лазами, ступенями и поворотами маршал справился гораздо лучше офицера, Марселю приходилось ловить себя как за язык, так и за прочие части тела, чтобы не грохнуться позади и не взмолиться о пощаде. Он очень старался, и конфуза не произошло, не считая нескольких синяков и незначительных царапин… Может, что-то сломалось, когда падала рожа? Все посходили с ума от этой маски, включая самого Марселя, пусть он и не очень жалел о том, что натравил собаку на кучку не шибко умных философов. Пожалуй, некоторые события и впрямь страгивают лавину… Но худо было тем, кто куда глубже увяз во всей этой кутерьме. Виконт не представлял из себя ничего повелительского и не давал страшных клятв, следовательно, ему не с чего так долго приходить в себя, но обмануть себя не удавалось — увы. *** — Помогите мне спешиться. — Да, — немного невпопад, но он как раз раздумывал, что бы ещё такого сказать, чтобы поднять всем боевой дух. Себе тоже, но это сейчас дело десятое. Марсель так и не понял, что произошло: они с Вороном умудрились разминуться на таком коротком расстоянии, и, хотя он сам не шевельнулся, пальцы маршала словно прошли сквозь его плечо и схватили пустоту. Короткой заминки никто вроде бы не заметил, тем более что виконт тут же подсуетился, повторно подставив своё злосчастное плечо — теперь успешно. Что бы это ни было, спину обдало неприятным холодом. Рокэ ничего не сказал, хотя Марсель бы с радостью и большой охотой получил выволочку за нерасторопность, чем боялся, что ему тяжело стоять и говорить. Оказалось, что надо было предлагать остаться снаружи. Во всяком случае… Непривлекательные руины встретили давящей тишиной, через которую пробивался монотонный стук капель откуда-то спереди. Похожие на Лаик заброшенные развалины состояли из луж, колонн и пустоты. Сверху просвечивало небо, если исходить из того, что темнота способна светить. Рокэ выбрал то, что осталось от зала невдалеке от главного входа, Марсель с великим трудом воздержался от нелестных комментариев в адрес здешнего убранства и расстелил плащи — в конце концов, не тащить же больного человека дальше только потому, что тебе здесь не нравится! Тебе сегодня много чего не нравится… — Что с вами? — Простите? — Я спросил, что с вами, — устало повторил он без намёка на раздражение. Марсель быстро устыдился того, что играет в изумлённого глухого. Вопрос как вопрос, даже уместный… даже от Рокэ… — Всё отлично, — ну, а врать нам не впервой. Даже Рокэ. — Некоторая природная рассеянность усугубляется внеплановым побегом из столицы и тоской по дому, в остальном я в вашем распоряжении. Без ответа. Что ж, голос вроде не дрожал, вот руки… с руками что-то не то, причём давно. И что, не пользоваться ими теперь, что ли? Устал и голоден, только и всего. Каким бы трусливым и себялюбивым амплуа виконт не прославлялся в столице, он не находил в себе столько мерзости, чтобы перекладывать со здоровой головы на больную. Плевать, если об этом не узнают или не оценят, сейчас важен Ворон и только Ворон… наконец-то свободный от короля, одним своим существованием эту важность убившего. Марсель не имел ничего против бедного Фердинанда, пока не связывал невыносимые кровавые клятвы с болезненно медленным шагом и лихорадочно горячим лбом. Говоря по чести, тут и король-то не виноват, но кого-то надо было обвинять, чтобы не сойти с ума от тревоги. Проблема в том, что он не умел вести себя с людьми, которым плохо. Хронические страдальцы сразу огибались по большой дуге, а когда что-нибудь приключалось с нестрадальцами, можно тактично выйти. С отцом, которого он недавно вспоминал, всё было ясно, с Алвой — нет. То, что оба блестяще держали себя в руках, не означало, что они не могли сорваться. Папенька срывался. — Если вам здесь не нравится, можете идти, — равнодушный голос ни о чём не говорил, отец тоже так умел. Закатные твари, да сколько можно искать во всём подвох?!  — Это приказ? — уточнил Марсель.  — Нет. Значит, остаёмся. Куда податься? Его офицерское присутствие не обсуждается, и потом… может, он тут маршалу и не нужен, а вот наоборот… Вернёшься — придётся травить байки и давить шутки, парни не поймут. Рокэ не расспрашивал, и сейчас это пришлось как нельзя к месту. Пересидеть наедине со своей тревогой или попросту выспаться представлялось возможным только здесь. *** Вот как раз выспаться ему и не удалось. Очередная поверхность ускользнула куда-то вниз; Марсель осуждающе посмотрел на камень, не убирая руки, и чуть не свихнулся от страха. Ладонь и половина пальцев утопали в твёрдой поверхности. Оставшаяся снаружи тыльная сторона казалась прозрачной, в глаза бросались лишь костяшки и дорожки вен. Он резко отдёрнул руку, едва не вывихнув плечо и стукнувшись затылком о стену. Усилием воли проглотив крик, так и рвавшийся наружу, Марсель заставил себя не умирать на месте без выяснения обстоятельств, а хотя бы… посмотреть вниз. Рука как рука, своя правая. Никакой прозрачности, на ощупь… целая. Лодка, уздечка, камень и собственное плечо, все они свидетельствовали об обратном, и ведь не примерещилось же — иначе бы Рокэ… Марсель в отчаянии обернулся к единственному свидетелю. Каким же свинством было бы будить его сейчас. Все мы храбрые, когда доводится порассуждать о потусторонних материях. Спесь сбивает первый встреченный выходец, а уж самому обернуться полупризраком — всё равно что узнать о наличии у себя неизлечимого недуга! Это не совпадение, увы. И, как бы ему ни хотелось обратного, Марсель уже нашёл объяснение — как минимум одно. Валтазар, покойная катастрофа всея Нохи! Что он сделал?! И почему? Уговор не понравился, решил обвести вокруг пальца? Н-да, все свои слова, пари и прочее пора забирать назад — нематериальная сущность оказалась менее изучена. Наверняка Валзатар проходил сквозь других людей, и ничего им не сделалось, иначе бы об этом давно сложили тысячу и одну городскую легенду. Виконт Валме может стать первой из них… если доживёт, конечно же. Но ведь он не умирал. Так, расточался на много маленьких виконтов, которые вскоре совсем перестанут быть видны и ощутимы… В таком виде будет проще скрываться и, возможно, пакостить неугодным узурпаторам, но лишаться всего остального он не был готов. Без руки нельзя почесать собаку, без ноги — полазать по бастиону, без рта и глотки — погорланить дурацкую песню, да и вообще… Сна и так не было ни в одном глазу, а теперь его и вовсе накрыло какой-то жаждой деятельности — всё, что угодно, лишь бы в самом деле не расточиться. Марсель подорвался с насиженного камушка и прошёл в столь приглянувшийся ему второй зал. Там была почти целая крыша, а ещё там была вода. Она стояла в дыре в полу и, в отличие от колодца-обманки, куда больше смахивала на искусственно образовавшееся озерцо. Неизвестно, насколько глубокое. Виконт придирчиво уставился на своё отражение. Поверхность рябит или он уже… того? Нет, на ощупь рожа как рожа, перепуганная небось до крайности. Или нет… Раньше казалось, что нет ничего хуже и позорнее, чем выказать себя трусом. Теперь он не доверял собственному спокойному, почти отстранённому выражению. Нахватался! Никто не поверит… Дуэлей пока не намечается, как и пришедшихся к месту бастионов, вот помощник в пути из него будет никудышный. Это было досадно, и ещё это было… грустно. Очень. Марсель вернулся к расстеленному на сыроватой земле подобию спального места и сел, придвинувшись к Рокэ чуть ближе положенного. Какая разница, он всё равно спит, да и бессмысленно в такой обстановке меряться чинами. Причём спит крепко, чтобы не сказать «как убитый»: маршал не среагировал ни на один страдальческий вздох, стон и писк, плеск и шуршание сапог, не говоря уж о том моменте, когда подверженный бессоннице спутник оступился у кромки воды и громко помянул закатных тварей. Вот так вот, из них двоих Рокэ по-прежнему больше напоминал умирающего, во всяком случае, отталкивающая бледность, синяки и иже с ними пока уходить не спешили. Ну не могло всё быть так просто! Марсель-то думал, что самый большой подвох среди изящно складывающихся удач — это болезнь Ворона, а оказалось, что он умудрился расплатиться собственной головой.  — Это было досадно, — пробормотал он вслух, — расплатиться слегка, чтоб потом оказаться опять в дураках… — Опять или снова, неважно, но поворот событий расстраивал и злил. Расстраивал, потому что превращаться в призрака неприятно, злил — потому что выхода не было, разве что бросить всё и мчаться в столицу скандалить с Валтазаром. К тому времени скандалить будет некому, особенно если рука или какая другая конечность имеет обыкновение подводить в самый неподходящий момент. — Как страдающий призрак себя держит в руках, — ерунда с порушенным ритмом, и пусть её. Пока упомянутые конечности не подвели, виконт по привычке поправил тёплый плащ, сползший с плеча Рокэ. Он делал так в дороге много раз, даже не подозревая, что в любой момент может упустить ткань. Как страдающий призрак посмел обмануть — ты не знаешь ответ, и тебе не уснуть. Драматично, но куда деваться. Привалившись спиной к крайне неудобному выпирающему камню, Марсель ещё какое-то время порассматривал предательски дрожащие руки, прежде чем неожиданно для себя самого провалиться в сон. *** Что-то поднялось из воды, видимое даже сквозь сомкнутые веки. Так и знал — неладно с этими руинами. Проморгавшись и подавив неуместный зевок, виконт отлип от каменной стены и слегка поморщился — всё-таки это была не мягкая перина. Мерцающая фигура показалась крайне знакомой, но здесь ей делать решительно нечего. Пришлось встать и пройти к озерцу, в скольких бы шагах отсюда оно ни мерцало.  — Грешите, святой отец, — громко сказал Марсель. Его не услышали ни призрак, ни Рокэ. Один из них практиковал избирательную глухоту, и это был явно не маршал. — А я, между прочим, не собирался вас обманывать. Призрачное желе заколыхалось в его сторону. Почему Валтазар вылез из воды? Зачем и как он покинул аббатство — расквитаться с нечестным виконтом? Мог. В любом случае, глупо искать объяснение кошмарному сну, хотя… ещё глупее — обманывать себя, что происходящее не реально. С помощью отсыревших и наполовину утерянных карточек, а также, несомненно, помощи Создателя, удалось установить страшную истину. В столице, видимо, что-то приключилось — и весьма серьёзное что-то, иначе б Левий не забыл о вазах! Хотя вряд ли дело в кардинале, он бы так и так не потащил их лично по назначенному адресу — какой-то нерадивый помощник или, напротив, чересчур благочестивый брат не отнёсся серьёзно к глупому пари… Стоило проверить раньше. Действительно стоило, вот что он забыл. На пари плевать, это всего лишь предлог, а вот всё остальное… — Значит, произошла заминка и всё доставят в ближайшее время! — хоть бы Валзатар по дрогнувшему голосу не сообразил, что не так уж он в этом уверен. Марсель в очередной раз попытался определить настроение привидения (настроение привидения, какая прелесть, надо записать — если будет чем). Леворукий его знает… кажется, не убедил.  — Т.Ы.П.О.Й.Д.Ё.Ш.Ь.С.О.М.Н.О.Й., — покойный святой отец больше не принимал ни уступок, ни возражений. Перед глазами всё поплыло, в нос со всей силы ударил тошнотворный тухлый запах, и Марсель снова оказался внутри призрачной сущности. Ну уж нет! В этот раз он не сдержался и совершенно некуртуазно заорал. Теперь-то, зная, к чему такие проникновения могут привести… Валтазар отплыл назад и колыхнулся самодовольно, ехидно. Сволочь, поганая сволочь!  — Вам не удастся меня запугать, — ответил Марсель, с достоинством одёрнув рукава. Чем больше бравируешь, тем меньше сердце пытается выскочить через рот. В конце концов, что ему терять? — И, раз вскрылись новые обстоятельства, наша сделка не окончена. Я решаю вашу проблему, ускорив поставку ваз и подсвечников, вы решаете мою. Понимаете, я вовсе не хочу стать полностью призрачным и в конце концов расточиться. Это не удел живых… Реакция Валтазара сначала порадовала, потом — нет. Набедокурившее привидение слегка раскаивалось, но почему? Да потому что уже ничего не исправить! Через скорость желешных колебаний и спутанное повествование по карточкам виконт с замершим сердцем осознал, что вряд ли содеянное поправимо. Дескать, святой отец хотел получить гарантии более весомые, чем слова, которыми он уже не владел. Разозлился, перестарался, а уж когда не обнаружил свой товар — совершенно утратил контроль над своими делами. И чужими телами заодно… Это конец. Оставалось только следовать за мёртвым (письмо в аббатство его никак не устраивало) и решать вопрос на месте, если понадобится — с боем. Валтазар слишком любил свои вазы, верно говорят — любовь зла и губительна!  — Будьте хорошим клириком и подождите меня у воды, — велел Марсель. Таким же тоном он говорил с Котиком. Валтазар оскорбился, но перечить не стал — завис поодаль, пропуская через себя мягкое свечение воды. — Так-то лучше… — виконт выдал желаемое за действительное, вернулся в зал с колодцем и стянул плащ, быстро соорудив из него второе одеяло. Накрыл им Алву, в глубине души надеясь, что тот всё-таки проснётся и запретит ему куда-то идти. Ну да, а заодно разберётся с привидением, вернёт ему нормальные руки и спасёт мир… — Мой маршал, я сделал всё, что мог. Снаружи остались наши люди, полагаю, утром они плюнут на приличия и зайдут сюда, если вы не встанете раньше. Хотя они, конечно, не герцог Придд, полагаю, им можно вас доверить, — если бы призрак мог тактично кашлять, он бы сейчас именно это и сделал. Больше добавить было нечего, не считая внезапно появившихся на языке сотен слов, и расчувствовавшийся виконт заставил себя встать и уйти. В конце концов, свои полномочия он уже выполнил и превысил, торчать бесполезным истуканом с дополнительным камнем на сердце не хотелось. Это либо для дураков, либо для друзей, когда сам факт близости важнее, чем практическая полезность. Полупризрачный офицер для особых поручений перепоручил себя Валтазару. Довольное привидение дёрнулось туда-сюда, после чего нырнуло в воду. Закатные твари, и ведь ему туда же! Скинув сапоги (жаль, что не на чём оставить записку — Рокэ точно решит, что он утопился в луже), Марсель подошёл к краю. Действительно, лужа, только вот Валтазару удалось исчезнуть со дна… Призрак вернулся и показал, как. Надо полагать, у него тут имелись лазейки — и такая вот внезапная возможность уйти из аббатства. Заколдованное место, всех сюда тянет! А ведь под Нохой была вторая лужа… родная сестрица этой.  — Вы же понимаете, святой отец, я так не смогу, — понадеялся виконт. Валтазар выплеснулся обратно и укоризненно дыхнул ему в лицо. Опять это ощущение… Поглядев вниз, Марсель не задохнулся от ужаса только в силу привычки, мужественно выработанной за один вечер. Не только руки, но и босые ноги теперь просвечивали насквозь, воздух со свистом проходил через лёгкие. Ругаться было глупо — со стороны Валтазара он явно просил помощи. Что ж… помощь бывает всякая. Кажется, ему подарили возможность нырнуть туда, куда простым смертным не ныряется.  — Я не утону? Отрицательное мотание головой, нетерпеливое, только что копытом не бьёт — потому что святого отца ни при жизни, ни после смерти копытом не одарило. Задержав дыхание — вероятно, попусту, — виконт сделал два неуверенных шага вперёд и скользнул под воду. Перед погружением ему померещилась тень на поверхности — к счастью, значит, не совсем ещё пропал! Вместо того, чтобы по-дурацки удариться пузом о дно, Марсель и в самом деле куда-то… плыл, не плыл, сложно сказать, но его тянуло вперёд за своим мерцающим провожатым. Это длилось недолго. Неужели застрял? Неужели для того, чтобы вернуться в аббатство и разобраться с проклятой сделкой, придётся умереть? Конечно, умирать лучше быстро и безболезненно, не истончаясь день за днём, как дым на ветру, но всё же он так не договаривался! Болезненный удар подбородком о подводный камень отвлёк от потусторонних мыслей, но прохода в загадочный валтазаров коридор не открыл. В следующий миг Марсель совершенно точно ощутил, как его схватили за шиворот и выдернули обратно, а потом и вовсе обнаружил себя на коленях в этой озёрной луже. Мокрый как мышь виконт чихнул и поднял голову. Рокэ неодобрительно смотрел на него сверху вниз.  — Я вас не отпускал, — хрипловато сказал он и стащил плащ со своего плеча. — Извольте объясниться. Облегчение вперемешку с бешеной радостью ударило в голову, и Марсель ничего не сказал, только издав какой-то счастливый звук — вероятно, чихнул ещё раз. Определённо, он ещё никогда не был так рад объясняться.  — Извините, что разбудил вас. Я орал…  — Этого я не слышал, — взгляд маршала следил за мечущейся под водой тенью, точнее — белёсым полупрозрачным пятном. Тенью-то, появившейся незадолго до погружения, был он сам. — Меня разбудила ваша трогательная прощальная речь. Вас в самом деле так задело упоминание герцога Придда?  — Нет, — соврал Марсель. — Я, конечно, не понял, почему сей скрытный молодой человек, будучи непонятно на чьей стороне, удостоился больших ожиданий, чем офицер при особе, но в целом…  — То есть «да».  — Немного. Больше обсудить нечего? С ума сошли, оба! Стоять тут в ледяной воде и перемывать косточки далёкому Спруту. С некоторой неловкостью приняв возвращённый плащ, Марсель спешно поднялся, однако «спешно» не равнялось «удачно» — ноги подкосились, и он, оказавшись без поддержки, снова рухнул в лужу, причём больно. Виконт успел заметить протянутую руку, за что был премного благодарен, но ситуация повторилась: рука маршала буквально прошла сквозь него.  — Значит, мне не показалось… — Рокэ подождал, пока раздосадованный офицер всё-таки встанет и отползёт к берегу, и снова остановил взгляд на мерцающем Валтазаре. Марселю страсть как хотелось сказать, чтобы он тоже вышел из воды и перестал мочить ноги, но как-то это всё было неуместно и неловко, да и наличие третьего лишнего — то бишь, призрака — мешало вести праздные разговоры. — Надо полагать, Валтазар Нохский? Я слышал о вашей сделке, до этого момента она казалась мне вполне справедливой. Увы, первое впечатление обманчиво. Марсель догадался, что он говорит с привидением, и со вздохом полез за карточками. Руки дрожали, но хотя бы слушались. Главное, чтобы Валтазар не потерял нить разговора, пока он там копается.  — Да что вы говорите? — переспросил маршал в полной тишине. Марсель вздрогнул и обернулся: синие глаза, и без того пугающе мерцающие на осунувшемся лице, излучали какое-то неестественное свечение. Возможно, в других обстоятельствах оно показалось бы красивым и мягким, но здесь и сейчас бросало в дрожь. — Вынужден не согласиться. Зная, что ваш необузданный нрав способен причинить вред человеку живущему, вам стоило повести себя более благоразумно и не совать свой нос, куда не следует. И не только нос… То, что Алва отчитывал провинившееся привидение, не удивляло. Удивляло то, что он понимал Валтазара без слов. Судя по всему, привидение тоже впечатлилось — оно задрожало и, кажется, изобразило какой-то жест.  — Так тоже не пойдёт, — Рокэ покачал головой, опустил голову ненадолго и остался в воде. Вода! Озёрная лужа удивляла всё больше и больше, и всё-таки способность понимать немой посмертный лепет она давала не всем. — Осечка вышла не с нашей стороны, так что отправляйтесь в своё аббатство и ждите. Возражения не принимаются. Призрак колебался. Как телесно, если это можно назвать телом, так и духовно. Он то подавался вперёд, то возмущённо отстранялся, то искал поддержки у воды, но, кажется, путь к побегу оказался отрезан — Валтазар как будто бы не мог сбежать, пока в озере стоял Ворон.  — И верните всё, как было, если вас не затруднит. Стало больно, и Марсель принялся подбирать слова, снова некстати исчезнувшие. Про то, что «вернуть» ничего не получится, Рокэ не мог слышать, потому что они говорили не вслух.  — Нет, сейчас, — тем же бесцветно-приказным тоном сказал маршал. Вот ведь!.. Хитрющий призрак и тут приврал?! Что бы ему стоило сказать правду? Ах да, залог… — Марсель, подойдите к воде и опустите туда руку.  — Любую? — брякнул он, чтобы нарушить тишину. Никто ничего не ответил. Уже не в первый раз за эту длинную ночь виконт сунул ладонь в озёрную лужу. Теперь ему показалось, что прибавилось ощущение тяжести, а по пальцам что-то побежало — как будто они затекли от долгой неподвижности, и вот в конечности возвращалась кровь и жизнь. Целебной вода явно не была, хотя… она вернула ему плоть, позволила перемещаться существу давно покойному, дала Рокэ возможность провести задушевную беседу с призраком, а также выспаться и вполне себе твёрдо стоять на ногах. Место для ночёвки маршал выбрал что надо, лучше не придумаешь. Боязнь нарушить незнакомый ритуал заставила продержать руку в воде до тех пор, пока странные ощущения по всему телу не прекратились, а пальцы не заломило от самого настоящего холода. В какой момент исчез Валтазар, Марсель не заметил, да и пускай — пускай проваливает, куда угодно его покойной душе! С этого дня к списку врагов виконта Валме прибавился покойный святой отец, потеснив Альдо с Килеаном. Хороша компания, тьфу на них на всех.  — Спасибо, — искренне сказал Марсель, убедившись, что несчастную тушку больше не тянет расточаться, и чихнул на бис. Нужно будет из ближайшего же населённого пункта отправить гонца с оказией в столицу — кто знает, из какой ещё зачарованной лужи вылезет мстительный покойник?  — Не за что. Вы перестарались, хоть и случайно, — Рокэ определённо имел в виду план побега из аббатства. Что ж, всё и в самом деле вышло не так, как могло бы. Они вернулись к разбросанным плащам и шкурам, имитирующим ложе, и Марсель пришёл к выводу, что накапавшее в руины озерцо лечит от всего, кроме холода — после купания его пробрала такая дрожь, что зуб на зуб не попадал. — Идите наружу и разведите костёр.  — Вы что-то не спешите…  — Я останусь здесь до утра и уж точно смогу выйти без вашей помощи. Виконт понимающе кивнул и не сдвинулся с места. Краем глаза он заметил недовольный взгляд маршала и почувствовал себя Валтазаром.  — Общение с призраками дурно влияет на слух? — осведомился Рокэ, видимо, горя желанием от него избавиться. — Вам совершенно незачем здесь сидеть. Да, это бесполезно. О чём-то таком Марсель уже думал.  — Но вы же разрешили остаться, — припомнил он и поёжился, поймав очередную волну дрожи. Коварный план был чересчур коварен и очень, очень глуп. — Я тут посижу. Плащ тёплый, мехом подбитый… Они посидели какое-то время плечом к плечу, хотя смысла в этом было ноль — жалкие остатки тепла друг другу не передавались. Сна не было ни в одном глазу, во всяком случае, у самого Марселя. Рокэ тоже ложиться не собирался, неподвижно глядя на воду из-под опущенных век. Тишину нарушали только капельки воды из глубин пещеры и очередной, юбилейный громкий чих.  — Закатные твари… — пробормотал маршал и резко поднялся. Резко и легко, что порадовало, но Марсель всё равно испугался. — Я вашу должность недооценил, а вы явно переоценили её значение. Идёмте.  — Куда? — с готовностью переспросил Марсель. — К костру, да? Я ни в коем случае не настаиваю, если вам тут лучше…  — Скоро светает, — очень точный и однозначный ответ на поставленный вопрос. — Думаю, мы уже выжали из этого места всё, что оно могло нам дать.  — Должен сказать, что я не специально принёс в жертву свою материальность, чтобы спасти вас, — виконт решил выложить все козыри, пока они выбирались обратно из сырых развалин. Алва не ответил, он шёл впереди и довольно быстро шёл, что с учётом пережитого вызывало небольшую долю зависти. — Но, если бы я знал, что так будет, всё равно бы сделал это. Доклад окончен.  — Без второй половины было лучше, — в голосе Рокэ промелькнула лёгкая досада. — Бросайте вы это дело или, если так неймётся, жертвуйте для кого-нибудь другого. Это безопаснее…  — Кто вам сказал, что я гонюсь за безопасностью? — возмутился Марсель и, силясь не чихнуть в очередной раз, выпалил: — Я гонюсь за вами, это противоположные вещи. Навязчиво, конечно, но по-другому он не умел. Сегодня впервые пришла в голову мысль, что мечта о крепкой мужской дружбе всё-таки осуществима, даже несмотря на звания и чины.  — Ужасно, — ответил маршал и слегка улыбнулся. На нём нынешнем это выглядело не очень убедительно, но всё равно… — Кажется, в этой погоне вы наступаете мне на пятки.