Чан

метки к этой главе(от автора): секс в горячей ванне, оседлание, незащищённый секс, "папочка", ты чертовски возбуждена для Чана, если честно(правда) предупреждения(от меня): много оскорбительной нецензурной лексики.

***

Ты еще даже не вышла из машины, но уже игриво споришь с Чаном о том, кто занесет твой чемодан в дом. Это всегда так, и ты пыхтишь и дуешься, когда Чан выхватывает у тебя ручку, прежде чем укатить его к двери причудливой маленькой бревенчатой хижины, в которой вы остановились. Он выглядит как дурачок: стоит у двери с занятыми руками, с сумками на плечах, и возится с замком, чтобы попасть внутрь. Если бы Чан мог балансировать на голове, можно было бы поклясться, что у него там тоже что-то есть. — Ну, подвинься немного, ты, большой ботаник. Чан лишь немного ворчит и послушно отходит в сторону, пока ты вводишь код от двери на клавиатуре, чтобы наконец попасть в дом. Тебе нужно всего две попытки, но и это только потому, что твои руки настолько холодные, что ты едва их чувствуешь. Ты распахиваешь дверь и придерживаешь её для него, чтобы он мог войти первым, поскольку он несёт все ваши вещи, и Чан громко стонет, когда он входит в дверной проем и попадает в милую маленькую гостиную. — Сделай это громче, и соседи подумают, что здесь йети, — смеёшься ты, и Чан хихикает в ответ. Небольшая хижина, в которой вы проведёте следующие пару дней, наполнена звуками смеха и болтовни, пока вы с Чаном чувствуете себя как дома. Вы зашли в местный продуктовый магазин, прежде чем прийти сюда, за едой и другими предметами первой необходимости, и когда ты наклоняешься, чтобы положить немного еды в холодильник, Чан тянется за тобой, хлопая тебя по заднице, чтобы потом уйти наружу. Ты дрожишь, когда холодный воздух с улицы касается твоей кожи, но Чан довольно скоро возвращается внутрь с охапкой дров, которые можно сложить в камин. Тебя сразу же посещает мысль о Чане, рубящем дрова на улице, может быть, без рубашки… потный и блестящий на солнце. В идеальном мире ты бы сидела в кресле-качалке на крыльце с чашкой кофе и книгой, пока он работает, читая одну и ту же страницу снова и снова, потому что ты не можешь сосредоточиться ни на чем, кроме того, как твой красивый мужчина зарабатывает деньги, работая во дворе. Может быть, когда он закончит, он присоединится к тебе на крыльце, и ты сможешь расстегнуть его штаны, стянуть их, прикоснуться к нему там, где он горячий и тяжелый, и... — Устала, детка? — спрашивает Чан и мягко зажимает мочку твоего уха между большим и указательным пальцами. Ты быстро моргаешь, чтобы выкинуть этот образ из головы, и видишь Чана, стоящего перед тобой с нахмуренными бровями. — Я разжигаю огонь. Хочешь прилечь и вздремнуть? — Ох, черт, извини! Я в порядке, просто... рада быть здесь с тобой, вот и все. Чан притягивает тебя к себе и целует в щеку, в лоб. — Я тоже, детка. И эй! В этом году уже почти наступило Рождество, да? это… ха-ха, это, по сути, впервые. Он прав. С тех пор, как вы начали встречаться, Рождество было для вас именно таким: один действительно продуманный подарок и поездка(куда угодно, на самом деле). График Чана всегда напряженный и загруженный и он может измениться в любой момент, так что настоящая декабрьская поездка действительно будет первой. В прошлом году вы отправились в рождественское путешествие в августе. Нищие не могут выбирать, и самая важная часть вашей маленькой ежегодной поездки в любом случае — это проводить время вместе. Прежде чем делать что-либо еще, вы с Чаном прогуляетесь по дому, чтобы ознакомиться с каждой комнатой. Ты была на кухне, в гостиной, ванной, спальне… Комната хорошего размера, несмотря на то, что несколько мала, и ты уже представляешь, как вы с Чаном можете провести в ней время. Каркас кровати толстый и деревянный, идеально подходящий Чану, чтобы держаться за него, пока он втрахивает тебя в матрас. На деревянной тумбочке возле кровати стоит красивая лампа в деревенском стиле. Ты хочешь трахаться так сильно, так по-животному, что один из вас сбивает лампу. Чан мог бы посадить тебя на пол, на комод, в маленькое кожаное кресло в углу… — Эй, — воркует Чан, снова привлекая твое внимание, когда обнимает тебя сзади. — О чем ты думаешь? Секс. Секс секс секс, потный и горячий. Секс с парнем. — Просто не могу поверить, что мы наконец здесь! Я думаю, нам обоим это нужно, понимаешь? — Да, конечно. Это будет здорово! Наконец-то я смогу немного пообедать с тобой здесь, ха-ха, ты знаешь, раз уж у нас на это нет возможности. Вино и отобедать, он реально так думает!! Ужин был хорошим. Так всегда бывает, когда вы с Чаном готовите вместе. Ты пыталась сказать ему, что на улице слишком холодно, чтобы жарить на гриле, но он только покачал головой и улыбнулся, и ты поняла, что проиграла этот раунд. За столом ты садишься напротив него и зажимаешь одну из его лодыжек между своими, пока ешь и разговариваешь. Вы оба разговариваете руками, так заняты тем, что навёрстываете то, что вы пропустили, и к тому времени, как вы оба заканчиваете есть, Чан краснеет от смеха. Он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, и ты готова поспорить, что он знает, о чем ты думаешь. Твой парень - идиот, носящий вот такую тонкую рубашку посреди зимы. Одну из этих чертовых, дурацких рубашек, которые он разрезал так далеко по бокам, что можно было увидеть его пресс, если посмотреть определенным образом. Тебе хочется опуститься на колени под стол, поднять ему рубашку и поцеловать его в низ живота, ближе к выпуклости его члена. Ты хорошо вела себя, он наверняка позволил бы тебе засунуть его в рот… — Эй, все в порядке? — спрашивает Чан, поворачивая голову, как цыпленок, так, чтобы он оказался в прямой видимости. Он разглаживает края своей шапочки жилистыми руками. — Ты продолжаешь… я не знаю. Отключаться или что-то в этом роде. — Ага! Да, я в порядке. Что ты сказал? — Я только что сказал, что после того, как мы немного отдохнем, нам следует осмотреть гидромассажную ванну снаружи. Может быть весело!» — Ты не говорил мне, что здесь была гидромассажная ванна! — ты сидишь прямо на стуле и задыхаешься. Ты не взяла с собой купальный костюм. Почему? Потому что на улице холодно. — Ты не спрашивала!

***

— Детка, посмотри на звезды, — выдыхает Чан. Его голова запрокинута назад, чтобы он мог смотреть на небо, но единственное, на чем ты сосредоточена, — это красивый мужчина перед тобой. Красивый полуобнаженный мужчина прямо перед тобой. — Я вижу звезды, — отвечаешь ты, и он мычит. Ты видишь звезды. Звезда — прямо перед тобой. С таким же успехом она могла бы быть тем, как ярко сияет твой мальчик. — Разве они не прекрасны? — он выглядит задумчивым, подпирая подбородок открытой ладонью. — Да, Чанни. Такие красивые, — снова отвечаешь ты. Ты просто ждешь, пока он посмотрит на тебя. Он, должно быть, слышит ухмылку в твоём голосе, потому что смотрит и с любовью закатывает глаза, когда наконец замечает, что ты смотришь на него. — О, ты- ах, ха-ха- о, ну же! Не... не начинай с меня! — он тычет в тебя пальцем и хватает тебя за лодыжку под водой. Чан смеется, когда ты визжишь. Ты сидишь напротив него, но не хочешь проводить ни минуты вдали от него, когда ты могла бы сесть рядом с ним. Или у него на коленях. Поэтому ты решаешь сделать именно это, пройдя небольшое расстояние через гидромассажную ванну, чтобы чувствовать себя как дома на коленях Чана. Его руки тут же находят твою талию и обхватывают твою спину под футболкой. Да, твоей футболкой. Одной из твоих больших белых рубашек для сна, которую ты собиралась надеть сегодня вечером. Честно говоря, дела у Чана не намного лучше; он в своих боксерах, но, кажется, его это совсем не волнует. — Ты выглядишь слишком самодовольным для человека, который кстати забыл взять с собой купальные костюмы, — обвиняешь ты, обхватив его руками за шею и положив их на край гидромассажной ванны. Они не остаются так долго, потому что на улице так холодно, что вода быстро остывает на коже из-за прохлады воздуха. Ты снова погружаешь руки под воду и на этот раз кладешь их ему на грудь. — Ну, я- вижу, клянусь, я забыл! Ругайся, правда, правда забыл! — ловкие руки Чана движутся к твоей заднице и сжимают ее. — Ты же не... жалуешься, да? Я имею в виду.. мы всегда можем вернуться внутрь, переодеться во что-нибудь теплое, посмотреть телевизор… Ты даже не даешь ему закончить предложение, прежде чем крепко целуешь его, снова выдерживая холод воздуха над водой, чтобы ты могла зарыться пальцами в его влажные волосы. Чан усмехается тебе в губы и прижимает тебя к себе. Ты была бы смущена тем, как быстро все до тебя доходит, но ты знаешь, что Чан любит, когда ты нуждаешься. Он действительно нуждается в тебе, так что ты не слишком беспокоишься об этом. Ощущение его шелковистого языка на твоём, то, как его руки бродят вверх и вниз по твоей спине и время от времени сжимают, черт возьми, даже легкий плеск воды там, где вы движетесь вместе, заставляет тебя возбуждаться. — Чан, ч- чан, папочка, — выдыхаешь ты, а он ворчит. — Трахни меня прямо здесь. Под звездами. Пока не хочу заходить внутрь. — Да, детка? Я трахну тебя здесь, если ты этого хочешь. Хочу, это небольшое преуменьшение. Ты бы сказала, что тебе это нужно, но ты уверена, что рано или поздно будешь умолять, сидя на его члене. Надеешься, как можно раньше. — Вот, подними это для меня. Или я сниму это. — видимо, это он о твоих трусиках. Он именно это и делает, скатывая пропитанный смазкой материал по твоим ногам и выбрасывая его за пределы гидромассажной ванны, где он приземляется с мокрым шлепком. — Как насчет этого? — шепчешь ты, держа под водой его руки, ласкающие подол твоей футболки. Он не отвечает тебе, а вместо этого обхватывает твою задницу и усаживает тебя так, чтобы ты встала на колени. Теперь, когда твое туловище вышло из воды, ты дрожишь и сразу чувствуешь, как твои соски твердеют. Ткань твоей мокрой рубашки прилипает к телу, обнажая все твои изгибы перед мужчиной под тобой. — Дерьмо,— бормочет Чан. Его руки скользят от задницы к вершине груди. Он сталкивает их вместе и покачивает в руках, поглаживая твердые соски и выгибая твою спину. — Детка, о боже мой. Эти сиськи.. Ты хнычешь. Это все, на что ты способна, когда Чан так прикасается к тебе. Твоя мокрая рубашка неприятно прилипает к телу, но Чан так занят, наконец прикоснувшись к тебе, что тебе все равно. Одна из его рук медленно скользит по выпуклой груди и поднимается к шее, не удушая, а просто нежно удерживая и возвращая тебя к своим плюшевым губам для глубокого, неряшливого поцелуя. Чан — это все. Он — все, и то, как он посасывает твой язык, заставляет тебя тереться об его толстое бедро под водой. Он бы целовал тебя вечно, если бы мог, но, похоже, Чану больше интересно видеть, как ты кончаешь для него. Его рука остается на твоей шее, но он использует свою хватку, чтобы вести тебя так, что твоя спина выгибается, а голова запрокидывается назад. Другая его рука давит на изгиб поясницы, затем сжимает одно из твоих бедер, помогая тебе тереться крепче об его мускулистое бедро. — Пока ты не кончишь. Продолжай, пока не кончишь. Вот и все, дорогая. Используй- черт.. используй папочку, используй папочку вот так. В этот момент твоя спина почти болезненно прогибается, а бедра горят от того, как тяжело даётся такое трение под водой, но ты не сможешь остановиться, даже если попытаешься. Вода плещется так громко, что кажется, будто вы с Чаном находитесь в бассейне. — Папочка, я-! Я могу кончить? собираюсь... я собираюсь, о, пожалуйста! — Хочу, детка, давай. Хочешь кончить на моем члене? Кончи, детка, дай посмотреть, как ты это сделаешь. Ты всегда дашь Чану то, что он хочет, так что, конечно, ты кончишь для него. Ты дрожишь и трясёшься у него на коленях, удерживаемая только умелыми и любящими руками Чана. Он снова притягивает тебя вперед за шею и утыкается лицом между твоими грудями, закрытыми мокрой футболкой, как будто он ошеломлен видом кончающей тебя сверху. Ты вздрагиваешь в последний раз и кладешь руку ему на пах, ладонью гладишь толстую выпуклость на его нижнем белье, прежде чем вытянуть его член из него. Ты гладишь его всего мгновение, и Чан тяжело вздыхает в районе твоей груди. Ты фыркаешь от смеха и гладишь его голову, когда вода из твоей рубашки забивает ему нос и заставляет его кашлять. — Ты только что вдохнул воду? — Немного, да, — смеется он в ответ, еще раз кашляя и хватая тебя за бедра, чтобы помочь тебе опуститься на его член. Это всегда так легко. Чан делает тебя настолько мокрой и расслабленной, что он скользит внутрь с привычной легкостью. Ничто не сможет наполнить тебя так, как это делает Чан. Он идеально подходит тебе, и ты говоришь ему это каждый день. Он заслуживает это услышать. — Папочке так хорошо в этой киске, — хнычешь ты, изо всех сил цепляясь за влажные вьющиеся волосы на затылке. — Он заставит эту киску кончить снова? — А? Это моя киска, да? — он знает, что это так, просто ему никогда не насытиться тем, как ты это говоришь. — Ага. Да, это папина киска, Чанни. Он трахает тебя, как будто это действительно его собственность. Он прижался к тебе, твои руки сладко сжались между вашими грудями, потому что над водой для них слишком холодно. Вы двигаетесь вместе так хорошо под тяжестью воды, что если Чан борется, ты никогда не узнаешь. Он прижимает тебя к себе, вжимаясь в тебя бедрами; его член касается всех нужных мест внутри. Однако сочетание горячей воды и напряжения сделало его красным. Его щеки, жилистая шея, толстая грудь — все покраснело и стало липким от пота и жары горячей ванны. У тебя слюнки текут. Он так вжимается в тебя, что его грудные мышцы стали упругими от этой силы. — Хочу, черт возьми, уложить тебя в постель, детка. Ты чертовски права, блять, — выдохнул Чан в такую же липкую кожу твоей шеи. Ты точно знаешь, что будешь делать, когда попадешь в дом, и уже этого хочешь. Ты хочешь его все время. — Кончи для меня еще раз, и я уложу тебя в постель, хорошо? Ловкие пальцы Чана пробираются к твоему клитору, пока он пытается заставить тебя кончить. Это не займет много времени, а ты все еще чувствительна после предыдущего оргазма. В любом случае, ничто не занимает много времени, когда Чан что-то задумал. — К-кончаю, папочка, кончаю! — он знает, что ты делаешь, чувствует, как твоя маленькая киска крепко сжимает его, пульсируя. Чан следует за тобой, несмотря на то, как сильно ему хотелось подождать, пока он не занесет тебя в дом и не уложит. Он просто не может сдержаться, когда чувствует, что ты кончаешь на нем. Теперь он на шаг ближе к тому, чтобы затащить тебя внутрь. Ты остаёшься так, свернувшись калачиком, несколько мгновений, прежде чем тепло воды действительно настигнет вас. Вы практически слиплись. Во многих отношениях. Ты отклеиваешься от груди Чана и слезаешь с его члена, вытягивая ноги под водой, в то время как Чан откидывает голову назад к краю ванны, чтобы снова посмотреть на небо. — Чан, — говоришь ты. — Это было довольно весело, правда? Я имею в виду, я определенно… — Чан, ты принес сюда полотенца? — Я думал, ты принесла!