I

      Темные тучи сгущались над горизонтом, тяжелым свинцом нависая над страной сказок, затмевая собой яркие звезды. Холодный ветер, пах приближающейся бурей, неровные порывы всколыхнули длинные волосы цвета спелой пшеницы. Роуз зацепила пальцами манжету рубашки, нервно застегивая пуговицу, словно это могло помочь ей согреться. Слёзы давно застыли на щеках, осталась лишь краснота, которая никак не желала сходить с лица. Молчаливое напоминание об её истерике. Сапфировые очи поднялись, встречаясь с изумрудами, некогда любимых глаз, и в них она увидела своё отражение, словно доказательство того, что она всё еще жила в его сердце. Боль, такая неправильная сжала тисками всё её тело. Они снова стояли здесь, у края горизонта, заглядывая друг другу в глаза пока совсем рядом собиралась буря. — Ты пришла. — Наконец сквозь плотную завесу молчания произнёс принц. Он уже и не надеялся, что она снова согласится на эту личную пытку. Ведь каждый раз всё это заканчивалось одним и тем же, только сегодня всё будет не так. Он перешел эту запретную линию, и шагнуть назад уже невозможно. — Зачем ты здесь? — Очень тихо произнесла она. Это было так глупо, ведь они оба всегда приходили сюда, каждый раз задавая один и тот же вопрос. — В последнюю нашу встречу я же сказала, что не хочу иметь с тобой ничего общего! — Позволь мне объяснить! — попросил её принц, в зеленых глазах блеснула печаль и Роуз вздрогнула от того насколько густой она была. — Как в прошлый раз свалишь все на свое мужское естество? — начала голубоглазая, — Я уже прощала тебе твои выходки с Амброзией и той же Руби. Мне надоело! Я перестала быть удобной.       Хоук опустил взгляд всего на секунду, почему ему всё еще было больно? Почему он продолжал издеваться над ней, прикрываясь любовью? Ведь её никогда не существовало, так зачем они затеяли эту заранее проигранную партию? Может потому что ему нравилось причинять ей боль? Но это было не правдой, ведь он всегда чувствовал то же, что и она. А что Роуз, она не будет терпеть его вечно и, наверное, сегодня это было последней каплей для них. На горизонте вспыхнула голубая неровная вспышка, Роуз вздрогнула. Она всегда боялась грозы. — Ты никогда не была для меня удобной. — С сожалением молвил принц, едва удерживая зрительный контакт. Он на самом деле любил её. Но любила ли она его?       После стольких унижений, о той Роуз просто ничего не осталось, она горела дотла в этом высоком пламени предательства, которое Хоук подпитывал снова и снова, не в силах остановиться. А теперь он сидел на пепелище затухшего костра, и в изумрудах потухших глаз отражалось то, что осталось от той Золушки.       Холодная капля упала на горячую щеку, скатываясь подобно слезе, блондинка чувствовала, как жжет уголки глаз, а значит, очень скоро из глаз хлынут настоящие слёзы. Если она никогда не была для него удобной, то кем он её считал? Ярко-голубая вспышка вновь осветила всю страну сказок, на мгновение, ослепляя их обоих, и Роуз дала слабину, ощущая как горячие дорожки слез скатываются по щекам, смешиваясь с холодным дождём. — За что ты так ненавидишь меня? — Этот вопрос уничтожил последние остатки самообладания, Хоук почувствовал невыносимую боль, которая терпким ядом разносилась по организму, поражая каждую клеточку его грешного тела. Её глаза были такими ясными, и она знала, что он скажет дальше. Но и у Роуз было что сказать. Неважно, что произойдёт с ними сегодня, это действительно последняя встреча. — Это не любовь Хоук, не смей произносить это слово.       Принц открыл рот, сжал кулаки и тут же закрыл, так ярко ощущая своё бессилие перед ней. Он действительно любил её, но теперь это признание не значило абсолютно ничего, он сделал достаточно, чтобы сломать и исковеркать её душу, только сейчас осознавая, что оно того не стоило. — Роуз, я… — Девушка выставила ладонь, вынуждая его замолчать. Глаза нашли яркую метку на руке, первая буква его имени, объятая льдом. Смешная шутка судьбы, которая подарила ей этого человека, от которого сегодня она откажется навсегда. — Это последний раз, когда мы видимся Белоснежный, больше не ищи меня. — Хоук застыл на месте, она не могла так просто уйти, девушка всё ещё любила его, это чувство всё еще неясно поблёскивало в потухших сапфирах её очей. Вот только он забыл, что нельзя всё оправдать одной любовью, он разрушил ее, как и мечтал, оставшись наедине с пустотой.       Он ринулся вперед, крепко обхватывая мокрые от дождя щеки, они смотрели друг другу в глаза слишком долго, ослепляемые яркими всполохами молний. Роуз дрожала под холодным прикосновением его пальцев, всем естеством желая воспротивиться, но просто не могла. В который раз, обещая себе, что этот будет последним. И сегодня она не посмеет нарушить это обещание, окончательно рассыпавшись пеплом в его ледяных объятиях.       Хоук приблизился к её губам, соприкасаясь с влажностью её уст, целуя так, словно это было его единственной возможностью остаться на плаву и не рассыпаться в прах вместе с Золушкой. Словно это поможет искупить ему самые тяжкие из совершенных грехов, Роуз его милый ангелочек, его последний оплот в кромешной темноте, которая с минуты на минуту поглотит его окончательно. Последний поцелуй для них, который никогда не повторится.       Поцелуи медленно соскользнули к шее, и она позволила вкусить ему сладость её кожи в последний раз. Сегодня Роуз позволит ему всё, вместе с принцем проваливаясь в самые тёмные глубины порочного греха, чтобы после уничтожить тонкую нить, что так долго и безжалостно связывала их души.       Принц стянул промокшую насквозь рубашку, спускаясь к обнаженным ключицам, лаская их до багровых пятен на коже, вкушая этот сладкий ежевичный аромат, который источало её прекрасное тело. Каждым прикосновением, вымаливая прощение, которое он заведомо никогда не сможет получить. Прохладные уста сомкнулись на груди, мягко щекоча возбужденную плоть, ровно до тех пор, пока в унисон с громом, с губ девушки не сорвался первый, сдавленный стон ставший музыкой для его ушей. Принц мучительно медленно спустился ниже, цепляя резинку розовой юбки. Белоснежный опустился на колени, всего на мгновенье, поднимая пылающий взгляд, к её едва сияющим сапфирам.       Хоук стоял на коленях, в безмолвной мольбе и это не имело никакого отношения к тому, что он сейчас делал. Роуз не собиралась внимать, не в этот раз. Девушка рухнула на колени, пачкая и раня нежную кожу. Она сравнялась с ним, едва удерживая этот зрительный контакт похожий на пытку. Веки прикрылись, осталась кромешная темнота, звуки дождя, его дыхание и грохот грома. Принц потянулся к её губам, дабы ещё раз поцеловать, но Роуз отвернулась, как только ощутила густой аромат вишни.       Мир поплыл, когда она ощутила удар выбивающий воздух из легких и мокрую траву, которая так мягко жалела обнаженную спину, своим влажным прикосновением. Хоук навис сверху, вновь и вновь целуя её тело, похожее на самый сладкий десерт из всех, что он когда-либо пробовал. Он вкушал его снова и снова, пока не обглодал каждый его сантиметр, желая насытиться им навсегда, словно это могло быть последним разом. Мутный ответ уже всплывал на границах сознания, но он настойчиво отгонял его, не желая верить в происходящее.       Принц стянул одежду, оставаясь совершенно нагим, на контрасте с теплотой дождя, ему стало нестерпимо жарко. Хоук сорвал последние остатки ткани с тела Золушки, мягко огладил бедро, резко врываясь в горячую влажность. Сквозь неясную пелену, девушка сдавленно простонала, ощущая как вопреки всему, удовольствие сладкой негой медленно заполняет тело. Последнее удовольствие с этим человеком. Слезы новым потоком полились из крепко сомкнутых очей, теряясь где-то в густом шелке пшеничных прядей.       Принц двигался резко и отрывисто, при этом нежно лаская истерзанные в кровь ключицы, доставляя ей максимальное удовольствие. В какой-то момент дождь перестал барабанить по траве, сменяясь ледяными снежинками, которые падая на разгоряченную кожу, тут же превращались в воду. Наконец туша это безумное пламя глубокого разврата, в который они погрузились с головой, сохраняя этот момент навсегда, в далеких пучинах сознания, чтобы больше не вспоминать этот прощальный танец, двух опаленных мотыльков, которые отчаянно желали приблизиться к свету, но в конечном итоге сгорели в его яркости.       Блондинка поднесла руку к губам, когда последний аккорд их истории громко прогремел, смешиваясь с громом. Сдавленный шепот заглушил протяжный стон, а по телу размякшем в пороке, прошлась волна невыносимой боли, которая, наконец, разорвала красную нить, что так долго связывала их души.       Краски на запястье померкли, осыпаясь пеплом, который тут же разлетелся, уносимый ветром Она обрекла их на жалкое существование, а темный рисунок навсегда въелся в кожу, служа извечным напоминанием о той жестокой боли и порочном желании, ставшим песней их расставания.