Черт, детка, ты меня с ума сведешь…

Несколько насыщенных в сексуальном плане дней изрядно вымотали падре Тедески. Хоть он и не желал этого признавать, ему требовался небольшой антисекс детокс. И осуществить это можно было лишь за пределами монастыря, подальше от его похотливых сучек, так и норовящих залезть ему под сутану. Сославшись на простуду, он выпросил у кардинала три выходных и вызвал такси до города, где у него была снята небольшая квартирка. В его планах было изучить новый местный бар, открывшийся на соседней улице. И возможно завязать какое-нибудь знакомство, которое закончится в горизонтальном положении на его мега удобной съемной кровати. Кого он обманывал? Он знал, что отдохнуть от секса у него не выйдет. Оставив свои церковные вещички в шкафу, Тедески надел свободные черные брюки и белую рубашку навыпуск. Он не хотел, чтобы кто-то в городе знал, кем он был в своей другой жизни. К тому же обычному испанскому туристу гораздо проще закадрить какую-нибудь местную красотку. — Ой, простите, пожалуйста… * — Не успел падре дойти до бара, как из угла на него налетела первая жертва в чертовски коротких шортиках и майке-алкоголичке. Лифчика на юной красотке не было, что не смогло ускользнуть от его порочного взгляда. — Черт, моя новая рубашка! — Театрально выругался на испанском Тедески, отряхиваясь от пролившегося на него фраппе. — Я такая неуклюжая, мама постоянно говорит, что когда я сижу в телефоне, то не вижу ничего вокруг. Мне очень жаль… * — Захлопала своими глазками незнакомка. — Может я смогу как-то исправить это недоразумение? * — Она чувствовала себя виноватой. — У вас есть другая рубашка? * — Вскинул бровью Сал, смягчая голос. — О, Слава Богу, вы знаете итальянский. * — Выдохнула она, кидая то, что осталось от кофе, в мусорный бак рядом с ними. — Рубашки у меня нет, но я могу застирать вашу, если вы не против. У меня есть ключи от бара друга, который откроется только через час. А вы могли бы выпить за мой счет, пока я приведу в порядок вашу рубашку. Надеюсь, вы никуда не спешите? * — С надеждой взглянула она на священника. — Что ж, даже если бы у меня были планы, одна юная бестия их нарушила. * — Сексуально прошептал он, начиная свою игру по соблазнению. — В таком виде лучше не появляться на людях. * — Он улыбнулся, видя, как смутилась незнакомка. — Но я не пойду с вами никуда, пока не узнаю вашего имени. * — Ой, простите. Мои манеры никуда не годятся. Меня зовут Фина. * — Протянув мужчине руку, она ожидала рукопожатия, но у падре были свои планы. Нежно взяв ее ручку, он потянул ее к своим губам. — Очень красивое имя, Фина. Меня зовут Сальваторе, но ты можешь меня звать Сал. *— Чмокнув, он так же медленно отпустил руку девушки. — Сальваторе? Ты разве итальянец? * — Ну, с тех пор как я переехал из Испании, да. В прошлой жизни у меня было другое имя. Но такие подробности я не раскрываю на первом свидании. * — Хищно улыбнулся он, глядя как продолжают краснеть щеки Фины. — Что ж, Дон Жуан, пошли, я буду исправлять свою неуклюжесть. * — Сглотнув, проговорила девушка, разворачиваясь в ту сторону, откуда шла несколькими минутами ранее. — Почему друг одолжил тебе ключи от бара? Ты там работаешь? * — Решил разговорить ее Святой Отец, пока они переходили через улицу. — Нет, я даже не живу в этом городе. Приехала на выходные, я учусь в Риме. * — Тедески почувствовал прилив возбуждения, когда ему удалось оценить вид девушки сзади, поэтому он практически не слышал, что она ему рассказывала. Ее джинсовые шорты были критической длины, позволяя ему всецело насладиться видом упругой и подтянутой задницы. — Я не захотела останавливаться дома, и Риккардо позволил мне занять диван в его подсобке. * Какого было его удивление, когда девушка привела его в тот самый бар, что он хотел изучить. Очень долгое время окна этого заведения были заколочены досками, и лишь пару месяцев назад на входе появилась вывеска La Terrazza. В прошлый раз падре был занят одной красоткой, что тащила его в номер отеля через дорогу. В этот же раз удача улыбнулась ему. Внутри бар не выглядел современным, казалось, что ему не менее 20-30 лет, что было странно, учитывая, что он совсем недавно начал работать. Старая деревянная барная стойка, какие-то хрустальные люстры над ней и металлические стулья, обтянутые кожей. Несколько столов и огромный деревянный барки по всему помещению. — Куда ты меня привела? * — С недоверием спросил Сал, оглядываясь по сторонам. — Здесь чертовски темно. — Да, сейчас я найду этот проклятый выключатель. * — Обойдя бар с левой стороны, Фина наконец-то нащупала кнопку на стене, люстры на стойкой вмиг засияли. — Так лучше? * — Значительно. Почему здесь все такое старое? Я думал, это новый бар. * — Друг снял это помещение месяца три назад и мало что поменял. Даже вывеска старая. * — Пожала плечами студентка. — На сколько я помню, здесь всегда было закрыто. * — За те года, что Тедески был священником в монастыре, он хорошо успел изучить соседний поселок, а бары так вообще были его любимым местом, так как тут всегда можно было найти развлечение на одну или несколько ночей. — Он пустовал лет 6 или 7. * — Скинув с плеча сумочку, она положила ее на стул, а сама прошла за стойку. — Давай снимай рубашку, а я пока налью тебе выпить, что будешь? * — Так значит это у тебя такой коварный план: разлить кофе, заманить в пустой бар, напоить, а потом раздеть? — Сексуально прошептал мужчина, опираясь на стойку. — Тебе хотя бы можно находиться в помещении с таким количеством алкоголя? * — Он видел, что девушка довольно юна, но он должен был убедиться в том, что ей есть хотя бы 18 лет, прежде чем продолжать соблазнение. — Смешно. * — Ухмыльнулась Фина. — Отличный способ не спрашивать о возрасте напрямую. Но не переживай, ковбой, я уже совершеннолетняя. А по поводу того, чтобы тебя раздеть… * — Она сделала паузу, чтобы облизать пересушенные губы. — Если бы я действительно этого хотела, нашла бы способ получше, который не лишил бы меня фраппе. * — На самом дело, чтоб меня раздеть, можно просто попросить. * — Хрипло проговорил Сал, расстегивая пуговицы на рубашке. — Я буду тёмное пиво, но надеюсь ты ничего мне туда не подмешаешь? * — Разве что немного виагры. * — Приняла его правила игры незнакомка. — Оо, детка, поверь мне, в это не будет необходимости. * — Стянул рубашку с плеч, он приподнялся на носочки, чтобы передать ее Фине. — Ого… * — Не смогла сдержать свои эмоции девушка, увидев подтянутое тело Святого Отца. — Что-то не так? * — Тедески посмотрел на себя сверху вниз, делая вид, что понял ее реакции. — Я и тут испачкался? * — Проведя несколько раз руками по своей груди, он поднял голову. Фина стояла с полураскрытым ртом, жадно разглядывая его широкую грудь и пресс. — Нет, все просто идеально. * — Столкнувшись с его темными зрачками, она немедленно отвела взгляд и продолжила набирать пиво в бокал. — Не могу сказать, что я привык к такой реакции, но мне это приятно. * — Прищурился Сал, видя, как через майку более отчетливее проявились соски девушки. Вид его голого тела явно возбудил ее. — Не понимаю, о чем ты, Дон Жуан. * — Поставив бокал с напитком на специальную подставку, она подвинула его ближе к испанцу. — Не скучай, я скоро вернусь. * — Фина взяла рубашку и незамедлительно скрыла за дверью рядом с выключателем. — Черт, какая горячая… — Прошептал Тедески, делая первый глоток, чтобы немного остыть. ____________________________ Сал сделал еще глоток пива, довольно ухмыляясь своим мыслям. «Ну надо же, сам себе врал, что едет за детоксом. Какая, к черту, разгрузка, когда такие малышки сами налетают на тебя с кофе? Судьба.» Он довольно откинулся на барный стул, рассматривая помещение. Всего ночь без секса — для него это даже не разминка, так, легкая голодовка. Организм даже не заметил. Но сейчас, глядя на дверь, за которой скрылась эта Фина с идеальной попкой в шортах, он чувствовал, как кровь приливает ниже пояса. «Хороший будет день.» Дверь подсобки скрипнула, и Фина вышла обратно. Она шла к нему — босая, потому что успела снять где-то свои кеды, и от этого казалась еще ниже, еще беззащитнее. Майка-алкоголичка, и без того тонкая, теперь стала полупрозрачной от воды — видимо, пока застирывала его рубашку, намочила и себя. Ткань облепила грудь, и он видел все. Темные соски, набухшие, заострившиеся. Видел, как поднимается и опускается ее грудь от сбитого дыхания. — Вода там… холодная, *— сказала она, останавливаясь в шаге от стойки. Голос сел, сорвался. — Я сейчас повесила твою рубашку на стул, она… * — Иди сюда, * — перебил он. Тихо. Спокойно. Но в этом спокойствии была такая сила, что у нее подкосились колени. Фина шагнула вперед. Обогнула стойку, подошла вплотную. Теперь между ними не было ничего. Только ее мокрая майка и его голая грудь. Она чувствовала жар его тела через ткань. Чувствовала, как пахнет его кожа — потом, пивом, чем-то диким и мужским, отчего голова шла кругом. — Нравится смотреть? * — спросил он тихо, беря в руки прядь ее мокрых волос. — Ты знаешь, что нравится, * — выдохнула она, удивляясь собственной смелости. Он усмехнулся. Медленно провел пальцами по ее щеке, спустился к шее, к ключице. Остановился у края майки, очертил линию декольте. Фина затаила дыхание. — А это? * — его палец нырнул под мокрую ткань, коснулся соска. — Тоже нравится? * Она всхлипнула, выгибаясь навстречу. Сосок затвердел мгновенно, отзываясь на его прикосновение, и он чувствовал это — чувствовал, как отзывчиво ее тело, как оно просит больше. — Сал… — выдохнула она. — Что, *chica*? — Не мучай меня. * — А если я люблю мучить? * — его ладонь накрыла всю грудь, сжала, помассировала. Большой палец дразнил сосок, и Фина уже не сдерживала стонов. — Если мне нравится смотреть, как ты таешь? * — Тогда… тогда тащи меня в подсобку, * — выпалила она, глядя ему в глаза с вызовом, который противоречил ее дрожащим губам. Тедески расхохотался — коротко, удивленно. Эта девчонка была огонь. Совсем юная, но с характером. Он обожал таких. — В подсобку? * — переспросил он, наклоняясь к самому ее уху. — Детка, я собираюсь трахнуть тебя здесь. На этом столе. Чтобы каждый, кто завтра сюда придет, пил свое пойло и даже не догадывался, что здесь было сегодня. * Фина судорожно вздохнула. — А если кто-то придет? * — Ты же сказала, друг придет через час? * — он лизнул мочку ее уха, и она дернулась, как от удара током. — Час, детка. Мне много не надо. Но тебе… тебе может не хватить. * Его слова упали куда-то в низ живота, разливаясь тягучим жаром. Она чувствовала, как намокают трусики, как тяжелеет тело, как каждая клеточка тянется к нему. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Темные, почти черные зрачки, расширенные настолько, что радужки почти не видно. В них плескалось что-то древнее, хищное, от чего хотелось бежать и одновременно падать в эту бездну. — Ты хочешь меня, детка? * — спросил он, и голос сел до хриплого шепота. — Прямо здесь? Прямо сейчас? * — Да, * — выдохнула она. Этого было достаточно. Его рот накрыл ее губы — жадно, глубоко, без предупреждения. Язык вторгся сразу, властно, сплетаясь с ее языком в диком, голодном танце. Восемь часов без женщины давали о себе знать — он хотел ее так, как не хотел никого последние месяцы. Или просто казалось. Слишком сладкая. Слишком отзывчивая. Слишком. Фина застонала ему в рот, впиваясь пальцами в его плечи. Кожа под ладонями горячая, влажная, мышцы перекатываются под пальцами. Она гладила его грудь, живот, считая кубики пресса, которые разглядывала минуту назад, и сейчас, когда трогала их наяву, голова шла кругом. Он оторвался от ее губ, чтобы стянуть через голову ее мокрую майку. Та послушно слетела, открывая грудь — небольшую, упругую, с темными затвердевшими сосками. Сал смотрел на нее долго, тяжело дыша, и этот взгляд обжигал сильнее прикосновений. Потом он спустил ее шортики. — Идеальная, * — выдохнул он и тут же припал ртом к ее груди. Горячие губы сомкнулись на соске, язык обвел его, пощекотал, заставляя Фину выгибаться и вскрикивать. Одновременно он мял вторую грудь рукой, сжимал, дразнил, не давая передышки. Она запустила пальцы в его густые темные волосы, прижимая сильнее, прося больше, и он подчинялся — втягивал сосок глубже, посасывал, покусывал, пока она не застонала в голос. — Сал… Сал, пожалуйста… * — Что пожалуйста? * — он оторвался от груди, глядя на нее снизу вверх. — Скажи, чего ты хочешь. * — Тебя, * — всхлипнула она. — Хочу тебя внутри. * — Умница. * Он подхватил ее под ягодицы и рывком усадил на стол. Прохладное дерево обожгло горячую кожу бедер, но ей было плевать. Она смотрела, как он расстегивает свои брюки, как освобождает член — большой, твердый, с влажной головкой. У нее пересохло во рту. — Боже, * — выдохнула она. — Не совсем, * — усмехнулся он краем губ, но усмешка вышла натянутой — он тоже был на пределе. Он раздвинул ее ноги шире, встал между ними. Пальцы скользнули по мокрым трусикам, надавили, проверяя, готова ли она. Ткань мгновенно промокла насквозь. — Черт, детка, ты течешь, * — выдохнул он довольно. — И как я только удержался от такой сладкой… * Он не договорил. Слишком хотелось. Пальцы отодвинули трусики в сторону, и он вошел в нее сразу. Одним резким движением. На всю глубину. Фина вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Ощущение наполненности было таким острым, почти болезненным, что на глазах выступили слезы. Он замер на секунду, давая ей привыкнуть, давая себе перевести дух — внутри нее было так туго, так горячо, так влажно, что хотелось кончить прямо сейчас, как мальчишке. — Ты как будто создана для меня, * — прохрипел он ей в губы. — Чувствуешь? * Она чувствовала. Каждый миллиметр. Каждую пульсацию. Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, позволяя ей поймать ритм, позволяя себе насладиться каждым мгновением. Выходил почти полностью и снова входил, до упора, до самого дна. Фина стонала, запрокинув голову, вцепившись в его плечи, и эти стоны разносились по пустому бару, отражаясь от старых стен. — Смотри на меня, * — приказал он, сжимая пальцами ее подбородок. — Я хочу видеть твои глаза. * Она посмотрела. Сквозь пелену возбуждения, сквозь слезы, сквозь сбитое дыхание. И утонула. Он ускорился. Толчки стали резче, глубже, жестче. Стойка скрипела под ней, где-то звякнул бокал, который она оставила, но им было плевать. Существовали только его бедра, вбивающиеся в нее, его пальцы, сжимающие ее ягодицы, его тяжелое дыхание у самого рта. — Еще, * — выдохнула она. — Сильнее. Не останавливайся. * Он подчинился. Он трахал ее жестко, как зверь, как будто последний раз в жизни. Восемь часов без секса вырвались наружу этой дикой, необузданной страстью. Он менял ритм, то замедляясь, заставляя ее скулить от нетерпения, то снова ускоряясь, вбиваясь глубоко и сильно, пока мир не начал расплываться перед глазами. — Ты хочешь кончить для меня? * — прорычал он. — Хочешь? * — Да-а-а… * — Тогда кончай. * Она кончила с криком, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг него так сильно, что он зарычал сквозь зубы, останавливаясь на мгновение, чтобы не последовать за ней сразу. Спазмы накатывали волнами, одна за другой, а он все не выходил, позволяя ей прочувствовать каждый, позволяя себе ощущать, как пульсирует внутри нее. Когда схлынуло, она обмякла, повиснув на нем, уткнувшись лицом в его шею. Он гладил ее по спине, по мокрым волосам, тяжело дыша. — Ты как думаешь, * — прошептал он ей на ухо, — одного раза хватит? Или продолжим? * Она подняла на него мутные, счастливые глаза. — А ты можешь еще? * Он усмехнулся — довольно, хищно. — Детка, я только начал. * Падре вышел из нее, развернул лицом к столу, пригибая вниз. Холодное дерево прижалось к горящим щекам, к груди. Она услышала, как зашуршала упавшая одежда, как он шагнул ближе. — Ты такая мокрая, * — выдохнул он, проводя рукой между ее ног, собирая влагу. — Такая готовая. * Он вошел снова — сразу глубоко, сразу сильно. Фина застонала, впиваясь ногтями в дерево. Он двигался размеренно, глубоко, одной рукой сжимая ее бедро, второй поглаживая спину, ягодицы, бока. — Нравится так? — спросил хрипло. — Да… — Хорошо. Он ускорился. Толчки стали ритмичными, глубокими, бесконечными. Он брал ее долго, мучительно долго, доводя до второго оргазма, до третьего. Она скулила, просила, умоляла, а он не останавливался — выносливый, как дьявол, под стать своей порочной натуре. Когда он наконец кончил сам, уткнувшись лицом в ее спину, с рыком, больше похожим на рычание, она уже не чувствовала ног. Священник вышел, развернул к себе, прижал, гладя по голове, целуя мокрые щеки. — Ты невероятная, * — выдохнул он. — Ты знаешь? * Она улыбнулась, прижимаясь к его груди. — Ты тоже ничего. * Он рассмеялся. Тело приятно гудело после бешеного секса, член немного обмяк, но всё ещё был тяжелым, удовлетворенно пульсируя после долгой скачки. Падре довольно выдохнул, гладя её по спине. Где-то вдалеке звякнули ключи — или показалось? Тишина. Пока есть время. Фина подняла голову, глядя на него из-под ресниц. Разгоряченная, растрепанная, с припухшими от поцелуев губами — она сейчас была такой красивой, что у него перехватило дыхание. Но в её глазах зажегся новый огонек. Озорной. Голодный. — Ты говорил, что любишь мучить, * — прошептала она, проводя пальцем по его груди, вниз, по жестким волосам, к животу. Её пальцы коснулись его члена — уже не каменного, но всё ещё впечатляющего, расслабленного после разрядки. — А я люблю воскрешать. * Он перехватил её руку, прищурившись с хищной усмешкой: — Воскрешать, детка? Это ты про что? * Вместо ответа она выскользнула из его объятий и опустилась на колени. Прямо здесь, на полу перед барной стойкой. Медленно, глядя на него снизу вверх, раздвинула колени на холодной плитке. Её грудь тяжело вздымалась, соски все еще твердые, влажные после их бешеного секса. Сал смотрел на неё сверху вниз. Член пока лениво висел, уставший после трех оргазмов, но от одного вида этой коленопреклоненной девчонки кровь снова начала приливать к паху. «Черт, она невозможна.» — Фина… — выдохнул он предупреждающе. — Тш-ш-ш, — она приложила палец к его губам. — Ты обещал, что мне может не хватить часа. Я хочу попробовать тебя. Такого… расслабленного. * Она не ждала ответа. Её губы коснулись его бедра — нежно, едва касаясь. Потом второго. Она целовала его кожу, покусывала, оставляя влажные дорожки, спускаясь все ниже. Её пальцы гладили его ягодицы, сжимали, дразнили. Язык прошелся по внутренней стороне бедра, дразняще близко к цели, но не касаясь. Он зарычал, запрокидывая голову. — Черт, детка, ты меня с ума сведешь… * Она улыбнулась, чувствуя свою власть, и наконец взяла его в рот. Медленно. Смакуя. Член уже начал наливаться кровью, откликаясь на тепло её рта, но пока оставался полумягким, податливым в её губах. Язык прошелся по головке, обводя, дразня, пробуя на вкус их общую влагу. Соленый, терпкий, пьянящий. Она втянула глубже, рукой обхватывая ствол, чувствуя, как с каждой секундой он твердеет, растет, оживает под её языком. Тедески оперся руками о стойку позади себя, пальцы впились в дерево. Это было невероятное ощущение — чувствовать, как его тело предает его, откликаясь на ласку этой юной ведьмы. Член набухал во рту, упираясь в нёбо, и она принимала это, заглатывая глубже, ритмично двигая головой. Он смотрел вниз — на её темную макушку, на то, как жадно она работает ртом, как смотрит на него снизу вверх сквозь ресницы, и у него подкашивались ноги. — Ты творишь чудеса, pequeña, * — выдохнул он хрипло. — Прямо воскрешение плоти. Тебе бы в монастыре служить. * Она ничего не ответила — только ускорилась, взяла глубже, почти до спазма, давясь, но не останавливаясь. Член уже стоял каменный, воскресший полностью, готовый к новым подвигам. Слезы выступили на глазах, слюна стекала по подбородку, и это зрелище было самым эротичным, что он видел в жизни. Его рука легла ей на затылок — не давя, просто чувствуя, просто поглаживая. Но когда она застонала, вибрация отдалась в члене так, что он дернулся, теряя контроль. — Фина… я снова… * Она только сильнее сжала губы, задвигалась быстрее, глубже, рукой помогая рту, и он кончил ей в рот второй раз за полчаса — с хриплым стоном, выгибаясь, вцепившись в её волосы. Она приняла все. До последней капли. Сглатывая, облизывая, не выпуская изо рта, пока он не обмяк, тяжело дыша и чувствуя, как подкашиваются ноги. Когда отпустило, он опустился на колени перед ней, притянул к себе, целуя мокрые от слез и слюны губы, не чувствуя горечи. — Ты меня убьешь когда-нибудь, * — выдохнул он в её рот. — Но не сегодня, * — улыбнулась она. — Ты же выносливый. Сам говорил. * — Я говорил про виагру, * — усмехнулся он, целуя её в губы. Где-то совсем рядом звякнула связка ключей. На этот раз отчетливо. — Черт, * — выдохнула Фина, вскакивая. — Риккардо! * — Сал рассмеялся, поднимаясь следом, на ходу застегивая брюки. — Бегом одеваться, детка. Кажется, твой друг пришел на экскурсию. И, Фина? * Она обернулась, натягивая мокрую майку через голову. — Ты только что совершила чудо. Прямо как святая. * _____________________________ Сал захлопнул дверь квартиры, прислонился к ней спиной и выдохнул. Тело гудело после Фины — приятно, расслабленно. Хороший выдался денёк. А будет ещё лучше. Он достал телефон, пролистал контакты. Алессандра. Пальцы замерли на секунду. Он никогда не водил их в эту квартиру. Ни одну. Это место было его личным пространством, единственным, куда не ступала нога ни одной из его женщин. Отели, их дома, задние сиденья машин — где угодно. Но не здесь. Здесь только он. Он нажал вызов. Четыре гудка. Пять. Уже хотел сбрасывать, когда ответила. — Привет, красавчик, * — голос Алессандры — низкий, томный, с ленцой. Она явно нежилась в постели. — Редкий гость. Пропал надолго. * — Скучала? * — усмехнулся он в трубку, разваливаясь на диване. — Скучала по твоему члену, если честно. * — Она рассмеялась низко, довольно. — Остальное как-то переживала. * — Ценю честность, bella. Я в городе. Есть планы на вечер? * — Для тебя? Освобожу. * — А для других? * Она хмыкнула. — Для других у меня выходной. Если ты про то, не занята ли я с кем-то ещё — нет, сегодня я свободна. А что, ревнуешь? * — Ни капли, * — он довольно потянулся на диване. — Просто не хочу мешать, если у тебя там очередь. * — Очередь только к тебе, * — в её голосе проскользнула усмешка. — Я женщина разборчивая. Беру только лучшее. * — И часто берёшь? * — Сал, давай без допросов. Ты мне для другого нужен. * Он рассмеялся. Нравилась ему эта женщина — взрослая, опытная, без соплей. В постели зверь, в жизни — удобный партнёр. Идеальное сочетание для ночи, не больше. — Ладно, проехали. Что скажешь за вечер? * — Скажу, что муж уехал на три дня, дочь на учебе в Риме, дома ни души, и я уже сейчас мокрая от мысли, что ты со мной сделаешь. * Он прикрыл глаза. Член уже налился теплом от одного её голоса. Падре расстегнул джинсы, освобождая его, провел ладонью по стволу — медленно, предвкушающе. — И что же я с тобой сделаю? * — Всё, что захочешь. * — Её голос стал ниже, тягучее. — Ты же любишь, когда я покорная. * — Люблю, когда ты громкая. — И это тоже. * Он услышал лёгкий шорох — она устраивалась удобнее. Его рука сжалась на члене сильнее, двинулась вверх, собирая влагу с головки. — Чем занята сейчас? * — спросил он, хотя уже догадывался. — Лежу. Думаю о тебе. * — Пауза. — Трогаю себя. * — Серьёзно? * — А ты хотел бы, чтобы я ждала вечера и не смела без тебя? * Он усмехнулся, сжимая член в кулаке. Эта женщина знала себе цену. — И как успехи? * — Хорошо. Но без тебя скучно. * — Она вздохнула протяжно, театрально. — Пальцы — это не член, Сальваторе. Сам понимаешь. * — Понимаю. * — Он двигал рукой медленно, в такт её дыханию. — Рассказывай. * — Что рассказывать? * — Что делаешь? Как трогаешь? Что представляешь? * Она выдохнула — довольно, хищно. — Лежу на спине. Халат распахнут. Грудь открыта, соски твердые. Я представляю, что это твой рот на них. Твои зубы. Твой язык. * — Хорошо. * — Одна рука гладит живот. Вторая уже внутри. Медленно. Ты же любишь медленно сначала? * — Люблю, * — голос сел до хрипа. Он ускорил темп, представляя, что это она сейчас под ним. — Я представляю, что это ты входишь в меня. Медленно-медленно. До самого конца. А потом замираешь, чтобы я с ума сошла. И начинаешь снова. * — Але… — Что, Сал? Хочешь, чтобы я кончила? * — Хочу, чтобы ты кончила так, чтобы к вечеру уже не могла терпеть. * Она засмеялась низко, довольно. — Тогда слушай. Я ввожу пальцы глубже. Два. Представляю, что это ты, там, внутри. Толстый. Горячий. И я сжимаюсь вокруг тебя, как будто ты правда там. * Она задышала чаще — он слышал. Его рука двигалась быстрее, член пульсировал в кулаке, головка уже влажная. — И что дальше? * — А дальше… дальше я думаю, как ты развернёшь меня сегодня. Как войдёшь сзади. Как будешь драть меня, пока у меня ноги не подкосятся. Как я буду кричать в подушку, чтобы соседи не вызвали полицию. * — Её голос срывался. — Как ты кончишь мне на спину, а потом развернёшь и заставишь смотреть, как ты снова твердеешь. * — Але, кончай. * Она застонала в трубку — протяжно, громко, не сдерживаясь. Святой Отец слушал, как она ловит оргазм, как дышит рвано, как всхлипывает на выдохе — и не выдержал. Рука задвигалась быстрее, сжимая член сильно, до боли, до сладкого спазма. — Але… — выдохнул Тедески, кончая себе на живот. Густо, горячо, с рыком, который он не сдерживал. Тело выгнулось на диване, голова запрокинулась, и несколько секунд он просто ловил воздух ртом, слушая, как она приходит в себя в трубке. — Черт, * — выдохнула она наконец. — Ты даже на расстоянии хорош. * — Я знаю, * — усмехнулся он, глядя на мокрый живот. — Ты тоже кончил? * — в её голосе довольная, сытая улыбка. — С тобой невозможно удержаться. * — Приятно слышать. Во сколько приедешь? * — В восемь. * — Опоздаешь — накажу. * — Чем накажешь? * — Не скажу. Интрига. * Он усмехнулся, проводя ладонью по животу, собирая сперму. — Буду вовремя. * — Жду. И Сал? * — М? — Приезжай голодный. Не только до секса. Я соскучилась просто по тебе. * — По мне или по члену? * — По всему сразу. * — Она вздохнула. — Ладно, не смущай меня. До вечера. * — До вечера. * Он сбросил вызов и уставился в потолок, тяжело дыша. Рука была липкой, живот мокрым, но на губах играла довольная улыбка. Замечательная женщина. Умная, страстная, без иллюзий. Думает, что они просто два взрослых человека, которые встречаются для секса, когда свободны. И это правда. Почти. Она не знает только одного: что таких «просто девушек» у него — десятки. Что сегодня вечером он будет с ней, завтра утром — с Финой, если малышка не против повтора, а послезавтра найдёт кого-нибудь ещё. Но это её не касается. У них же «свободные отношения». Просто она думает, что свободные у обоих, но честные. А он думает, что честность — это когда никто не пойман. Падре лениво потянулся за салфеткой, вытирая живот, и довольно закрыл глаза. ___________________________ Тедески стоял у двери квартиры Алессандры с бутылкой дорогого «Бароло» в руке и смотрел на часы. 20:15. Пятнадцать минут опоздания — достаточно, чтобы разозлить. Достаточно, чтобы получить по заслугам. Он усмехнулся, нажимая на звонок. Внутри зашуршало. Щелкнул замок. Дверь распахнулась — и он вдохнул запах ее духов, тяжелый, сладкий, с нотками ванили и чего-то дикого. Алессандра стояла на пороге в шелковом халате цвета слоновой кости, распахнутом ровно настолько, чтобы увидеть ложбинку между грудей. Волосы распущены, глаза подведены, губы блестят. Она смотрела на него с холодным прищуром, скрестив руки на груди. — Бароло, — сказала она, глядя на бутылку, потом на часы у него на запястье, потом снова в глаза. — Дорогое вино. Надеешься задобрить? * — Приношу извинения, * — он шагнул внутрь, но она не отходила, заставляя его замереть на пороге. — Пятнадцать минут, Сальваторе. * — Знаю. * — Я ждала. * — Я тоже ждал. Весь день. * Она повела бровью, но в уголках губ дрогнула усмешка. С ней всегда было так — она читала его как раскрытую книгу, и это почему-то заводило сильнее, чем покорность молоденьких послушниц. — Раздевайся. Полностью. * Тедески поставил вино на тумбу. Не спеша, глядя ей в глаза, стянул куртку, повесил на крючок. Потом потянулся к пуговицам рубашки — расстегнул по одной, медленно, чувствуя, как ее взгляд скользит по его груди, по животу. Рубашка упала на пол. Джинсы следом. Трусы он стянул последними — и встал перед ней абсолютно голый, с членом, который уже наливался кровью от одной только игры в подчинение. С ней он позволял себе это. С ней он мог быть не сверху. Мог отдать контроль и просто чувствовать. — Повернись, * — скомандовала она. Он повернулся. Медленно, давая себя рассмотреть. Она оглядела его спину, ягодицы, потом снова лицо. — Красивый, * — выдохнула она, и в этом «красивый» не было девичьего придыхания — была взрослая, уверенная оценка женщины, которая знает, чего хочет. — Иди в гостиную. На стул. Она пошла вперед, не оборачиваясь, уверенная, что он последует. Он последовал. Как всегда с ней. В гостиной горел только торшер в углу, создавая полумрак. Алессандра указала на стул — обычный деревянный стул с высокой спинкой, стоящий ровно посередине комнаты. — Садись. * Он сел. Дерево было прохладным под горячей кожей, член уже стоял почти полностью, упираясь в пустоту. Это возбуждало — не столько само подчинение, сколько то, кому он подчинялся. Она подошла к нему сзади — падре слышал шорох халата, чувствовал запах духов. Что-то шелковое скользнуло по запястьям — она привязывала его к стулу. К спинке. Крепко, но не больно. — Але, что ты… * — Тсс. — ее пальцы коснулись его губ. — Ты опоздал. Ты хотел быть наказанным. Я права? * Он промолчал. С ней не нужно было объяснять — она всегда чувствовала. — Я права? * — повторила она, и в голосе появились стальные нотки, от которых у священника мурашки бежали по позвоночнику. — Да, * — выдохнул он. — Умница. * Она обошла стул и встала перед ним. Медленно, очень медленно развязала пояс халата. Ткань скользнула с плеч, упала на пол. Под халатом не было ничего. Алессандра стояла перед ним совершенно голая, освещенная теплым светом торшера. Сорок лет — но тело как у тридцатилетней, упругое, ухоженное, желанное. Кожа золотистая, грудь тяжелая, с темными крупными сосками, уже затвердевшими. Талия, бедра… и внизу — гладко. Идеально гладко, как он любил. Ни единого волоска, только нежная кожа, уже влажно блестящая в полумраке. Он сглотнул. Член дернулся, ударив по животу. — Я знаю, что ты любишь, * — усмехнулась она, проводя ладонью по гладкому лобку. Говорила она это без ревности, без подколок — просто констатировала факт. Они никогда не обсуждали других. Никогда не спрашивали. И это устраивало обоих. Она провела пальцами по себе, раздвинула складочки, показывая ему, какая она мокрая, готовая. Пальцы блестели в свете торшера. — Нравится? — спросила она, проводя ладонями по своему телу. — Смотри. Только смотри. Руками трогать пока нельзя. Она взяла себя за груди, сжала, выгнулась, запрокинув голову. Пальцы дразнили соски, кружили вокруг них, сжимали. Она тихо застонала — для него, глядя на него сквозь ресницы. — Але… — голос сел до хрипа. — Что, Сал? Хочешь меня? * — Ты знаешь. * — Знаю. * — Она улыбнулась порочно, по-взрослому, той улыбкой, которой не бывает у двадцатилетних. — Но ты привязан. И будешь сидеть и смотреть, пока я не разрешу иначе. Она опустила одну руку вниз, между ног, и Святой Отец видел, как двигаются пальцы, как она трогает себя, стоя в полуметре от него. Пальцы скользили по гладкой коже, входили внутрь, выходили, показывая ему, как ей хорошо. Второй рукой продолжала играть с грудью, дразня соски. — Я мокрая, * — выдохнула она. — Представляла тебя весь день. Как ты войдешь. Как будешь трахать меня. А ты опоздал. * — Прости, * — выдохнул он, дергая руками, проверяя узлы. Крепко. Она всегда знала, как завязать, чтобы не вырвался. — Не прощу. Пока не получишь свое наказание. * Она подошла ближе. Встала между его раздвинутых ног, почти касаясь бедрами его колен. Ее пальцы потянулись к его члену — медленно, мучительно медленно обхватили ствол, сжали. Он зашипел. — Какой ты у меня, * — прошептала она, поглаживая большим пальцем головку. Не спросила, для кого стоял. Не спросила, когда в последний раз был с женщиной. Это было неважно. Важно было только то, что сейчас — он здесь, с ней. — Але… — выдохнул он. — Молчи. * Она водила рукой медленно, дразняще, останавливаясь у самой головки, сжимая ствол, играя с яйцами. Он стонал сквозь зубы, дергался в путах, пытаясь податься бедрами вперед, навстречу ее ладони. — Але, пожалуйста… * — Что пожалуйста? * — она остановилась совсем, убрала руку. — Хочешь больше? * — Да. * — Попроси. * — Прошу. * — Как просят? * — Але, умоляю… * Она довольно улыбнулась и опустилась перед ним на колени. Вид обнаженной женщины с идеально гладким лобком, стоящей на коленях между его ног, с членом в сантиметре от ее губ — это было почти невыносимо. Сорок лет, а она могла быть и двадцатилетней девчонкой — если не знать, не видеть этой уверенности в глазах. Она смотрела на него снизу вверх, облизывая губы, и медленно, бесконечно медленно наклонилась. Ее язык коснулся головки. Легко, дразняще, едва-едва. Падре дернулся, застонав. — Тише, * — выдохнула она, и горячее дыхание обожгло влажную кожу. — Терпи. * Алессандра взяла его в рот — медленно, смакуя, втягивая по миллиметру. Губы сомкнулись у основания, язык работал снизу, дразня, лаская, сводя с ума. Она двигала головой в медленном, тягучем ритме, сжимая рукой то, что не помещалось, и смотрела на него все это время. Сал откинул голову, закусив губу до крови. Руки рвали узлы, но держали крепко. Он был полностью в ее власти — привязанный, беспомощный, с членом в ее горячем, влажном рту. И это было самым порочным, самым сладким наказанием в его жизни. С ней — единственной, кому он позволял это. Она остановилась на полувздохе. Выпустила его, облизала губы, поднялась. — Нравится наказание? * — Да, * — выдохнул он. — Это только начало, Сальваторе. У нас вся ночь. * Она улыбнулась порочно и снова опустилась на колени. Но на этот раз не взяла в рот сразу. Нет, Алессандра любила играть долго. Она провела языком по внутренней стороне его бедра — медленно, от колена вверх, к паху. Остановилась в сантиметре от яиц, дунула горячим воздухом на влажную кожу. Сал зашипел сквозь зубы, дернув бедрами вперед, но она отстранилась, усмехнувшись. — Нетерпеливый, * — прошептала она, и это прозвучало как ласка. — А я хочу попробовать тебя всего. Она лизнула другое бедро. Потом провела языком по яйцам — легонько, едва касаясь, обводя, дразня. Он сжимал кулаки за спиной, рвал узлы, но они держали крепко. Она знала свое дело. — Але… — выдохнул он. — Ммм? — Пожалуйста… * — Что пожалуйста? * — Возьми в рот. * — Так просят? * — Умоляю… * Она довольно хмыкнула и наконец взяла его. Глубоко. Сразу. Без предупреждения. Губы сомкнулись у основания, язык работал снизу, создавая такое давление, что у него потемнело в глазах. Она двигала головой в жестком, ритмичном темпе, сжимая рукой яйца, массируя, подстегивая. Тедески застонал в голос, запрокинув голову. Потолок расплывался перед глазами, мир сузился до точки между ног, до ее губ, до этого безумного, сводящего с ума ритма. Она остановилась на полувдохе. Выпустила, облизала головку, провела языком по уздечке — раз, другой, третий. Подула. И снова взяла — медленно, глубоко, смакуя. — Ты такой вкусный, * — выдохнула она, на секунду отрываясь. — Я могла бы делать это вечность. * — Делай, * — выдохнул он. — Не останавливайся. * Она усмехнулась и подчинилась. Она брала его долго, мучительно долго. Меняла темп, глубину, угол. То сосала быстро и жестко, доводя до грани, то замедлялась почти до остановки, заставляя скулить от нетерпения. Пальцы гладили яйца, живот, бедра, поднимались выше, дразнили соски на груди. — Але, я сейчас… * — выдохнул он, чувствуя знакомое натяжение внизу живота. Она остановилась. Резко. Выпустила член и поднялась, глядя на него сверху вниз. — Нет, * — сказала она просто. — Не сегодня. * — Что? * — Ты опоздал. Ты будешь просить. Долго. * Она развернулась и медленно, покачивая бедрами, отошла к комоду. Облокотилась на него, выгнув спину, и начала трогать себя — глядя прямо на него. Пальцы скользили по гладкому лобку, входили в мокрую плоть, выходили, показывая ему, как ей хорошо. — Але… — выдохнул он с мольбой. — Что, Сал? Хочешь трахнуть меня? * — Да… * — Тогда смотри. И проси. * Она кончала долго, красиво, театрально — для него. Стонала, выгибаясь, запрокинув голову, и он видел все — каждое движение пальцев, каждую дрожь тела, каждый спазм. Когда отпустило, она подошла к нему, мокрая, пахнущая сексом, и села на него сверху — лицом к лицу, на колени. Его член уперся в ее живот, но она не впускала. — Поцелуй меня, * — приказала она. Падре потянулся губами — и она дала себя поцеловать, глубоко, страстно, с привкусом ее собственного возбуждения. — Але, пожалуйста, * — выдохнул он в ее губы. — Я не могу больше. * — Не можешь что? * — Терпеть. * — Тогда скажи это правильно. * — Возьми меня. Пожалуйста. Трахни меня. Я твой. * Она улыбнулась довольно, приподнялась на коленях, направила его член в себя и медленно, мучительно медленно опустилась. Он застонал в голос, чувствуя, как тугое, горячее нутро сжимается вокруг него. Она двигалась медленно, дразняще, играя бедрами, сжимая мышцы, выжимая из него стоны. — Ты мой, * — выдохнула она, глядя в глаза. — Скажи это. * — Твой. Я твой. * — Хороший мальчик. * Она ускорилась. Села на нем жестко, глубоко, ритмично, вбиваясь в него так, что стул скрипел под ними. Руки она завела ему за голову, пальцы сплелись с его волосами, дергая, подстегивая. — Кончи в меня, * — выдохнула она. — Кончай сейчас. * — Але… да… * Он кончил глубоко внутри нее, с рыком, с дрожью, с ощущением, что теряет сознание от накала. Она ловила его оргазм, сжимаясь вокруг, продлевая, выжимая до последней капли. Потом рухнула на него, обмяклая, тяжело дышащая, уткнувшись лицом в шею. — Нравится наказание? * — прошептала она. — Да, * — выдохнул он. — Это только начало. У нас вся ночь. *