.

Еду в Ростов в плацкарте. Там меня ждёт пустая квартира и цветок, который я забыла на подоконнике в зале. Вероятно, он уже не жилец. За окном темно. Изредка мелькают фонари. Он как-то быстро ушел. Почему? Почему я его вспоминаю? Грубый. Заносчивый. Невыносимый. Мимо прошла женщина с тяжелым вздохом — за ее ногу цеплялся ревущий ребенок. Суета… Отворачиваюсь. Всё же что-то случилось. Не бывает чтобы люди просто так себя вели. «Гондон!» — рычит мужик в соседнем отсеке. Его собутыльник орет в ответ что-то нечленораздельное. На темном стекле появились капли. Снова дождь. Тихий-тихий, его не слышно за звуком поезда. «Гондон блять куда ты дел его??!». Визг стекла и бубнёж. «Гондон», — думаю я. «Он просто мразь и ничего более». Решив это окончательно, прикусываю язык. «Или нет?» Сон выключает тело, ему надоела бессонница. Он бунтует против такого режима. Он Красная армия, которая все-таки одержит верх. Резко просвистывает поезд и меня от неожиданности встряхивает — слишком неожиданно. Голова тонет в подушке. Всё решится само. Это вне моих сил. Нужно просто постараться забыть (не забыться!). Заевшая пластинка крутит старые мысли. Жарко, снова холодно, бросает в дрожь. Я иду по улице, которой нет конца. Она прямая, но много препятствий, проводов. Это ЖД пути. Рабица и ограды. Я бегу. Пою песню, найденную в сознании случайно. Не помню слов, но она моя. Она помогает жить. Толпа. Они светятся недобрым. Их цепкие руки хватают, пытаются разорвать одежду. Вырываюсь. Сзади вопли погони, крики, смешанные с безумным смехом. И тут меня кто-то останавливает. Поднимаю со страхом глаза — это он. Его лицо в крови. Бурые потоки стекают по телу. Лицо изрезано. Крик тонет в пустоте — он молча смотрит. Его душа болит, его уставшие глаза будто просят — не уходи, не бросай, помоги. — Девушка! Ваша станция! — Что? — Ростов-Главный! На выход. Может я спешу?