Часть 4

Можешь ли ты вспомнить начало? Когда всё началось? Когда ты родился? У тебя есть первое воспоминание? Есть ли у тебя хоть что-нибудь? «Я как отражение в зеркале. Непонятное пятно, вдруг появляюсь в зеркале, и исчезаю. Если никто к зеркалу не подойдёт, никого и не будет. Так кто же я, а кто — подходит к зеркалу? И значит ли это, что я ненастоящий?» У Лёши были странные чувства, будто бы качка на корабле; его мутило. Далеко виднелось тусклое окно, оттуда кричали люди. Лёшу положили на какие-то носилки. Он очень смутно понимал, что происходит. Укол; после него Лёша, кажется, совсем потерял сознание. Ему снился странный долгий сон про… Про что — Лёша забыл сразу после неприятного пробуждения. Знакомый неестественный свет раздражал глаза. Хотелось снова уснуть. «Я не чувствую своего тела. Есть ли у меня тело? Кажется, что его нету. Где ж тогда Я? Где…» Лёша чувствовал себя частью темноты, пустоты. Он растворялся в этой пустоте, находясь на грани безумия. Где эта грань? И значит ли, что сумасшедшие больше не имеет границ? Или больше ничего не имеют? Может быть, это одно и тоже. От всех этих мыслей становилось противно. Не очень давно Лёша вёл дневник, куда записывал всякие свои «умные» мысли… Он бы и эту пафосную ахинею туда записал, но сейчас Лёша даже головы повернуть не мог. Да и дневник он сжёг. Стыдно стало. -… месяца уже прошло… Он ведь проснётся? Скажите пожалуйста… Он не умрёт? Всхлипывания незнакомой девушки доносились, похоже, из коридора. — Не беспокойтесь, у него не такие тяжёлые травмы… Да он всего неделю в коме, всё под контролем, со дня на день он должен проснуться, вы только не переживайте. Лёша услышал, как в палату открыли дверь. А потом увидел над собой опухшее от слёз лицо, совсем ему не знакомое. Лицо истерично обрадовалось, зарыдало, загосподибожемойкало… Какая неприятная ситуация. Еле шевеля губами, Лёша спросил: — Простите, уважаемая… Мы знакомы? Видимо, Лёша очень расстроил девушку. Она рыдала возле его койки, пока доктор лепетал про амнезию, про то, что это, скорее всего, временно, а потом догадался вывести её из палаты, и проводить успокоительные процедуры в коридоре. Странно: Лёша вообще не помнил её, хотя память у него вроде как осталась. — А это… Чтобы жизнь мёдом не казалась. Но тебе понравится. — Ай! Вы вообще… О чём? Лёша не заметил, как в палате снова появился доктор. — Удивительно! У меня, конечно, тоже бывают провалы в памяти… Кстати, я уже это говорил. Мы же договорились без формальностей. Лёша сразу вспомнил свой сон — если это был сон, конечно… — Григорий. Ты — Григорий. Гриша улыбнулся. — Ну вроде Григорий, да. Но вернёмся к нашему разговору, пока вместо разговора не вернулся доктор. — Да, кстати об этом… — Не сейчас. Сейчас — расскажу тебе кое-что. Слышал притчу про Будду и Астролога? Вопрос риторический, знаю, что не слышал. А ведь поступил на религиоведа… Ну ладно, слушай: Однажды астролог шёл по берегу реки и увидел следы на песке. Этот астролог возвращался из Каши, где он постигал великое искусство тайных знаний на протяжении долгих пятнадцати лет и достиг больших успехов в предсказаниях. Разглядывая следы на песке, астролог пришёл в недоумение, ведь, согласно его книгам, следы эти должны были принадлежать владыке Вселенной Чакравартину. Однако следы вели в бедное селение, и астролог засомневался в правильности выводов — зачем владыке идти босиком в какую-то глухую деревушку? Неужели книги врут? И астролог поспешно направился по следам на песке. Они привели к дереву, под которым сидел нищий в лохмотьях. Это был Будда Просветлённый. Глаза его были закрыты. Подойдя к нему, астролог растерялся ещё больше — он видел нищего, но понимал, что этот человек по сути своей — царь. И астролог обратился к Будде с такими словами: — Помоги мне рассеять мои сомнения. Долгие годы я провёл в Каши, изучал искусство предсказаний. Я считал, что постиг все тайны, и вот теперь передо мной ты, и я потерял уверенность в своих знаниях. Знаки на песке говорят мне, что ты — владыка Вселенной Чакравартин, а вижу я перед собой нищего. Если ты и впрямь нищий, я сожгу свои книги — ведь столько лет они обманывали меня, и, читая их, я потратил зря свою жизнь. Скажи мне, кто ты, молю тебя! Будда открыл глаза и сказал: — Я понимаю твоё удивление, но книги сжигать не нужно. То, чему они научили тебя, будет справедливо по отношению к сотням тысяч. Но сейчас тебе повстречался тот один, к которому твои книги неприменимы. Поэтому не расстраивайся — ведь больше такой не встретится тебе на пути. Не бросай свои книги в костёр. — Но как же ты стал непредсказуемым? Открой мне свою тайну, — взмолился астролог. — Я не совершал одну и ту же ошибку дважды, я был внимательным, поэтому я стал человеком, я больше не машина, поэтому меня нельзя предсказать. Ни я, ни ты не знаем, что произойдёт со мной через мгновение. И никто другой этого не знает. Гриша замолчал. — Ии… К чему это всё? — Пх, да просто так рассказал, притча классная. Да не, шучу, не просто так. Я — это непредсказуемый нищий, человек среди машин. И у одной машинки сбились шестерёнки. У тебя. Перестаёшь ли ты от этого быть предсказуемой машиной? — Стой, погоди, ты несёшь какую-то лютую конспирологическую херню… И ты что-то говорил про книги там… Ну где я был… Ну… Во сне? — Ах, да… Вот, что бывает, когда автор совершенно безграмотный и неопытный, всё приходится объяснять мне. Даже на саму книгу времени не хватает. Извини, это я так, ворчу. В общем, ты, вроде как, литературный персонаж. В широком смысле. В подробности сейчас вдаваться не буду, а то читать не интересно будет. Должен же кто-то за этим следить. Так вот, ты — персонаж, а я — независимый посредник между авторской вселенной и автором. Опять же, если в подробности не вдаваться… Поговорить, что ли, с автором?