Пролог

Капли дождя назойливо барабанили по крыше огромного особняка. К его парадному входу быстрым шагом приближался мужчина. На руках он бережно нёс спящую девочку лет пяти. На её розовых щёчках, блестевших в свете фонарей, застыли мокрые дорожки от слёз. Он открыл тяжёлую дверь и бесшумно скользнул внутрь. Тусклый свет с кухни освещал небольшой коридор, обволакивая тёплым сиянием знакомые очертания мебели. В проёме тут же возникла женщина, её взгляд, полный тревоги, упал на брюнета с малышкой на руках. — Фугаку... Микото подошла к мужу и осторожно приняла из его рук ребёнка, прижав маленькое тьхое тело к себе. — Она плакала всю дорогу, — глухо проговорил мужчина, снимая промокший плащ. Он небрежно повесил его на вешалку и убрал в шкаф. — Уснула, только когда мы уже подъезжали. Видимо, окончательно выбилась из сил. Его руки слегка дрожали, плечи и всё тело были скованы стальным напряжением. Мысли вихрем проносились в голове, сменяя одна другую, снова и снова прокручивая тот ужас, что ему довелось увидеть. Его лучший друг, почти брат, погиб вместе со своей супругой. Фугаку видел их обезображенные, набухшие от воды тела, когда пришлось идти на опознание. Трое суток их машина пролежала на глубине. От воспоминаний о том запахе к горлу подкатил комок тошноты. Учиха побледнел, прислонился спиной к шкафу и с силой провёл ладонью по лицу, зарывая пальцы в тёмные волосы. — Завтра приедут их родители, — проговорил он, сжимая виски. — Думаю, будет правильно разместить их у нас и оказать всю возможную поддержку. — Конечно, дорогой, — Микото нежно дотронулась до щеки спящей девочки. — Они... они точно нам отдадут её? — В её взгляде, брошенном на мужа, читалась робкая надежда. — Да. Госпожа Хивари сама предложила. Остаётся только вопрос с органами опеки, но мы решим это позже, — Фугаку направился в сторону своего кабинета и, зайдя внутрь, закрыл дверь. Ему нужно было побыть одному. Осмыслить произошедшее. Принять то, что уже не изменить. Он не был сентиментальным человеком и всегда старался сохранять ясность мысли, но сегодня судьба ясно дала понять, что существуют чувства, перед которыми не устоять. Даже такой человек, как он, может познать леденящий страх, горечь невосполнимой утраты и жгучее сожаление о несказанных словах и несделанных делах. Жизнь ещё никогда не испытывала его на прочность так жестоко. Он был не готов нести эту разъедающую душу боль. Сев за массивный стол и откинувшись в кресле, Фугаку закрыл глаза, пытаясь унять учащённый стук сердца. Единственное, что он теперь мог сделать для покойного друга, — позаботиться о его крошечной дочери. Эта мысль возникла почти сразу, как только шок от новости начал отступать. Девочка, оставшаяся один на один с миром, нуждалась в заботе и безусловной любви. Бабушка и дедушка, несмотря на всю свою привязанность, из-за возраста вряд ли смогли бы дать ей всё необходимое. А он и Микото — смогут. Они обеспечат наследницу клана Хигураши будущим. Они подарят ей дом.

***

Микото отнесла малышку в спальню. Осторожно положив её на большую кровать, она сняла с девочки промокшую осеннюю куртку. Густые пряди волос цвета молочного шоколада рассыпались по подушке, из-за чего та во сне морщила носик и сбивчиво вздыхала. Женщина укрыла ребёнка тёплым одеялом, села рядом и отодвинула с её лица непослушные локоны. — Маленькая моя, — её тихий, дрожащий голос нарушил тишину комнаты, а на глазах выступили предательские слёзы. Микото обещала себе держаться, но, глядя на хрупкое дитя, оставшееся сиротой, не могла сдержать нахлынувшей жалости. Смахнув слезу, она прилегла рядом и обняла спящую девочку. — Юми... мы позаботимся о тебе.

***

Ночь уступила место хмурому утру, но тучи наконец рассеялись, уступив клочкам бледно-голубого неба. Практически не сомкнув глаз, Микото, пряча зевоту, готовила на кухне завтрак. Перекладывая на тарелки золотистую глазунью, она торопливо накрывала на стол. Первым на кухню сошёл Фугаку. Тёмные круги под глазами и слегка помятый вид красноречиво говорили о бессонной ночи. — Кофе? — Брюнетка взглянула на него через плечо, не прекращая хлопот. — Не откажусь, — подойдя к жене, Фугаку обнял её за плечи и коснулся губами виска. — Юми ещё не проснулась? — Нет, я оставила её с Киоко-сама. Та присмотрит, а нам сначала нужно поговорить с мальчиками, — Микото поставила перед мужем дымящуюся кружку и, облокотившись о столешницу, сделала глоток из своей. Фугаку сел и последовал её примеру. Горячий напиток обжигал губы, но не мог прогнать тяжёлые мысли. Разговор с сыновьями нужно было выстроить максимально чётко и бережно. На кухне показался старший сын, а следом, словно юркий котёнок, забежал младший. — Доброе утро, — десятилетний мальчик деловито подошёл к своему месту и отодвинул стул. Второй, лет пяти, обогнул стол и, обхватив Микото за ноги, сияюще посмотрел на неё снизу вверх. — Мамочка, доброе утро! — Затем он развернулся к отцу. — И тебе доброе утро, папа! Глава семейства сдержанно кивнул, продолжая пить кофе. Микото взяла младшего на руки, усадила за стол, поцеловав в макушку, и по пути ласково потрепала по волосам старшего. — Приступайте, пока не остыло, — женщина села рядом с мужем, и семья приступила к трапезе. — Итачи, Саске, — привлёк их внимание Фугаку. Его взгляд скользнул сначала по лицу старшего, затем младшего. Микото взволнованно сжала под столом его руку, опасаясь реакции детей. — Вчера... выяснилось, что мой друг и его жена погибли в аварии. — Отец, ты говоришь о Кацу-сане? — Взгляд Итачи мгновенно стал сосредоточенным, он отложил приборы. Мальчик знал, насколько этот друг был дорог отцу. Фугаку молча кивнул. Саске, не до конца понимая нависшее напряжение, но чувствуя его, тоже перестал есть. — Через пару дней состоятся похороны. Мы с матерью хотим помочь их родителям, — Фугаку перевёл взгляд на Микото. — Поэтому сегодня к вечеру к нам приедут гости. Прошу вас: проявите сочувствие и уважение. Ведите себя достойно, помните — у людей горе. Братья переглянулись и в унисон кивнули, принимая на себя груз ответственности. Саске вдруг соскочил с места, подбежал к отцу и крепко обнял его. — Пап, мы поможем, — проговорил он, уткнувшись лицом в плечо. Фугаку, слегка удивлённый, приобнял сына и посадил к себе на колени. Микото ласково погладила Саске по голове и встретилась взглядом со старшим сыном. Взгляд Итачи был твёрдым и понимающим. — И ещё кое-что, — на выдохе добавила Микото. — У Кацу и Хиён осталась дочь... Юми. Её бабушка с дедушкой попросили нас с отцом взять девочку под опеку. Они боятся, что в их возрасте не справятся... а вы ведь всегда хотели сестрёнку? На лицах детей отразилось изумление. Саске тут же соскользнул с колен отца и отступил на шаг. — Не хочу я такую сестрёнку! — фыркнул он, сердито скрестив руки на груди и вздёрнув нос. Итачи одёрнул его за руку. — Саске, почему? — Микото встала и, присев перед сыном, взяла его за руки. — Нам не нужна сестрёнка! — всхлипнул мальчик. Из глаз потекли предательские слёзы — сработала детская ревность, страх, что любви достанется кому-то другому. Взрослые понимали это с полуслова. Микото притянула сына к себе и обняла. — Саске, я всегда считал, что ращу мужчину и защитника семьи. А оказывается, ты просто эгоист, — строго проговорил Фугаку, и его взгляд, холодный и неодобрительный, заставил мальчика съёжиться. Саске вытер глаза кулаком. — Кто... кто такой эгоист? — Тот, кто думает только о себе, — кратко пояснил Итачи. Он встал, подошёл к брату и, потрепав его по уже взъерошенным волосам, обратился ко всем сразу: — Мы позаботимся о Юми. Так ведь, Саске? Младший лишь невнятно «угу»кнул и прижался к матери. Та, успокаивающе гладя его по спине, понимала — ему потребуется время. Старший же, как всегда, поражал своей не по годам рассудительностью. Итачи сначала вникал в суть, а уже потом делал выводы. И когда решение родителей было окончательным, он принимал на себя часть ответственности, желая помочь, или, по крайней мере, не мешать. — Микото-сан, — в дверях кухни появилась гувернантка Киоко, женщина средних лет со строгой осанкой. — Машина для наследников будет готова через пятнадцать минут. — Слышали, дети? Быстро собирайтесь, — кивнула Микото, отпуская Саске.

***

День выдался тягостным. Приехавшие родители погибших, разбитые горем, наполняли дом тихим отчаянием. Но хуже всего были детские слёзы — тихие, безутешные, скатывающиеся по щекам маленькой девочки, которая, несмотря на возраст, уже понимала, что осталась одна. Юми открыла глаза и зажмурилась от яркого света, заливающего незнакомую комнату. Она медленно села и огляделась. Пространство было большим, уютным, в тёплых пастельных тонах. Сама она лежала на огромной кровати под мягким одеялом. — Проснулась, хорошая моя? — В комнату вошла молодая женщина. Юми уставилась на неё, и в её изумрудных глазах мелькнуло недоумение. — Вы... Микото? Подруга мамы... — Девочка напряглась. Ей отчаянно хотелось верить, что вчерашний кошмар — всего лишь дурной сон. Чтобы не было того страшного звонка, не было рыдающей бабушки на пороге дома, где стояли полицейские... — Я очень рада, что ты меня помнишь, — Микото села на край кровати. Её взгляд был печальным, полным того самого сочувствия, что появляется у каждого, кто теряет близких. Она осторожно обняла девочку и почувствовала, как маленькое тело задрожало. Послышались всхлипы. Юми вцепилась в неё, не в силах сдержать слёз, — окончательное подтверждение, что это не сон. Она вспомнила, как после страшной новости стало плохо бабушке, как приехал друг отца и забрал её, как они ехали в машине, а она всё плакала и плакала от страха и беспомощности. Тяжесть давила на виски, голова раскалывалась. В какой-то момент она уснула — во сне не было этой боли. И сейчас ей хотелось лишь снова провалиться в небытие, чтобы заглушить разрывающую изнутри пустоту. Кто мог подумать, что такое маленькое существо способно вынести столько горя? Микото надеялась, что детское сознание защитит её, но когда тихие слёзы переросли в беззвучную истерику, надежда угасла, оставив лишь горечь и бессилие. Юми не выходила из комнаты, отказывалась от еды и молчала. Лишь через пару дней, в день похорон, она покинула своё убежище и вместе с бабушкой и дедушкой отправилась в храм. Всё вокруг было чёрным. Все плакали. Множество незнакомых людей подходило к ней с одними и теми же словами: «Бедный ребёнок», «Наши соболезнования»... От этого не становилось легче. Напротив — хотелось, чтобы они все замолчали. Не хотелось видеть алтарь с улыбающимися на фото родителями, усыпанный цветами и озарённый пламенем свечей. Не вынеся этого зрелища, Юми просто сбежала. Она дошла до небольшого парка и села на скамейку. Тёплые осенние лучи дарили последнее перед сумерками тепло. Изумрудные глаза следили за прохожими: мужчина выгуливал собаку, девушка занималась пробежкой, парочка неспешно прогуливалась, наслаждаясь вечером. Все казались такими беззаботными, живущими своей обычной жизнью. Сердце снова болезненно сжалось. Юми запрокинула голову, глядя в небо, и тихо всхлипнула. — Зачем ты убежала? — Рядом на скамейку сел мальчик, вынуждая её обернуться. Его ониксовые глаза внимательно изучали её лицо. Юми вздрогнула. Тёмные волосы, собранные в короткий хвост, чёткие, благородные черты лица. Он был явно старше. — Ты кто? — она вытерла щёки. — Я первый задал вопрос, — он слегка нахмурился. — Отвечай. — Не буду я тебе отвечать! — девочка вскочила, намереваясь снова бежать. — Стоять, — Итачи ловко поймал её за руку. — Мы возвращаемся. — Не пойду я с тобой! — Юми начала вырываться, пытаясь ударить его по руке. Он развернул её к себе, слегка приподняв бровь. — И чего ты дерешься? — его хватка стала крепче. — Я же тебя не бью. Девочка зло смотрела на него, продолжая вырываться. Тогда он перехватил её вторую руку, обездвижив, а в следующее мгновение просто крепко обнял. Юми замерла в ступоре, широко раскрыв глаза. — Хватит, — тихо сказал он, отпуская её, но продолжая держать за плечи. — Юми, пока никто не хватился, давай вернёмся. Все волнуются. Твоим бабушке и дедушке сейчас и так тяжело, не заставляй их переживать ещё сильнее... Малышка смотрела на него в недоумении. Какое ему дело до неё? И откуда он знает её имя? Итачи, казалось, прочитал немой вопрос в её зелёных глазах. — Меня зовут Итачи. Я сын Фугаку, — он осторожно провёл рукой по её растрёпанным волосам. — Теперь пойдёшь со мной? А то нам обоим достанется за самовольную отлучку. Этот довод сработал. Мысль, что из-за неё этот странный мальчик может получить нагоняй, заставила Юми сдаться. Ей стало стыдно за свою грубость. — Прости, — пробормотала она, идя следом. — А? — он обернулся. — За то, что ударила... — Если бы в моё пространство так же внезапно вторглись, я бы, наверное, тоже побил, — уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, и он протянул ей руку. Юми неуверенно взяла её, всё ещё смотря на него с недоверием. Вернувшись к храму, они увидели, что парковка почти опустела. Люди разъезжались, оставляя этот тяжёлый день позади. — Нии-сан! — со стороны входа к ним побежал Саске. Он замедлил шаг, увидев, что брат идёт за руку с незнакомой девочкой. Итачи отпустил её руку, и в этот момент младший бросился обнимать его, показывая Юми язык. — Это мой братик! — Саске... — старший дал ему легкий подзатыльник. — Я и не претендую, — фыркнула шатенка и направилась к группе взрослых у входа. Подходя ближе, она уловила обрывки разговора своей бабушки с главой клана Учиха. — Фугаку-сан, спасибо вам за всё. Мы бы одни не справились, — пожилая женщина печально посмотрела на подошедшую внучку. — Юми, иди ко мне. Фугаку перевёл взгляд на девочку в траурном чёрном платье. Совсем не детский цвет, — мелькнуло у него в голове. — Знай, что ты всегда можешь приехать к нам, — бабушка взяла её за руку. — Мы любим тебя и хотим, чтобы у тебя была настоящая семья. — Она посмотрела на Фугаку. — Я знаю, родителей не заменить. Но я уверена, Микото и Фугаку подарят тебе надежду на будущее. — Хивари-сама, для нас большая честь оказать такое доверие, — Фугаку почтительно склонил голову. Затем он присел перед девочкой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Юми. Я вряд ли смогу заменить тебе отца, а Микото — мать. Но хочу, чтобы ты знала: у тебя теперь есть семья. Есть дом. Есть мы. Мы с мальчиками будем защищать тебя, поддерживать и оберегать. Всегда. Девочка всхлипнула, ощутив, как сильные руки обнимают её. Она обвила его шею и разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо. Неподалёку стояли братья, наблюдая за сценой. Боль этой хрупкой девочки отзывалась в сердце каждого. Даже Саске почувствовал неловкий комок в горле, вспомнив свои утренние слова. Он потупил взгляд. — Нии-сан, мне стыдно, — прошептал он. — Не за что, — Итачи положил руку ему на плечо. — Ты просто не любишь делиться тем, что твоё. Но иногда стоит попробовать. Этот бесконечно долгий день наконец подошёл к концу, унося с собой часть острой боли, но оставляя тихую, ноющую пустоту. Семья Учиха вернулась в свой особняк, пополнившись новым, совсем маленьким членом семьи — девочкой, чьи волосы цвета молочного шоколада рассыпались по плечам мягкими волнами, а глаза, иссиня-зелёные, как глубины океана, смотрели на мир с робкой надеждой и непролитыми до конца слезами.