Blooming Flowers

      Музан не любил цветы.       Он не мог понять одержимости жены цветами. Рей ухаживала за ними, поливала, делала наброски в своём блокноте, прятала их за пазуху его рубашки, плела цветочные короны для их дочери, а когда они увядали, она запечатлевала их в книгах, в своём дневнике, в его записных книжках.       Он никогда не понимал этого — какую ценность имеют увядшие цветы? Они уже потеряли свою красоту, свой аромат. И всё же Рей собирала их, хранила и никогда не выбрасывала.       — Цветы делают меня счастливой, — сказала она ему, встретив его непонимающий взгляд, когда аккуратно расставляла очередную вазу с маргаритками.       Он закатил глаза, но поддакнул ей, оставив полевые цветы на ее столе и в сумке.       Видеть лучезарную улыбку Рей, ярче любого солнца, когда он вплетал фиалку в её волосы, стоило того.       Музан не любил цветы.              Глициния была прекрасна. Пурпурные деревья создавали иллюзию рая, но от их запаха першило в горле, кожа таяла.       Глициния была ядом. А яд был смертелен даже для демонов.       Музан не любил цветы.       Потому что они напоминали ему о нём самом. Когда он был человеком, давным-давно. Их существование было временным — красота увяла, краски поблекли, а аромат превратился в ничто. Они были бессмысленны.       Цветы были бесполезны. Слабы. А он не любил слабости.       Музан не любил цветы.       Он их не любил.       Потому что это были не голубые паучьи лилии. Потому что они были ему не нужны.       Голубая паучья лилия, казалось бы, никогда не цвела, никогда не существовала, и все же он искал её. Тысячи лет. Цеплялся за надежду, бродил по Японии, заставлял демонов и людей искать её днём и ночью.       Искал цветок, который, казалось, никогда не расцветёт.       Когда Акеми, благоухающая солнцем, вернулась домой с прогулки по полям со своей матерью, держа в руках букет цветов, он постарался не закатить глаза.       — Папочка, это для тебя! — Акеми хихикнула, её глаза заблестели. На щеке у неё было грязное пятнышко, и он наклонился, чтобы вытереть его.       — Они прекрасны, милая, — пробормотал он. Он наблюдал, как Рей повесила шляпу и пошла искать вазу. Корзина, полная подсолнухов, свисала с её руки.       Ваза с цветами стояла на его столе. Музан наблюдал за этим, не понимая, почему люди так ими увлечены.       Он выбрал один из них из букета…       Голубая паучья лилия… цветок, который никогда не распускался при лунном свете…       Музан не любил цветы…       Кроме одного…