***

По краю тротуара, периодически залезая на бордюр, плелась тонкая фигурка в расстёгнутом пальто. То, что человек шёл в февральскую пургу расхристанный, Александр предположил, исходя из вида висящего на одном плече шерстяного длинного шарфа и почти сползших с плеч рукавов, скрывающих кисти рук. Оттуда же выглядывала ручка сумки, выполняющей работу за нерадивых дворников, по крайней мере, асфальтовую дорожку в снегу она проделывала вот уже который метр. Не то чтобы благотворительность была ему совсем чужда, но тратить время в собственный день рождения, чтобы поработать таксистом?... Кристина, раскладывая картишки, из раза в раз намекала, что ему следует делать больше добрых дел. Карму там почистить, грехи отмолить, снискать благословение божеств, чакры открыть. Или закрыть? А, к чёрту! - Вас подвезти? - Поравнявшись с заносимой снегом фигурой, Воропаев опустил окно с пассажирской стороны и выглянул. Девчонка, возможно, даже школьница, судя по косичкам с ленточками, что глянула на него как на пустое место, словно не понимая, что с ней вообще кто-то заговорил. Румяное лицо, огромные потерянные глаза, дрожащая нижняя губа - словом, дама в беде. - Э-и-кх, - издала невнятный звук она, оглядываясь. Воропаев потянулся и открыл дверь с её стороны. - Садитесь, погода лучше не станет. А я вроде как не маньяк. У неё точно случилась какая-то драма, потому что в машину к незнакомому мужику, который вполне мог бы воспользоваться разбитым состоянием попутчицы, она залезла слишком быстро и беспечно. - Музыку включить? - Пока незнакомка, шурша промокшим пальто, устраивалась на сидении, потянулся к автомагнитоле Александр, но голова с косичками отчаянно затряслась. - Не надо!... Не надо музыки, ничего не надо... - Девочка, видимо, сама испугалась своего вскрика - сжалась, затихла, вцепилась в свой шарф. Ладно. - Из-звините, если хотите, то, конечно, включайте, это же ваша машина, и вообще вы меня не слушайте, не обращайте внимания, я не в себе, настроение просто не очень, а так у меня ничего не случилось, совершенно ничего, спасибо за беспокойство, очень приятно, у меня всё хорошо, мне нормально, вечер такой замечательный, погода чудесная, я люблю снег, у меня даже день рождение зимой, правда, в декабре, мне будет двадцать один, буду отмечать с родителями, как всегда, и с Колькой, это мой лучший друг с пятого класса, мы даже сейчас учимся вместе, представляете, он всегда мне помогал, он вообще замечательный и умный, и он меня предупрежда-а-а-ал... И разрыдалась. Опустив голову, зарывшись лицом в лацкан своего потрёпанного пальто, заревела до опухшего носа, сиплых хрипов, непроходящего в глотку кислорода, оглушительного шмыганья и воропаевского уставшего взгляда в невидимую камеру. Где-то точно она должна быть запрятана, и его снимают без ведома. Это точно какой-то розыгрыш - то ли от судьбы, то ли от собственной дурной башки. Может быть, от так и не вытравленного человеколюбия: где-то очень глубоко, в микродозе оно у Александра было. Тронувшись - с места и, вероятно, в детстве головой (а он всё на старшую сестру гнал!) - Воропаев пихнул попутчице бутылку воды на колени: - Выпейте. - Что это? - Высунула из-за ладоней распухший нос девчонка, с подозрением глядя на «Бон Акву». - К сожалению, просто вода без газа. - Сейчас бы другой прозрачной жидкости накатить, но он за рулём, да и водку в принципе не любит. В некотором смысле атмосферу в салоне автомобиля можно было даже назвать уютной: греющая печка, бушующая погода за окном, приятный ненавязчивый аромат имбирной выпечки - освежитель для машины, символизирующий маленькую воропаевскую слабость и периодически напоминающий позавтракать, ибо вылетать из дома на энергии одной чашки кофе Александр привык, но здоровью это не способствовало. Особенно, психическому, особенно - у его коллег в Министерстве. В целом, день у Александра выдался неплохой, впереди его ждал вкусный ужин, торт со свечками - в магазине остались только слегка детские фигурные 2 и 7, но главным в торте был вовсе не цветной воск. - С-спасибо, - хрюкнула рядом незнакомка, звучно высморкалась в бумажный платочек и дрожащими пальцами открутила крышку. - Простите, пожалуйста... - Вы так больше не будете и родителям я вашим не нажалуюсь, - продолжил за неё Воропаев, пользуясь моментом небольшой пробки, чтобы рассмотреть пассажирку получше. Надо же, двадцать один... Впрочем, все в этом возрасте выглядят юно, Александру до сих пор иногда пиво без паспорта не продают. Даже когда он ползёт к кассе помятый и небритый. Очки на ней были забавные - круглые как у Леннона, а одежда - где-то между Мымрой из «Служебного романа» и салемской сумасшедшей, отлично вписывающейся в колорит того самого колдовского города и оставившей синяк на ноге путешествующего студента Воропаева метко брошенной пивной банкой. Наивные детские косички, конечно, шли вразрез с обеими вдохновительницами, но Воропаев модным критиком не нанимался. - Как вас зовут? - Катя, - в последний раз шмыгнула носом девочка... нет, девушка и подняла на него взгляд изрядно покрасневших светло-карих глаз. - А вас? - Александр. По какому поводу выбрали столь чу́дное время для вечернего променада? - Воропаев кивнул головой на лютующий февральский вечер. - Зимняя сессия уже прошла, если бы завалили её, давно бы своё отплакали... Выгорание, кризис, парень бросил? Она закрылась обратно. Ажурные створки раковины захлопнулись, распухший нос отвернулся к окну. Значит, парень. - А вы психолог? - Буркнула Екатерина недовольно, перебирая пальцами бахрому на своём шарфе. Александр усмехнулся. - Упаси боже! Просто жизненный опыт и логика. - На последнем слове розовое круглое ушко новой знакомой заинтересованно дёрнулось. - Вы сами сказали, что хроническая отличница, значит, что-то завалить не могли, да и вряд ли вас подобное довело бы до истерики. Такие, как вы, обычно доводят до истерики преподавателей, выбивая из них нужную оценку. - Я никогда и ничего не выбивала! - Явно искренне оскорбилась девушка и всё же развернулась к нему, сверкая стёклами очков. - Я всегда добивалась нужных оценок своим трудом и знаниями! - Поэтому рыдали вы не из-за академической неуспеваемости. - Послушно кивнул Воропаев, руля по заснеженной дороге. - Родители у вас живы и, судя по рассказу, вы с ними в хороших отношениях. Друзья тоже есть... Вы молоды, умны и красивы, так от чего ещё вы можете плакать? Chercher l'homme. - Произношение у вас отвратительное, - не простила ему его французский Екатерина и поморщилась. - Вы... не правы. - Вас бросила девушка, а не парень? Кристина как-то заявила, что разбитое женщиной сердце восстановлению не подлежит, в отличие от разбитого мужчиной. Александр сравнить не мог, потому в болтовню сестры не особо вслушивался. - Нет, парень, просто... - Девушка уткнулась взглядом в свои ладони, лежащие поверх сумки. - Получилось так, что никакая я не умная и не красивая. Просто дура, которая абсолютно зря на что-то надеялась. Но я заслужила, правда, в следующий раз я не допущу... - Допу́стите. - Прервал патетику Александр. - Громкость подобных заявлений прямо пропорциональна силе, с которой вам прилетит граблями - от судьбы или высших сил, если вы в подобное верите, но скорее от следующего придурка, на которого вам не повезёт нарваться, если не пересмотрите отношение к самой себе в первую очередь. Видел таких. Та же Кира. «Ах, я так люблю Андрея!... Ну и что, что изменил? Он одумается и вернётся!... Вот козёл! Я так его люблю!» Старо, как мир, нелепо и обидно, когда умные женщины тратят себя на тупых мудаков. Ведь можно быть с мудаками умными, такими, как Воропаев! Екатерина переваривала. Долго, аж до самого кафе молчала и жевала нижнюю губу. Теребила шарф и думала, думала, думала. Что на какую-то долю секунды даже показалось Александру по-странному привлекательным - задумчивый взгляд, сведённые брови, она качала головой из стороны в сторону, прикидывая что-то в уме, словно спорила сама с собой. - Куда мы приехали? - Девушка заозиралась, пытаясь через пургу за окном разглядеть местность. - У меня сегодня день рождения, я планирую поужинать. Составите мне компанию? - Пояснил Александр, стоило припарковаться. Екатерина уставилась на него поверх своих странных очков. - Вам не с кем его отпраздновать? - Почему же, есть, просто в будний день никому из моих близких неудобно, - дай бог Кристина прилетит из Камбоджи к выходным, родители по телефону строили планы, пока их сын мотался по Москве по уши в делах. Высокая должность сама себя не получит. - Да и мне тоже. - ...красное вино жалуете? Здесь варят отличный глинтвейн, - сам Александр выпил бы чего покрепче, но алкогольная карта была скудной, всё же заведение специализировалось на десертах и чаях к ним. Оказавшаяся легальной девчонка замотала косичками. - Я не пью. А вы... вы же за рулём? - От одного бокала мне ничего не будет, - да и от целой бутылки тоже, как подсказывал опыт, но входить в «Клуб 27» Воропаев всё же не планировал. - Впрочем, пожалуй, поддержу вашу антиалкогольную кампанию. А вскрыть бутылочку Chateau Montrose урожая семьдесят пятого года можно было и дома, хотя хотелось бы на более круглую дату. Запивать впечатления от подобного вечера следовало... ну, вот хотя бы малиновым чаем с шалфеем и перцем чили. Екатерина со своего места мяукнула про жасмин и печёные овощи. - Не хотите ничего посущественнее? - Слегка склонившись к ней, уточнил Александр. Цены здесь были, конечно, повыше, чем в университетской столовке, но не то чтобы неподъёмные, тем более что: - Я сегодня проставляюсь, и мне нужно почистить карму. - Накормив нуждающихся? - Новая знакомая выгнула бровь. Согревшись и от души прорыдавшись, она уже чуть меньше была похожа на полоумного совёнка. - Думаете, поможет? Кира вот тоже каждый раз расстреливала Кристину скептическим взглядом, когда та вещала про важность совершения добрых дел. - Почему бы и нет? - Откинувшись на спинку кресла, он ослабил узел галстука. День выдался неплохой, но муторный, тягучий как смола, душный, несмотря на совсем не солнечную погоду. Очень не хватало свежего воздуха, свежего взгляда, крови - все, от кого он раньше подпитывался, выдохлись и приелись. - Если это работает не только с новым годом, но и с днём рождения, то моим близким повезло - я наконец-то исправился! У них будет один спокойный год. Отец столько раз называл его неисправимым, правда, беззлобно. Трепал по волосам, портя причёску и посмеивался по какому-то своему, отцовскому поводу. Сейчас уже трепать не получалось - Александр перерос, но просветлиться до этой не озвучиваемой, тихой мудрости пока не выходило. Иной раз даже бесило, что родитель такой понимающий, особенно когда Александр сам не всё до конца про себя понимал. Прятал, конечно, старательно эту недоработку, но иногда наедине с собой пытался увидеть в себе что-то, что видит отец. Прикидывал, насколько ещё вырастет его и так немаленький нос, ведь тот, зараза, растёт всю жизнь. Облысение не грозило, спасибо отцовской генетике, а то видеть у ровесников залысины и полянки было откровенно грустно. Полоумный совёнок напротив прищурился, неприлично выставив локти на стол и устроив подбородок на них: - Почему вы пытаетесь показаться хуже, чем есть? Или не хуже, но... злее, грубее, циничнее? - На пятёрку психологию сдали? - Ещё на первом курсе. - Она уже чуть более смело окатила его изучающим взглядом с головы до наручных часов. - А вы где-то учились? Александр усмехнулся и, кивнув официантке, втянул носом пряный малиновый воздух над своей чашкой. Вечер стал чуточку приятнее. - Где-то учился. - Он осторожно пригубил горячего чаю, позволяя своей спутнице потомиться в ожидании. Процесс томления был запущен, кажется, ещё в машине, когда - во избежание продолжения истерики - Воропаев загрузил девчонку по самую растрёпанную макушку пищей для размышления. Аньолотти с кроликом были куда вкуснее, но тургеневская барышня, вероятно, предпочитала передвигаться на энергии от своих душевных терзаний. - В Гарварде я учился, Business Administration and Management. - Значит, с английским у вас лучше, чем с французским... - Задумчиво диагностировала над своей чашкой барышня, ложкой вылавливая со дна кусочки груши и снова их топя. - Посвящали своих одногруппников в сакральный ритуал «халява, приди»? Ладно, возможно, не всё было потеряно с этой вымокшей в снегу - за неимением реки - Офелией. - Не прониклись бы, - хмыкнул Александр, - дикари-с. Да и зачёток там не выдают, махать нечем. Слабая тень улыбки расчертила лицо напротив. Обняв ладонями чашку, Екатерина устало прикрыла глаза. Волей воропаевской фантазии на воротнике винтажной блузки расцвели наивные лютики, на выглядывающих из рукавов вязаного кардигана манжетах - горюющий горицвет. Может, и для крапивы место бы нашлось, но всё же рано было вешать поминальные венки на новую знакомую. Следовало хотя бы дождаться десерта. - Екатерина... Как вас? - Закинув в рот кусочек кролика, Воропаев наугад двинул ногой под столом. Судя по сморщившемуся лицу, попал - его спутница отмерла и выдохнула своё отчество. - ...Валерьевна, имейте совесть и уважение к имениннику. На дне рождения так себя не ведут. Он указал вилкой на её нетронутую тарелку с салатом. Екатерина уставилась на неё так, словно вообще-то заказывала стейк с кровью, и принялась ковыряться в овощах, с переменным успехом запихивая их в рот. - Прошу прощения, меня нечасто приглашают, - пронзив вилкой ломтик болгарского перца, нахмурила брови она и бросила на Александра испытующий взгляд. - Боитесь, что моя компания вас опозорит? Не волнуйтесь, сморкаться в скатерть и вылизывать тарелку я не буду. - Зря, было бы хоть какое-то развлечение, - усмехнулся тот. Не всё было потеряно с этой Офелией, за жизнь поборется, а что до сердечных травм... - За меня! Подняв почти пустую чашку - надо бы заказать целый чайник (а потом запытать местного tea-tester'а на предмет состава и пропорций) - Воропаев подождал, пока девушка возьмёт свою, и стукнул по белому фарфору. В целом, что-то в этом было: отмечать факт своего рождения и ещё одного прожитого года жизни чаем и беседой о погоде (благо, повод эта самая погода давала - когда-нибудь этот вечер закончится и им придётся возвращаться домой по заснеженной Москве через пробки), с едва слышной классической музыкальной композицией на заднем фоне и прекрасной незнакомкой на переднем плане. Хотя она, кажется, себя таковой не считала, и это портило её куда больше, чем смешные очки или устаревший ещё лет двадцать назад наряд. - Сколько вам исполнилось? - Уточнила мини-Калугина, поверх своей чашки. - А сколько дадите? Она внимательно всмотрелась в него, немного щурясь. - Учитывая, что высшее образование вы уже получили и скорее всего работаете по специальности, судя по машине и внешнему виду… - Взгляд припухших глаз прошёлся по его лицу, груди, рукам. - Около тридцати? - Почти, - Александр кивнул. Если честно, в двадцать шесть уже начал округлять до «почти тридцати», потому что время по субъективному, внутреннему восприятию начало куда-то нестись с бешеной скоростью. Дни сменяют друг друга, одна неделя перетекает в следующую, не успеешь подставить лицо июньскому солнцу - по нему уже хлещет ноябрьский снегодождь… При вступлении на должность было как-то попроще, сохранялся эффект новизны, но, уверенно встав на рельсы карьерного продвижения, было сложно не въехать головой вперёд в липкую паутину рутины «дом-работа-дом». Времени и сил на развлечения стало меньше, поэтому радовала даже такая глупость в виде спонтанного ужина с сопливой брошенкой, у которой все эти проблемы ещё будут, а сейчас она с энтузиазмом плескалась в котле любовной драмы. - Даже интересно стало, что там за п.а.р.е.н.ь такой, раз вы по нему столь сильно убиваетесь? - Подождав, пока она прожуёт, вкинул Александр. Девушка медленно отложила вилку. Ещё медленнее вытянула из держателя бумажную салфетку и промокнула рот. Допила чай. - Богатый, красивый? - Думаете, мне с красивыми может что-то светить? - Прохладно уточнила она, отодвигая тарелку. - Я уже этим обманулась. А что до богатства… Для меня это не главное. - Это пройдёт, - хмыкнул Воропаев, - с возрастом. Для вашего пока уместен восторженный романтизм и ромашки, сорванные с клумбы, но около тридцати начнёте ценить совсем другие качества. Екатерина нахмурилась. Интересно, успела ли она согреться после неспешной прогулки в минус пятнадцать? И как скоро заболеет? - Психолог из меня так себе, но, - трогать лоб едва знакомой девушки Александр не стал, но позволил себе придвинуться чуть ближе и склониться к ней, слегка сокращая дистанцию, - позвольте мне говорить с высоты моего бо́льшего опыта и возраста. Вы не дура из-за того, что поверили человеку и влюбились. Тут он уже начал строить догадки, но, кажется, в точку, ибо Екатерина заметно вздрогнула. - Вы не в контексте, чтобы понимать, почему из моих уст это смешно звучит, - Кира бы уже закатила глаза, а Кристина обфыркала его всего, - но стыдиться своих чувств это последнее, на что сто́ит тратить нервы. Доверяли ему? Хорошо. Любили? Отлично. В конечном итоге, он вас предал, не оправдал ожиданий, обманул, бросил или что там у вас случилось... Короче говоря, явно не заслуживает, чтобы в его честь вы себе гроб сколачивали. Возможно, всё же стоило заказать вина, ибо начало веять атмосферой девчачьей пижамной вечеринки с воплями: «моя хорошая, это не он тебя бросил, это ты его бросила!» и «все мужики - сволочи!». Кристина как-то приводила домой подружек и прячущийся в своей комнате Сашенька наслушался подобного на полжизни вперёд. - Он меня не достоин? - Горько усмехнулась Екатерина. С соседнего стола вкусно потянуло глинтвейном. - Да это был мой последний шанс! Пусть даже так, не по-настоящему… Простите. Подхватив свою многострадальную сумку, она сорвалась в направлении уборных. Решив, что наставлений про прыжки по граблям на сегодня достаточно, Александр углубился в изучение десертного меню. «Прага» с кокосовым мороженым или гречишный медовик с пьяной вишней?... - Да, Кир, спасибо, - прижав мобильник к уху, он потёр глаза. - …нет, не обижаюсь. Я нашёл себе компанию. Компания смущённо вернулась на своё место. Глаза за круглыми стёклами стали ещё краснее, а косички совсем растрепались, словно её кто-то за них таскал. Возможно, она сама в порыве самоуничижения. - …ну почему сразу «шаболда»? Вроде приличная девочка, в МГУ учится, - Александр оскалился, подмигнув спутнице. Та икнула. - …давай, до субботы. - Это ваша д-девушка звонила? - Насторожилась Екатерина, оглядывая обновлённые тарелки под десерт. - Младшая сестра, - отмахнулся он, завершив звонок. - Комментарий про высокие семейные отношения оставьте при себе. У вас есть аллергия на мёд? Екатерина замотала косичками. - ...ладно, диктуйте данные этого вашего, - наевшись торта до слипания челюстей и филея, Воропаев достал из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку и карандаш. Если Кристина так настаивала на чистке кармы… Что ж, метла и совок, считай, сами прилетели ему в руки. Из альтернативных вариантов можно было провести огненный ритуал, который так любила сестра, то бишь задуть свечу на торте, но место под желание было занято кое-чем другим. Екатерина посомневалась, пухлую нижнюю губу пожевала, но спустя минуту тяжёлых вздохов и таких же тяжёлых раздумий выдала: - Старков Денис Андреевич, седьмое июня восемьдесят первого. Из Самары, там же живёт его мама. Учился на третьем курсе экономфака МГУ, жил в обще-... Она запнулась и прикрыла глаза, словно тихое перечисление паролей и явок мудака, разбившего ей сердце, всколыхнуло волну воспоминаний. Вероятно, не самых приятных. Александр подлил ей в чашку ещё чая и легонько ткнул остро заточенным грифелем карандаша в тыльную сторону ладони. - В общежитии, понятно. Работал где-то? - Подрабатывал в музыкальном магазине на Китай-городе, но я спрашивала, он там не появлялся с того дня... - Как вы его потеряли. - К чему Воропаев вообще её расспрашивал и записывал эти бесполезные слова? По одному её скомканному, потерянному, не особо откровенному рассказу - да где уж тут до откровений? - было понятно, что более связываться с этим ублюдышем Екатерине не стоит. Умная, трогательная, хрупкая девушка - ей бы сидеть в саду среди роз, пить чай из китайского фарфора под ажурным зонтиком и улыбаться. Желательно какому-нибудь хорошему и достойному человеку. Не-Денису, да и Не-Александру, такие только портят девиц и воруют их у маменьки с папенькой, чтобы совратить и разбить сердце. Чувственная, эмоциональная и не лишена любопытства, сильно кусаться пока не умеет, но научится, обязательно научится. Жизнь заставит. - Что вы с ним сделаете? - Когда на листке была поставлена жирная точка, несколько испуганно поинтересовалась Екатерина. Никак сделала вывод, что такую крутую тачку к двадцати семи годам можно было приобрести только благодаря закатыванию неугодных людей в бетон… Воропаев осклабился. - Найду, притащу пред ваши прекрасные очи, заставлю извиниться и выплатить компенсацию за моральный ущерб. Девушка, побарабанив пальцами по столу, задумалась, а затем, протянув руку, выдрала из его пальцев листок. - Не нужно. - Смяла и отшвырнула в тарелку с остатками медовика. Бумага мгновенно начала пропитываться вишнёвым соусом, покрывающим имя придурка алыми пятнами. - Пусть подавится. Страстная. Ещё сама о себе этого не знает, но страстная до загнанной вусмерть лошади (и мужика, что попадётся ей после этого неудачного опыта) и сгоревшей до тла избы. До свёрнутых гор, до сорванного голоса - от речей с трибуны, от криков с кровати. А тот парень точно был идиотом.