Бал Ужасов

Хогвартс преобразился. Тысячи тыквенных фонарей зловеще подмигивали с потолка Большого зала, заменившего звёздное небо. Призраки, сияющие бледным серебром, парили в воздухе, перемешиваясь с стаями настоящих летучих мышей. В воздухе висел густой, прохладный туман, источающий запах влажной земли, гвоздики и чего-то древнего, почти забытого. Это была не просто маскировка; это было пробуждение старой, дремлющей в стенах замка магии. И Зал ждал своих гостей. В самом эпицентре Слизеринской гостиной, царил свой, не менее интенсивный шторм. — Не двигайся! — голос Вальбурги Блэк звенел, как отточенная сталь. — Ты сведешь на нет все мои труды. Эрика, стоявшая на табурете посреди комнаты, замерла, закатив глаза. Её костюм был почти готов, и он был пугающе прекрасен. Она была Мелиноей, богиней кошмаров. Полупрозрачные слои ткани цвета пепла и тумана обвивались вокруг её тела, создавая иллюзию, что она вот-вот растворится в воздухе. В её коротких чёрных волосах мерцали крошечные, словно слёзы, жемчужины, а лицо было бледным, почти призрачным. Но самое жуткое были её глаза — Вальбурга с помощью магии сделала их сияющими слабым фосфоресцирующим светом. — Я просто хочу посмотреть, — вздохнула Эрика, но её проигнорировали. Рядом, у другого зеркала, Валерия заканчивала свой образ. Её рыжие волосы, распущенные по плечам, были перевиты колосьями пшеницы и тонкими лентами цвета солнца. Её платье, простое на первый взгляд, из лёгкой ткани цвета спелой ржи, казалось, излучало собственное тепло. Вокруг неё воздух дрожал, как над раскалённой пустыней, создавая лёгкое, обманчивое марево. Полуденница была готова. — Ну что, леди, — обернулась Валерия, и в её зелёных глазах плясали весёлые огоньки. — Готовы сеять ужас? Дверь в гостиную с треском распахнулась, впустив Абраксаса Малфоя и Демиана Альвареса. Они были в своих повседневных мантиях. — Ну, мы здесь, — заявил Демиан, разводя руками. — Можем идти? Или вам нужно ещё полчаса решать, какой из пятидесяти оттенков чёрного идеально передаёт экзистенциальный ужас? Вальбурга медленно повернула голову. Её собственный костюм был воплощением аристократичной мощи. Глубокое бархатное платье цвета запёкшейся крови, подчёркивающее каждую линию её тела. Искусственно удлинённые клыки, бледная, как полотно, кожа и взгляд, от которого стыла кровь. Она была не просто вампиршей; она была их королевой. — Альварес, — произнесла она ледяным тоном, в котором звенели стальные лезвия. — Твое присутствие на этом празднике жизни — акт моей личной милости. Не заставляй меня пожалеть о нём. Демиан, не моргнув глазом, парировал: — А я-то думал, это акт твоего одиночества. Прежде чем Вальбурга успела извлечь палочку, Валерия шагнула между ними, достав из-за спины два свёртка. — Мальчики, мальчики, — с притворным укором сказала она. — Вы что, думали, мы позволим вам опозорить нас своим убогим видом? Держите и быстро переодеваться! Абраксас с театральным вздохом принял свой свёрток. — Я, как наследник одного из самых древних и благородных родов Британии, считаю это профанацией. Но ради вас, дорогие дамы, я готов унизить своё достоинство. — Надо же, какие жертвы. Ты сегодня просто душка, милый— сказала Эрика, наконец-то слезая с табурета. — Давай, Малфой, не тяни резину. Парни нехотя развернули свёртки. Через несколько минут, под аккомпанемент ворчания и саркастических комментариев, трансформация была завершена. Абраксас Малфой предстал в образе Барона Самди. Безупречный чёрный фрак, цилиндр и трость с набалдашником в виде серебряного черепа. Но самая жуткая деталь — маска-череп, идеально скрывающая его лицо, повторяющая всю его мимику, из-под которой доносился его привычный, насмешливый голос. Он был воплощением аристократичной смерти. Демиан же превратился в Эль-Кукуя. Его костюм был соткан из теней и страхов. Длинный, струящийся плащ, казалось, поглощал свет, а капюшон скрывал его лицо во тьме, из которой лишь изредка мерцали два горящих глаза. Когда он двигался, за ним тянулся шлейф из шёпота и смутных, пугающих образов. — Ну что? — Демиан сорвал капюшон, его лицо озарила привычная ухмылка. — Достаточно страшно? — Признаю, впечатляет, — буркнул Абраксас, поправляя цилиндр. — Хотя моё достоинство всё ещё требует компенсации. — А где Том? — внезапно спросила Эрика, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более непринуждённо. Парни переглянулись. Абраксас, сняв маску-череп, ответил с наигранной беспечностью. — Реддл соблаговолил сообщить, что у старосты есть дела поважнее, чем участвовать в карнавале. Цитирую: «Кто-то должен поддерживать видимость порядка, пока вы все предаётесь ребячеству». Эрика почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. Разочарование, острое и горькое. Вальбурга фыркнула. — Предсказуемо. Нашёл себе идеальное оправдание, чтобы не показывать человеческих эмоций. Парни мрачно переглянулись. — Ну, что ж, его потеря, — весело встряхнула рыжими волосами Валерия, разрывая натянутую паузу. — Значит, сегодня будем наводить ужас без него. Идём, бал не ждёт! ________________________________________ Большой зал встретил их оглушительным гамом и ослепительным зрелищем. Казалось, весь Хогвартс выплеснулся в центр. Приведения вальсировали с переодетыми учениками, а горгульи с карнизов ожили и перешептывались, наблюдая за танцующими. Их компания сразу же привлекла всеобщее внимание. Королева Вампиров и её тёмный спутник Орион, чья холодная элегантность заставляла людей расступаться. Полуденница, вокруг которой воздух дрожал от жары, и Эль-Кукуй, чья теневая форма заставляла самых храбрых грифиндорцев вздрагивать. Барон Самди, с его смертельной аристократичностью, и бледная, не от мира сего Мелиноя, в чьих глазах светились чужие кошмары. Заиграла музыка — дикая, ритмичная, пронизанная магией. И хаос начался. Демиан, не теряя времени, схватил Валерию и потащил её в самую гущу танцующих. Их танец был воплощением стихии: её солнечная, неукротимая энергия сталкивалась с его теневым, почти демоническим хаосом. Они смеялись, они соревновались, они были живым воплощением огня и тени. Абраксас и Вальбурга, напротив, выбрали более сдержанный путь, оставив Ориона с его неодобрительным взглядом одного. Их танец был сложной партией, поединком двух аристократов. Каждое движение было выверено, каждый взгляд — скрытым вызовом. Они говорили мало, но их диалог был красноречивее любых слов. — Вы, как всегда, безупречны, Блэк, — произнёс Абраксас, мягко ведя её в повороте. — А вы, Малфой, как всегда, стараетесь, — парировала Вальбурга, с лёгкостью уклоняясь от его чуть слишком навязчивой руки. — Старание — основа совершенства. И, должен признать, ваш брат сегодня выглядит… приемлемо. — Орион? Он всегда выглядит приемлемо. В отличие от некоторых. Эрика же танцевала с парнем из Когтеврана, стараясь изо всех сил получать удовольствие. Но её мысли были далеко. Она чувствовала себя раздробленной, отстранённой. И тогда её взгляд, скользнув по толпе, наткнулся на него. Том Реддл. Он не был в костюме. Его стройная фигура в безупречных школьных мантиях с значком старосты выделялась на фоне всеобщего безумия. Он стоял в тени высокой готической арки, скрестив руки на груди. Его лицо было каменной маской холодного безразличия, но его глаза, тёмные и пронзительные, были активны. Они анализировали, оценивали, сканировали зал. И раз за разом, против его воли, они возвращались к ней. Эрика почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Это был не взгляд влюблённого или даже друга. Это был взгляд хищника, который заметил аномалию в своей территории. Их взгляды встретились — её, сияющий призрачным светом, и его, поглощающий всё вокруг. На секунду в воздухе повисло напряжение, густое и осязаемое. Затем Том, поморщившись, словно увидел назойливую муху, резко отвел глаза. Но Эрика успела увидеть — в них мелькнула не просто досада, а вспышка чего-то тёмного, почти инстинктивного. Раздражения? Именно в этот момент из толпы, словно из самой тени, возникла профессор Соэ. Она была в тёмном, строгом платье, которое не было костюмом, но каким-то образом впитывало в себя весь окружающий свет, делая её силуэт размытым и неестественным. Её лицо было бледным, а улыбка — тонкой, как лезвие бритвы. — Какое захватывающее зрелище, — её голос был сладким, как испорченный мёд. Она обвела взглядом компанию, но её внимание прилипло к Эрике. — Мисс Блэк. Вы выглядите… потусторонне прекрасной. Чувствуете ли вы себя хорошо? После того… неприятного происшествия? — Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Вы кажетесь такой хрупкой. Почти прозрачной. Эрика почувствовала, как по её телу пробежал холодок, не имеющий ничего общего с магией бала. В этот момент древние чары Хеллоуина, тёмное присутствие Соэ и дремлющая наследственная магия Блэков внутри Эрики вошли в резонанс. Мир перевернулся. Все огни в Зале погасли разом, погрузив всё в абсолютную, оглушительную темноту. Крики и смехи сменились панической тишиной. И тогда Эрика увидела. Не тёмный зал, а нечто иное. Перед её внутренним взором вспыхнуло видение: не лицо профессора Соэ, а уродливый, искажённый. демонический оскал, окружённый клубящейся тьмой и осколками далёких, мёртвых звёзд. Одновременно кулон-агат на её груди вспыхнул ослепительным, болезненным светом, обжигая кожу через ткань платья. Видение длилось мгновение, но его было достаточно. Эрика сдавленно ахнула, её ноги подкосились. Свет так же внезапно вернулся. В зале воцарилась напряжённая тишина, а затем его прорвал нервный смех — все решили, что это жутковатый розыгрыш. Но для их компании розыгрыша не было. Эрика, бледная как смерть, дрожала, её крепко держали под руки Вальбурга и Валерия. Её глаза были широко раскрыты от ужаса. — Дорогая, вам, наверное, стало дурно! — с заботой воскликнула Соэ, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы забрать Эрику. — Я отведу вас в прохладное место… Но её рука не достигла цели. Том Реддл бесшумно возник между ними. Он не бежал; он просто материализовался, как сама тень. Его лицо было маской холодной и безмолвной. Он не смотрел на Эрику, не выказывал ни капли беспокойства. Весь его гнев, всё его внимание было приковано к профессору Соэ. — Профессор, — его голос был тихим, но он резал воздух, как сталь. — Я как староста позабочусь о мисс Блэк. Вам не стоит отрываться от наблюдения за… празднеством. Это был не просто отказ. Это был вызов. Прямой, безрассудный и абсолютно реддловский. Он не знал, кто она такая, но он почувствовал угрозу. И эта угровала посмела тронуть то, что он, Том Реддл, считал своей личной загадкой. На лице Соэ на мгновение мелькнуло неподдельное изумление, быстро сменившееся ледяной яростью. Она отступила на шаг, её губы искривились в подобие улыбки. — Конечно, мистер Реддл. Как ответственный ученик. Но её глаза, встретившись с его взглядом, пообещали, что это только начало. Первый ход был сделан. Игра началась.