Painting

– I love drawing. And you? – And I love you… Творческие люди – люди страшные. Автор знает не понаслышке. Подверженные такому недугу, как вдохновение, они в любой момент могут выйти из себя, да так, что мама не горюй – видно этот « ядерный гриб» от взрыва будет с другого города, если не континента. Их, чаще всего, легко обидеть, задеть и оскорбить. Они готовы накинуться на вас с кулаками по поводу (и без), если под руку попадётесь во время творческого процесса. Так что памятка для несведущих: пока люди творят, лучше их не трогать. И рядом не появляться. А то есть такие, особенно чувствительные к словам и движениям планет... Есть, конечно же, те, кто стойко переносит любые невзгоды и казусы, кто терпеливо переживает нервотрёпку, будучи терпилой. Однако стоит хоть кому-то обозвать творчество такого человека, сказать, какое же оно бесполезное и «я лучше могу!», о... После такого даже самый спокойный творец потеряет маску доброжелательности и доходчиво донесёт до обидчика, что он сделал не так. Но если до того сразу не дойдёт... В таком случае, можно смело заказывать гроб, причём явно не карьере того, кого обидели. Но как легко художника, музыканта или кого другого из сферы искусства обидеть, так же легко его и порадовать, замотивировать, причём иногда настолько простецкими вещами, что только диву даёшься, как мало для счастья кому-то надо. Так вот, говоря об их эмоциональности... Дурак смеряет открывшееся глазам зрелище с растянутой, не совсем доверчивой улыбкой. Вокруг – полная разруха и ахинея: книжки хаотично и грубо раскиданы по полу, да так неудачно, помяв страницы и, возможно, повредив корешки, что Ходилки – извечного нерядшилового – вот это ирония! – перфекциониста бы точно хватил удар, если б он это увидел; многочисленные вещи типа расчёсок и резинок валяются то тут, то там, как поверженные воины после жестокой битвы. Стены и все более громоздкие предметы в виде шкафов перепачканы в краске, жёлтой, ярко-красной, охристой, словно по комнате прошёл вихрь из страны Цветов*. Хотя нет. Комната выглядит так, будто по ней прошёл Мамай со своей свитой, либо ураган Гингемы , сносящий всё живое и всё что плохо прибито к чёртовой бабушке. А в центре всего этого хаоса... Стоит Она. Его собственная богиня и муза. Моя. Которая, как недавно выяснилось, очень любит целоваться... Сама по себе растянувшаяся на загримированном лице ухмылка сталкивается со сведёнными к переносице тонкими бровками. Девушка явно не в восторге от всего, что здесь происходит, однако больше бесится с вида Дурака, явившегося к ней в квартиру без приглашения. А ведь она просила его не приходить ближайшие два дня! Это что, так сложно?? Стоя посреди небольшой кухоньки, искренняя игра хмурится, вперив руки в бока. На старом зеленоватом фартуке расположились многочисленные кляксы, создавшие необычный узор на, казалось бы, обычном, совершенно не примечательном предмете одежды. Дурак с любопытством оглядывает это чудо, стреляя хитрыми, как у Чешира, глазами на небольшое розоватое пятнышко, красующееся на тонкой бледной шейке, чем заставляет ПиД тут же вспыхнуть, как свечка. Ибо след этот оставлен далеко не краской... Хозяйка светлой квартиры, желая скрыть собственные эмоции, открытые напоказ, хочет уже начать возмущаться, но парень не даёт ей этого сделать, случайно роняя взгляд на мольберт и с удивлением взирая на примостившееся на нём полотно. – Это ты сама нарисовала? – ПиД не понимает, что за эмоция мелькает в его голосе, но при смене темы быстро остывает, лишь недовольно поджимая губы: творить человек любит в тишине и одиночестве, а показывать свой недоделанный или неполучившийся шедевр – нет. К счастью, ПиД достаточно зрелая личность, чтобы не устраивать настоящую истерику по такому поводу. – Да, сама, – буркает она, косо глядя за тем, как парень пристально рассматривает почти законченную картину и вообще не обращает на неё внимание. Девушка и не против, пользуясь случаем и втихаря рассматривая его с не меньшим интересом. Широкие плечи, скрытые таким родным и привычным бордово-красным пиджаком, сильные руки, способные удержать какое-то время даже Покера, – они все в этом однажды убедились, отчего ещё долго просыпались в холодном поту, – чёрная короткая шевелюра, прилизанная гелем, но постоянно слегка растрепанная, тонкие пальцы с почему-то вечно ободранными пальцами... Честно говоря, своими повадками он чем-то действительно напоминает кота из истории Льюиса Кэрролла – такой же немного безумный взгляд и вид, чуть вертикальнее человеческих зрачки, – вернее, зрачок, – плавные, но в то же время резкие движения... Дурак – не только пранкёр, шутник и весельчак с тёмным мутным прошлом, которое для всех остаётся за завесой тайны, как сцена в театре после спектакля. Карточный – из рода азартных, чудоковатый... Но там все такие, взять хотя бы того же Покера. Есть для них ещё одно определение, которое не все помнят. Азартные – игры жуть какие непредсказуемые. Никогда не поймёшь, что у них на уме... Это ПиД может сказать с полной уверенностью, ибо в прошлом у неё был неоднократный опыт наблюдения за ними... Хотя бы за Покером. Они ведь довольно долго встречались... – А... Что это? – из мыслей её вырывает голос Дурака. – В смысле, – тут же исправляющегося, стоит только услышать, как от возмущения художник готовится к тираде. – Что это за место? Я его где-то точно видел... – Это парк, в который мы впервые сходили на свидание, – отвечает девушка, в конце смущаясь: разговоры о любви, которые раньше проходили совершенно спокойно, теперь она старается обходить стороной, чувствуя, как в груди мгновенно вспыхивают чувства, настолько сильные, что сохранять спокойствие просто невозможно. Замечая покрасневшие кончики ушей, главный пранкёр на районе (и среди очеловеченных игр в принципе) издаёт неслышный смешок. Кто бы знал, какое удовольствие ему доставляет видеть свою пару такой... Милой. Но лучше этого никому и не знать. Счастье любит тишину, ведь верно? – Очень красиво получилось! – Дурак в кои-то веки совсем не врёт. Нужно отдать должное: художница постаралась на славу – каждый мазок, вблизи кажущийся обычным пятном краски, издали образует интересный пейзаж. Осенний парк, узкая извилистая дорожка, исчезающая за листвой вдали, и маленькая скамейка, на которой, должны были примоститься две фигуры, но, видимо, их замазали, так как посчитали ошибкой. К слову, о скамейке... Приглядевшись, азартный узнал её. Это та самая лавочка, на которой ПиД смеялась над его дурацкими шутками и заставляла глупо улыбаться с ощущением тепла в сердце, хотя по улице гулял сумасшедший ледяной ветер, всё норовивший заползти под пальто ... На лице даже через грим проступают настоящие эмоции. Такие, которые заставляют дыхание ПиД спереть, а сердце замереть на миг и после забиться в трепетном ритме. Тёплый блеск в глазах, отражающих солнце, выглянувшее из окна, такая родная мягкая улыбка, видимая лишь ей, показанная и предназначенная только для неё искренность... Азартные славятся своей скрытность. Дурак же преподносит себя настоящего ей на ладони без капли страха. Это... Очень о многом говорит. Жаль только, что ПиД на самом деле никогда не сможет ответить ему тем же. – Знаешь, – вдруг снова прерывает возникшую тишину парень, продолжая улыбаться, но теперь уже скорее с некоторой игривостью. – Думаю, эта картина прекрасно бы смотрелась в нашем доме. Как считаешь? На миг ПиД замирает, обдумывая сказанное, а после теряет дар речи. – Т-ты... Хочешь съехаться по-настоящему? – выдыхает она, не веря. Её растерянное выражение лица вновь встречает ослепительная улыбка. – Конечно! Не могу же я всё время к тебе в гости ходить? Нет, так неправильно, – отрицательно качает головой, демонстративно показывая своё явное несогласие. – Я даже уже присмотрел нам небольшое гнёздышко загородом. Ты ведь любишь творить в уединении, лето уже не за горами, можем как раз потихоньку начать готовиться к переезду. Уже даже я устал от этого шумного города! – в притворной усталости взмахивает руками он, пока на лице ПиД расцветает глупая улыбка. Через секунду Дурак с изумлением заключает девушку в ответные объятья, слыша её тихий переливчатый смех. Она слишком счастлива, чтобы отвечать. Но слов и не требуется: всё и так видно в её поднятых глазах, сверкающих, как настоящие драгоценные камни. «Надо бы подарить ей парочку ко Дню Святого Валентина...» – напоследок думает Дурак, целуя девушку в макушку. Солнечный день скоро закончится. Но завтра их ждёт новый. И он наверняка окажется ещё лучше предыдущего.