Часть 1

Холодный свет заливал комнату, а плитка на стенах с подтёками крови в некоторых местах отражала его. Это было тихое, но совсем не уютное пространство. Доктор в чёрной маске с формой клюва сидел за деревянным столом. Руки, одетые в медицинские перчатки, держали небольшую стопку документов. Глаза перемещались по их содержимому, не упуская ни одной детали. Отчёты, обычно, не представляли для него большого интереса, но он со странным, и даже слегка пугающим трепетом относился к экспериментам, которые проводились на её детях. Внезапно, услышав отдалённый звук, он остановился на мгновение и обернулся, но увидев лишь покрытое слоем ткани тело умершего на хирургическом столе ребёнка, коротко вздохнул и повернулся обратно, возвращаясь глазами к месту на бумаге, где тот закончил читать. Но в этот раз читать не получилось. Он задумался о ней. Он понимал, что по приезду в Снежную у неё не будет времени на Доктора. Они смогут увидеться только на собрании, не в силах обмолвиться и словечком. Время Предвестника не может тратиться на бессмысленные встречи, которые не способствуют развитию Фатуи. Но ведь мечты не отнимают много времени, так? Погрузившись в собственные мысли, Дотторе не заметил, что тот отдалённый звук начал приближаться к двери. — Как мило, — произнесла женщина, стоящая на пороге и устремляющая взор на хирургический стол. Тонкая улыбка коснулась уголков губ Дотторе. Он положил бумаги на стол и вновь обернулся. Он давно не видел Крукабену, лишь посылал письма собственного написания в Фонтейн, получая в ответ такие же. Тот всегда писал их не так, как писал что либо другое: с аккуратностью к бумаге, на которой будет написан текст и уважением к той, кто будет это читать. Но сейчас они, наконец, отбросили письма и смогли встретиться вживую снова. — Я не знал, что ты собираешься зайти ко мне. В ином случае, я не оставил бы здесь это. Приношу свои извинения, — несмотря на сказанную фразу, Доктор продолжал улыбаться. Крукабена неспешно подошла ближе к мужчине, параллельно оглядывая операционную. Она замечала мелкие детали: царапина на стуле, несколько хирургических инструментов на полке и даже маленькое пятнышко крови на стене, которое не только осталось с её прошлого визита, но и обзавелось новыми собратьями в виде ещё большего количества высохших капелек крови рядом. Она часто не понимала, каким образом человек может находиться в подобной атмосфере и чувствовать себя вполне комфортно. Но она всегда воспринимала небольшие странности Доктора как обыденность. И от этой мысли у неё на лице также нарисовалась улыбка. — Нет, это правда мило. Ты крайне внимательно относишься к моим детям, — она едва заметно усмехнулась, — ты даже закрываешь их тканью, а не приказываешь унести сразу. Дотторе знал, что для Матери её дети не были кем-то важным. Заставлять своих подопечных сражаться между собой, оставляя их калеками, в последствии отправляя Доктору для экспериментов, а то и вовсе просто убивать друг друга — это, вероятно, многие люди сочли бы бесчеловечным. Но методы Второго Предвестника Фатуи были не лучше, а потому он не стал бы осуждать. Улыбка Дотторе стала чуть шире. Даже такая похвала от этой женщины была приятной. Он встал со стула, подошёл ближе к Слуге и произнёс: — Благодарю. Но ты ведь пришла не за тем, чтобы раздавать фальшивые комплименты, так? Ему хотелось бы услышать «я скучала по тебе» или «я рада видеть тебя», но нрав Четвёртой Предвестницы вряд-ли позволил бы ей такое. Но Дотторе ни капельки не грустил об этом, ведь всё было понятно по её глазам. — Да, это так, — Крукабена скрестила руки на груди, — я пришла увидеть тебя. Улыбка окончательно расплылась на лице Доктора. Ему всегда нравилось слышать от неё подобные редкие признания. Он положил руки ей на спину и притянула её в объятия. В ответ Крукабена сделала тоже самое. Они стояли там. Вдвоём. Не смея произнести и слова, чтобы не нарушить этот прекрасный момент. А впрочем, слова и не были им нужны, им и без них было хорошо и спокойно. Вместо слов они только крепче прижались друг к другу, боясь отпустить и никогда больше не поймать.