Кинбаку

Мечом и розой… Чашей Страсти стану Вместе с любимым…       Вечер окутывает долину, что прячет лисицу Мэй от мира. Огни домов гостеприимно светят и разбросаны посреди темноты, как звёзды на небе. Уютно в доме у дзёнина. Выпитые чашки с остатками чая говорят о приятном времяпрепровождении. Как уйти, когда душа, предчувствуя скорую разлуку, хочет остаться?       «Нарочно медлит, отпускать не хочет, а я, хочу ли я уйти?» — девушка поддерживает ручеёк разговора, который иссякает с каждым сказанным предложением.       Колдун улыбается, приподняв лишь уголки губ. В нереально синих для здешних жителей глазах ничего невозможно прочесть. Беседа заканчивается, и девушка кланяется, неспешно идёт к двери. Хозяин провожает.       — Благодарю за мудрость в суждениях и помощь, Такао, — Мэй ещё раз наклоняется, а распрямляясь, замечает, что дзёнин делает шаг, чтобы стать ближе.       Лисица замирает, слыша, как сердце останавливается ровно на два удара, затем вновь начинает свой учащённый бег, заставляя дыхание утяжеляться. Синие глаза становятся ещё более непроницаемыми, белые волосы свешиваются, касаясь щёк мягким шёлком, а прохладные губы лепестками роз покрывают её. Они внимательно смотрят друг на друга, изучая, по глазам читая реакцию.       «Смелее, тепло же от его прикосновений», — лисица решается и теснее прижимается к нежным губам.       Его пальцы прикасаются к смоляным волосам и, невесомо проведя по ушку, заводят упругую непослушную прядь за него. Ладони скользят по яркой одежде, заставляя быть раскованнее. Теперь и её руки на нём, подрагивают, но устремляются вверх по предплечьям, гладя плечи, встречая неожиданную крепость в изящном телосложении.       «Сила в другом», — Кицунэ вспоминает перебинтованные ладони.       Он прекращает поцелуй, пытаясь контролировать дыхание. Мэй отрывается от его губ с сожалением.       «Не хочу, чтобы закончилось, но как показать, что желанен?» — девушка морщит носик, плавная улыбка дзёнина озаряет его лицо.       — Скажи, что хочешь на самом деле, Мэй? — взгляд чудесных глаз ровен, опережает её слова и действия, перехватывая инициативу.       — Хочу быть с тобой, — честно, и румянец покрывает белоснежные щёки, глаза в пол.       Он поднимает голову, аккуратно трогая подбородок девушки, стягивая внимание на себя.       — Не хочу, чтобы со мной боялась или стыдилась, — вновь поцелуй, заполняющий пространство между ними, шёлк его губ рождает глубоко внутри девушки вначале тёплый цветок лотоса, разрастающийся, затем заставляет огнём горы Фудзияма пульсировать всё тело.       Отрываются друг от друга, тяжело дыша.       — Доверяешь ли? — обходит дрожащую от страсти девушку кругом, вновь возникая перед ней.       Лёгкий кивок изящной девичьей головки, цветы в волосах как бы оживают, делясь свежим ароматом.       — Не обижу, — и слов таких мог бы не говорить, лисица чувствует.       Замолкает, обдумывая что-то, потирая подбородок, фокусируя внимание девушки на бинтах.       — Мои пристрастия… странные, — говорит, понижая голос до хриплого шёпота, в голосе желание такой силы, что сейчас Мэй пьяна без саке. — Боюсь напугать.       Девушка вскидывает глаза на Такао.       — Разделю и странность, — скромно, наклон головы, и как ответ — лёгкая улыбка колдуна.       В руках, словно по волшебству, оказывается льняная верёвка, плотная и узкая.       «Слышала о таком, но не встречала никогда, опыта никакого» — проговаривает про себя Мэй.       Их взгляды встречаются. Его вопрошающий скользит по отрешённому лицу девушки. Прислушиваясь к ощущениям внутри себя, Мэй понимает, что для неё это лучший способ показать, что с любимым она разделит всё, а для него важно знать, насколько она ему доверяет. Лисица кивает, ощущая, как воздух между ними становится горячее.       Дзёнин протягивает узкую ладонь, Мэй спешит сомкнуть на ней свою. Ведёт в спальню, вновь целуя, коротко, рождая электрические разряды между ними, лёгким движением развязывая оби* Мэй и неожиданно оставляя в середине комнаты.       Сам усаживается на край футона**, поджимая под себя ноги.       Медленно стянув пояс, от кимоно освобождается Мэй, не смея поднять глаза. Последним лепестком сакуры падает к её ногам одежда. Мэй прикрывает грудь. Но затем, подняв глаза на мужчину, видя одобрение, вздыхает, и руки свободно ложатся по бокам. Взгляд становится решительнее, ярче, как и синие звёзды взора колдуна. Одним движением он поднимается и подходит. Асанава*** в сильных руках чуть подрагивает. Девушка не сводит с него карих глаз, нежностью в них растапливая последние преграды между ними. Его одежда тихим звуком падает к их ногам.       Мэй поднимает руки и касается сильной груди, замирающей под её прикосновением, чувствуя касание к своей, под настойчивой лаской которого соски расцветают, разворачиваясь алыми розами навстречу ему, как к солнцу. Притянута для поцелуя. Лёгкий, ласкающий, но с каждой секундой становящийся всё более настойчивым, глубоким до судороги в ногах. По обнажённой спине скользят ладони, и верёвка нежно потирает стан девушки. Объятия рождают жар в их телах, заставляя обоих трепетать. Стон срывается с губ Мэй, и она ощущает ими улыбку дзёнина.       Они отрываются друг от друга, дыхание сбито, стыда нет, есть только желание упасть, провалиться друг в друга, насладившись единением тел.       — Позволишь? — шепчет Такао, протягивая в руки девушки верёвку.       Мэй трогает её, продолжая невесомо гладить его руки, спускаясь вниз по поджарому прессу. Нежная ласка, прикрытые глаза, откинутая назад голова, еле сдерживаемый мужской стон.       Вновь взаимные взгляды, уже на пределе, необходимость отдать и взять. Лисица протягивает руки сомкнутыми запястьями и улыбается, получая в ответ благодарный поцелуй. Верёвка, словно нить шелкопряда, опутывает нежные руки девушки. Не разомкнуть, но боли нет. Аккуратно поднята на руки и отнесена на футон. Плавные движения крепких ладоней, и верёвка причудливыми, витиеватыми узорами ложится на её тело, передавая отпечатки движения змеи, опутывая сильно, так что не сдвинуться. Но сбежать не хочется: у её широко распахнутых и сильно стянутых бёдер сидит он, а его умелые пальцы ласкают пяточки, не спеша двигаясь выше, заставляя трепетать сильнее.       «Для тебя», — не хватает дыхания, слова лишние, остаётся лишь чувственная дрожь, заставляющая женское естество медово сжиматься.       «Для тебя», — вторит его взгляд, притрагиваясь к нежным влажным складочкам, оглаживая внутреннюю сторону бёдер и вновь возвращаясь к вожделенным истокам.       Глубокий поцелуй туда, куда никто не целовал, так, чтобы задохнуться в сладкой патоке ощущений. Путы, сковывающие тело, принимают нежность оголёнными, чувствительными рецепторами, разнося удовольствие по нему. Девушка ощущает напряжение, поселившееся там, где сейчас настолько хорошо, что дыхание обрывается. Ей чудится ласковый прибой, теперь разливающийся в ней безудержной силой, теплота прибывает и разрастается внизу девушки под умелыми движениями языка. Мэй поднимает голову и прикусывает губу, чтобы не застонать от открывающегося вида: белоснежные волосы перекинуты на её левое бедро, частые поцелуи и шёлк языка, его ладонь ласкает самого себя. Нечто внутри взрывается бесконечностью, силой звезды, и девушку встряхивает, на несколько секунд затмевая сознание сладкой разрядкой, заставляющей сотрясаться бережно скованное тело. Подчинение не доставляет дискомфорта, наоборот, её не покидает чувство покоя и надёжности рук, затянувших её.       Такао подтягивается на вытянутых руках и рассыпает поцелуями по её лицу, останавливаясь на губах, нежно лаская их. В один миг задыхается лисица, ощущая наполнение, влажное скольжение внутрь. Поцелуй терзает губы, расходясь дополнительным возбуждением. Распахнутые глаза, обмен ласками, взаимные стоны. Ночь поглощает их страсть, требуя бесконечного продолжения, рождая огонь в крови, толкая тела играть друг с другом ещё и ещё…       Плавящаяся в ощущениях, словно олово в горниле печи, девушка чувствует приятную тяжесть крепкого мужского тела, начало которого пульсирует, трепещет в ней.       Тёплые объятия сжимают непривычно сильно. Поцелуи и путы слабеют, освобождая тело, привязывая душу навсегда.       Мэй тянется к дзёнину и срывает поцелуй, увлекаемая в лёгкие объятия, непривычно горячие ладони ласкают её спину, Такао целует девушку в лоб, а его прохладные губы шепчут слова эротического хокку****.       «Одинаковые, сможем ли быть вместе?» — последнее, о чём успевает подумать лисица, проваливаясь в объятия Баку*****. Трепещут бедра Вздрагивает стан Сумерки вкрадчиво Входят друг в друга Сердце вот-вот разорвётся…