Любовь бывает зла

      Саша любезно помогает девушке раздеться, забирает куртку и сам вешает ее на вешалку у столика. В спешке едва не роняет со стола букет и как-то неловко помогает Анне сесть. Девушка игриво улыбается, видно, как ее забавляет смущенное поведение Саши. Если честно, она сама чувствует себя дико неловко. Не сразу замечает, что Александр и сам садится за стол в куртке, а когда понимает это, начинает заливисто смеяться. — Что-то не так? — Растерянно спрашивает Саша. — Вы в куртке, — продолжает смеяться девушка.       Кажется, это разряжает атмосферу и будто бы становится легче общаться. Анна рассказывает про свои неловкие ситуации, что происходили с ней на работе. Саше с ней интересно. Аня вообще девушка интересная, не такая как все до этого, что пытались добиться внимания Горина. Каждую из них интересовали его деньги, положение в обществе или же связи в спорте. Каждый раз от этого становилось тошно, от чего Саша вовсе перестал доверять многим людям.       Только Надя, да Шаталина были неотъемлемой частью его жизни. Да и неважно вовсе, что еще год назад они с Ириной Сергеевной стояли друг напротив друга в суде, не желая отдавать Надежду. Было и было, взрослые люди, смогли договориться. И Анечка не осталась безучастной, много чего для них сделала, за этот год они и в самом деле успели сблизиться.       Только вот чувство неловкости никуда не уходит. Чувствует Саша себя, словно, не в своей тарелке. Не привык он ходить на свидания, открываться кому-то, узнавать другого человека. Ведь надо так, чтобы искренне, по-настоящему, иначе с человеком ничего и не построишь всерьез. А он так не хочет, слишком устал за жизнь. Ему надо все и сразу, чтобы знали его, как он любит, что по утрам кофе пьет почти остывший и терпеть не может, когда ботинки его в прихожей трогают. — Все в порядке? — Голос Ани он слышит будто издалека, по ее тону понятно, что спрашивает она не в первый раз. — Что? — Подает голос Саша. — Простите, задумался… У Надюхи там в новой школе не клеится, простите. О чем вы говорили?       Понимает, что отмазка его звучит до безобразия глупо, а сам он улыбается притворно, просто потому что так надо. Ну не может он перед этой светлой девушкой, которая в самом деле пыталась ему помочь, искренне согласилась пойти с ним на подобие свидания, сидеть с кислой миной. Не заслуживает она всего этого, ни его, пытающегося хоть как-то разобраться со своей жизнью, в которой все лишь ломается, ни проблем его, окружающих Горина всю жизнь. Не правильно это, тянуть ни в чем не повинную душу в этот черный омут под названием жизнь Саши Горина. — Ну, может я могу чем-то помочь, — голос у нее такой нежный, звучит, как песня, даже противно от самого себя становится.       Обманывать не хочется, ни ее, ни себя. Еще вчера ведь хотел встречу отменить, сидя у себя на кухне, когда Надя уже спала, а Ирина Сергеевна за спиной что-то убирала. Она уже домой уходить собиралась, когда Горин окликнул ее, попросил с Надей вечером посидеть, мол на встречу ему надо. Но это же Шаталина, и без клещей информацию вытянет, рассказал, что Аню в кафе пригласил.       Из-за стола вскакивает чересчур резко, снова цветы чуть не роняет. Извиняется как-то скомкано, объяснить что-то еще пытается, попутно купюры из кошелька достает. Понимает, что несет бессвязный бред, поэтому холодно отрезает, что ничего у них не получится. Деньги на столе оставляет и едва не забыв куртку, уходит.       Во дворе долго стоит под собственными окнами, ждет, когда в Надиной комнате наконец-то свет погаснет. Думает еще постоять, но ловит в окне Шаталину, что наблюдает за ним из кухни. Деваться некуда, стряхивает с плеч снег, слишком долго сбивает его с ботинок и только потом неуверенно направляется по лестнице вверх.       Шаталина встречает его в дверях, молча забирает помятую шапку с почти оторванным помпоном и смотрит на него как-то грустно. Саша знает, она читает его как открытую книгу, всегда так делала. — Не смог я с ней, — тихо начинает Саша, — она хорошая, правда, но… — Пошли чай выпьем, — также тихо вторит ему Ирина Сергеевна, — замерз поди под окнами ошиваться. — Мне не она нужна, — Горин говорит чуть громче.       Ловит на себе вопросительный взгляд женщины, сменяющийся печалью. Конечно, она знает, что Надю ему никто не заменит, но попытаться стоило. Аня хороший вариант… была. Но он сейчас не о том.       Медлит с секунду и вперед шагает, причем так бесстрашно, словно в пропасть, хотя особой разницы он и не видит. Руками женские плечи сжимает, да так, что пальцы сводит, а губами чужие находит. Шаталина в руках его расслабляется, то ли от неожиданности, то ли и в самом деле этого от него ждала. Целует смелее и слышит собственное сердце в ушах, готовое выскочить наружу. Только оно в сжатые от испуга ребра бьется и не может никуда деться. Боится. А когда Шаталина руку ему в волосы запускает, Саша голову теряет окончательно. К стене сильнее прижимает, но руки не распускает, знает, что по шее может получить. Тем более без разрешения, тем более от Шаталиной. Но все же дает слабину, спускаясь с поцелуями к шее. — Горин, не дури, — говорит строго, но не отстраняется, пальцами прядки на затылке перебирает, заодно думает, что Саше на стрижку давно пора, — зачем тебе это все. У тебя жизнь еще вся впереди, ну с Аней не получилось, найдешь еще… — Не найду, — головой так уверено из стороны в сторону качает, в глаза напротив смотрит с такой искренностью, что действительно верить начинаешь, — лучше вас никого не найду. Я точно знаю. — И до утра разговор тоже откладывать не хочешь? — Ирина Сергеевна знает, что Горин нетерпелив, за ночь весь изведется. — Сами ж знаете, — тихо отвечает, будто мысли её читает. — Пошли тогда на кухню чай пить, я с шиповником заварила, твой любимый.