Щекотка — Чонгук.

Девушка уютно лежала на предплечье парня и нежно касалась внешней стороны его ладони. — О чём ты думаешь? — парень, что протяжно дышит в макушку любимой, задает странный вопрос. — Ты имеешь в виду сейчас или о чём я думаю всю жизнь? — задаёшь встречный вопрос, отодвигаясь от парня и хмуря бровки в непонятках. — Сейчас, вчера и завтра, в общем, всегда, когда я с тобой, — скороговоркой произносит Чонгук и усаживается в позу лотоса напротив тебя. Вы с Чонгуком познакомились буквально пару недель назад, а сейчас уже нежитесь на кровати и смотрите какую-то передачу по телевизору. Кто-то может сказать: «Знакомы от силы ничего, а уже в обнимку лежат. Вот в наше время такого не было: мы лежали вместе только после разрешения родителей!». Представьте люди — и такое бывает в мире. А что делать, если вас с первой встречи магнитом тянуло друг к другу. Уже тогда ваши красные ниточки судьбы решительно переплелись. Можно было согласиться со взрослыми и приостановить поезд, на котором вы упрямо мчитесь вперёд. Но зачем это делать, коли вам хорошо вместе? — С чего такой вопрос? — смущённо уводишь взгляд от его: пытливого и серьёзного. Пытаешься делать заинтересованный вид, рассматривая рекламу в шумящей коробке. Ты не хочешь, чтобы Чонгук видел твои малинового цвета щёки. Прекрасно изучила своё поведение рядом с ним. Знаешь, что посмотрев в его тёмно-шоколадные глаза, зардеешься ещё больше и медленно будешь терять дыхание, не зная, как успокоить бьющееся невпопад сердце. — Ну и что ты от меня отвернулась? –хихикая, спрашивает твой парень. — Ты что… Засмуща-а-алась? — наклоняет голову вбок и специально тянет гласную, ведь знает, что тебя это бесит. Резко разворачиваешься и хлопаешь ладошкой по его бедру в попытке мести. А потом припадаешь близко к его уху и передразнивая его, тянешь: — Чонгу-у-ук, ну ка-а-к? Тебе-е нра-а-авится, когда я тяну гла-а-асные-е, — и так же резко отодвигаешься, с вызовом смотря на соперника. Парень, что до этого испытывал щекотливые ощущения по всему телу, сейчас неподвижно лежал и пытался скрыть последствия твоего внезапного действия — розовые щёки и сбившееся дыхание. Чонгук явно не привык проигрывать, поэтому он рывком хватает тебя за запястья, опрокидывая на спину. Усаживается верхом и заводит маленькие ладошки над головой их обладательницы. Свободную руку размещает в районе правого бока и один раз резво перебирает пальцами по рёбрам. — Нет, — не веря в происходящее, мотаешь головой в стороны, — ты не сделаешь это со мной. Умоляюще смотришь снизу вверх, надеясь на его милость, но получаешь лишь искорки азарта в его уже чёрных глазах. Чонгук хитро прищуривается и говорит: — Т/и, ты же знаешь — я никогда не остаюсь в проигрыше. Я буду мстить и моя мстя будешь очень страшная, — гордо повествует парень и снова перебирает длинными пальцами по косточкам рёбер, как по клавишам пианино. Ты взвизгнула от неожиданности, но Чонгука это не остановило. Он снова постучал кончиками пальцев, пройдясь ими сначала вверх — ближе к подмышечной впадине, — а потом вниз. Реагируя на раздражение, ты согнула колени за его спиной и резко приподняла таз вверх, в попытке скинуть неопытного наездника, но всё было тщетно. На это парень лишь громко хмыкнул и продолжил пересчитывание твоих хрупких костяшек. Чонгук одной рукой успевал щекотать оба бока, пока второй удерживал твои — вырывающиеся из плена и готовые побить его самого — руки. Ты звонко смеялась, мотала головой в стороны по подушке и билась ногами об поверхность кровати; мечтала как-то уменьшить колючие прикосновения парня. Живот начинал болеть из-за длительной детской пытки и твоего громкого, неспособного сдерживаться, смеха. Ты не могла перестать биться в истерике от пронырливых рук, которые то поднимались к подмышке, то обратно спускались к бокам, а иногда вообще забирались под поясницу. — П-пожалуйста, Чонгук, прекрати, — сквозь пелену слёз и смеха пыталась просить парня остановиться. — У меня уже живот болит, — не бросала попытки достучаться до мучителя ты, продолжая оглушающе смеяться. Чонгук внезапно остановился и запыхавшись задышал. Он устремил взгляд на твоё покрасневшее личико и алые губы, которые сейчас жадно ловили воздух; на растрёпанные волосы, что сейчас пушились от соприкосновения с подушкой и вырисовывали непонятные линии; на яркие глаза, которые поблёскивали от капелек слёз и так теплили его душу. «Такая милая и моя», — осознавал про себя Чонгук, естественно растягивая уголки губ в лучезарной улыбке. Парень выпустил из своего плена твои запястья, что приобрели красноватый оттенок. Сам скинул себя на кровать и пытался вернуть дыхание в привычный ритм. — Чёрт, кажется я накачала пресс, — произносишь еле слова, копируя рванное дыхание рядом лежащего парня, и укладываешь руку на впалый живот. — А я руку, — издает смешок Чонгук. На что ты тоже тихо смеешься, но резко, ощутив неприятную боль в мышцах, перестаёшь. Вы лежите рядом на кровати — рвано дышащие, но с широкой улыбкой. На заднем фоне шумит программа новостей, которую оглушает ваше громкое звучание счастливой тишины. Спустя несколько минут твой парень чутко поднимает твою руку и тянет к своему лицу. Вдыхает невидимые молекулы любимых духов, тем самым опаляя жаром девичью кожу запястий, и, закрыв глаза, кротко целует. «Прости, если был груб», — молча извиняется Чонгук. И ты прекрасно понимаешь ценность поцелуя, даже если его слова так и не вырвались на волю. Подождав некую секунду, Чонгук медленно поднимает взор на тебя и ласково спрашивает: — Но всё же… О чём ты думаешь рядом со мной? Ты перехватываешь его слегка сжатую ладонь к груди и зажимаешь её меж свои ладоней, тихо шепча: — О наших проведённых десяти тысячах часах умноженных на бесконечность, — отвечаешь, с трепетом поглаживая его кисть руки. Проходит всего несколько минут, как ты снова лежишь в кольце сильных и тёплых рук. Только теперь вас не интересует шумящая коробка передачи информации. Сейчас вы крепко вдыхаете аромат друг друга и думаете о том приятном осадке сладостного чувства, название которого знаете только вы.