Душ, пение, секс — Намджун.

— Хоп-хэй, ла-ла-лей, где вопрос, а где ответ… — женский мелодичный голос доносится поздно вечером с комнаты душа. Петь в душе — как ритуал порождающий крепкий сон, пока любимый в командировке. В его присутствие заснуть кажется невыполнимой задачей. Ведь Ким Намджун обожает любить, да не просто любить, а боготворить до самого утра. Ты всегда удивляешься его сильной воле перед ночным отдыхом, которым он часто пренебрегает и вынуждает тебя повторять вслед. Ну потому что невозможно отказать этому сумасшедшему мужчине! Вспомнить только его рельефные руки и широкую грудь, облаченные в офисную рубашку, немного уставший вид после работы и такие томные-томные глаза, думающие лишь об одном. Это же… ух! После его повышения по службе, ты всё чаще оставалась дома одна. Поначалу Намджун задерживался максимум на 5 дней. В доме было тихо и спокойно — ты находила уйму дел, что требовали давнишнего решения, будь это по работе или в быту, а по приезду хозяина дома — не отрывались друг от друга ни на дюйм. Тебя всё устраивало, но потом, когда его поездки в другой город стали длиться минимум неделю, ты приобрела способность дико скучать по его ласкам и вниманию. Разговоры по телефону не клеились так, как в реальности, и не давали ту энергию любви и нежности, которыми ты привыкла подпитываться. И поэтому тебе нужно было как-то абстрагироваться перед сном, забыться хоть на несколько минуток и перестать скучать по брутальному телу Намджуна, что сейчас находиться в Шанхае уже десятый дней, подписывая очередной договор купли-продажи. Так и стало пение в душе поздно вечером ритуалом перед крепким сном. Ты уже собираешься выключить напор воды и укрыться махровым полотенцем, чтобы лечь в холодную постель, как вдруг планы меняют себя же и заставляют прочувствовать знакомые большие ладони на мокрых плечах вместе с ними и трепетный поцелуй в ушко, от которого волны мурашек пробегаются по телу. Намджун вернулся. — Ты почему не сказал? — поворачиваешь к нему с удивлением в голосе, встречаясь с теплыми карими глазами напротив. Те смотрят в ответ неотрывно, долго и нуждающе. Сразу видно, что… — Я соскучился, — шепчет Ким и, не дождавшись твоей реплики, целует. Соприкосновение губ получается тесным и напористым — каким и привык тебя одаривать твой мужчина. Сейчас вся ваша бывалая пылкость никуда не потерялась с расстоянием, наоборот, стала более яркой и насыщенной. Это можно прочувствовать через рваное дыхание, хаотичное движение рук, скользящих по недостающему телу друг друга, и изобильную влажность сплетения языков. Ко всему прочему, горячие капли воды, что тарабанят по голому и ещё одетому телу — вызывают жар в легких и едва заметное головокружение. — По-погоди, давай в спальне, — еле оторвавшись от губ Намджуна, задыхаешься ты. — Хочу здесь, — отрезает он и припадает укусом в твоим ключицам, одновременно сбавляя температуру воды и получая от тебя тонкий звонкий вскрик. Ледяные струи полились неожиданно, так же как и появился мужчина сегодня, выбив из тебя одно жалкое: — Ах! Боже, сделай по теплее. — Правильно, моли меня, — вовсе выключая напор воды, терпко произносит Намджун и прикусывает твой правый сосок, отчего ты чуть не валишься с ног, почувствовав сладкую боль, но вовремя успев сомкнуть руки на шее Кима. В нынешней ситуации любое болевой разряд, подаренный твоим мужчиной, кажется лучшим в мире и заставляет наэлектризоваться ещё больше. Вернувшийся из командировки не теряет секунды и спешно высвобождается из рабочих брюк, не забыв оттянуть галстук, что сейчас вообще не к месту. Лишь только услышав любимый голос, Намджун побежал к тебе, совсем не заботясь о последствиях совместного принятия позднего душа, а именно о дорогом костюме, что сейчас пропитан каплями воды. Ведь он ужасно соскучился по твоим мягким изгибам, которые сию минуту ненасытно поглощает длинными пальцами, сажая под кожу бутоны утренних синяков. Горячие поцелуи продолжают обжигать кожу на лице, пока Ким резко задирает рукой твою стройную ногу наверх и прижимается эрекцией с половым губам, проходясь по ним пару раз, прежде чем войти в нутро. Разница в росте заставляет тебя поддерживать связь с миром и опираться на носочки, крепко держась за шею не до конца раздетого Намджуна. Будто бы боишься сорваться с обрыва, ты сжимаешь ворот намокшей рубашки, совсем позабыв, что давно летишь в пропасть похоти. Проникновение происходит медленно, тягуче, заботливо — как и решает Намджун. Мужчина, при каждом своём возвращении домой, уверен в верности любимой женщины — оттого может поклясться в дискомфорте, которое испытываешь ты на данный момент после резкого перерыва в сексе. Теснота внутри не лишает тебя высокого стона, разбивающийся об кафельные стены душа. Давно забытые ощущения снова врываются под корку серого вещества, заставляя вспомнить эту приятную наполненность. — Ах, нет, подожди, — молишь ты Намджуна, когда тот вдруг осуществляет движение членом назад, — останься там подольше. Мужчина хмыкает от откровенной мольбы, плотнее прижимая своим возбужденным телом тебя к холодному кафелю, остервенело смакуя горячие губы. Вот Ким начинает движения тазом, выбивая из женской грудной клетки очередной скулеж. Сначала фрикции тянутся медленно, позволяя привыкнуть и как просили «остаться там подольше», ну а после более быстро и невпопад, восполняя наконец недостаток во время долгого отсутствия у друг друга. Ты воруешь дыхание Намджуна прямо с его губ, в то время, когда он забирает у тебя силы с ног, оставляя лишь крупицы энергии. Мокро, горячо, долгожданно — так может описать ваш поздний секс в душе. — На-намджун, стой, погоди, — продолжаешь задыхаться от мужчины, — я сейчас упаду, боже. — Давай малыш, ещё чуть-чуть, — вторит он и усаживает тебя на свои бедра, вжимаясь в белые ягодицы пальцами. Твои нетрезвые ноги обрамляют в меру накаченное тело Кима, а его член теперь по-другому чувствуется внутри. Он проезжается по новым местам, трогает нетронутое, оставляя тебе лишь выбор на еле сдерживающиеся стоны от резкий движений Намджуна. Вот виднеется финишная прямая, которая подразнивает твоего мужчину и играет роль катализатора, что ускоряет и так мощные толчки ваших тел. Ким еле держится на ногах, но вбиваться в соскучившееся женское тело ему важнее и желаннее, чем завалиться спать после самолета. Всё для его малышки, которая, он уверен, ужасно сильно хотела его на расстоянии, в принципе, как и сам Намджун. Да уж, любовь на расстоянии — сука паршивая. «Но преодолимая», — как думает Ким. И вот наконец, белесые капли покрывают кафельный пол, а два до сих пор мокрых тела жмутся и задыхаются друг другом, потому что сильно скучали. — Ты хотя бы предупредил, что вернешься раньше. Я даже ужин не приготовила. — Сегодня он мне не к чему, — сипит Намджун, поглаживая твою щеку большим пальцем. Взгляд его усталый-усталый, но такой довольный. — Ты же голодный поди, — всё не унимаешься ты и желаешь поухаживать за своим мужчиной. — Да не, я уже поужинал. — Чем же? — наивно глядишь на Кима, который склоняет голову к тебе ближе и касается носом твоего. Так трепетно и нежно, что сердце не забывает пропустить резкий удар. — Тобой, малыш.