Часть 1

C: Марьиванна, а за что вы мне четверку поставили? МИ: Вот ведь никто не скажет, что я пятерку неправильно поставила! Давай тетрадь, Сидоров, посмотрим, что там у тебя. (Смотрит в тетрадь.) МИ: Ну посмотри, Сидоров, что ты пишешь в сочинении! «Также в произведениях В.В. Маяковского встречаются скандинавские мотивы. Например: А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте Водосточных труп?» Опустим пока скандинавские мотивы, Сидоров, но посмотри, какие грубые ошибки! Да еще в цитате! Ты что, с книжки не мог нормально списать? С: Так в книжке опечатка, Марьиванна. Там «труп» через «б» написано. Я исправил. МИ: Почему через «п»? С: Потому что труп там лежит! МИ: Какой труп, Сидоров? С: Криминальный, наверное. МИ: С чего ты взял, что там должно быть написано слово «труп», а не «труба»? А? С: Но ведь если бы там было слово «труба», оно бы стояло в именительном падеже. На флейте что? Труба, а не «труб». Значит, там труп. МИ: И что по-твоему описывается в стихотворении? Как кто-то умер, и его положили на музыкальный инструмент? С: Почему на музыкальный инструмент? МИ: А куда? С: На корабль! МИ: На какой корабль?! С: На флейт. Очень распространенное транспортное судно в семнадцатом — девятнадцатом веках, между прочим. МИ: Хорошо, допустим. А слово «водосточных» там что тогда делает? С: Как «что»? Определяет принадлежность корабля, конечно. Заводы — Демидовых, флейт — Водосточных. Я там, кстати, тоже опечатку поправил. Имя собственное с маленькой буквы было написано. МИ: Так, понятно. Богатая у тебя фантазия, Сидоров. А тебе не приходило в голову, что все гораздо проще? Что поэт сравнивает водосточные трубы с флейтой и предлагает на них сыграть? С: Приходило, Марьиванна, но я сразу отмел это предположение. В нем нет никакой логики. Водосточная труба чаще всего очень большого диаметра, на ней не получится сыграть, как на флейте. Рот так широко не откроется, извините. К тому же, ноктюрн — это обычно очень нежная, лирическая мелодия. У водосточной трубы было бы слишком грубое звучание для этого. Метафора распадается, понимаете?! Она не вызовет в сознании читателя знакомой картины. Читатель ее не поймет. Нет, приходится предположить, что Маяковский воспользовался приемом скандинавской скальдической поэзии, когда отдельные предложения переплетаются или вставляются одно в другое. В первом он спрашивает, смогли бы мы сыграть ноктюрн, а во втором сообщает нам о трупе, найденном на флейте Водосточных. И все это соединяется в одну грамматическую конструкцию, поэтому и вопросительный знак только в конце. По-моему, это единственное разумное объяснение.