Пепельный снег

Она готова была терпеть любые внешние раздражители, лишь бы не гнить от боли между рёбрами, совершенно невидимой. Даже Кирштейна с его участливо-просящим взглядом, полным… того, что Микаса не могла проговорить вслух. И боялась подобного от него.