Часть 7

      Шан Цинхуа был ужасающе эффективен, но даже для его всевидящего Ока, по маковку загруженного финансами секты, необходимо время, чтобы заметить странное. К счастью, эта странность происходила у него прямо под носом. В какой-то мере, это упрощало задачу.       Итак, отчёты Цинцзин.       Самолёт уже давно выучил манеру лорда Цинцзин письменно выражаться. Даже это у Шэнь Цинцю получалось в высшей степени язвительно, будто пергамент годами вымачивался в царской водке и, чудо, что не плавил стол и не был токсичен, чтобы его можно было брать в руки без опаски для здоровья. В приступах острой тревожности Шан Цинхуа на всякий случай надевал перчатки и марлевую маску. Потому что он слишком хорошо знал своего главного злодея и его перепады скверного настроения, в которых, в целом, не было разницы, ибо варьировались те от «расположение духа паршивое, всех убью — один останусь!» до «самочувствие приемлемое, надо кому-нибудь его испоганить». Последнее чаще происходило в отсутствие Лю Цингэ в Цанцюн и особо загруженные дни Юэ Цинъюаня, когда тот не мог посещать своего дорогого обожаемого Сяо Цзю, чем доводил лорда Цинцзин до горячего бешенства, и выливания чая кому-нибудь на голову, и кидания тех же самых чашек об голову главы секты.       Строчки, расписанные строго каллиграфическим почерком, как по линеечке или прописям, точные описания чего конкретно не хватает, в каких количествах и не ниже высшего качества. Отдельная графа с пометкой «срочно», что требовалось «ещё вчера», а что может обождать с доставкой.       Шэнь Цинцю докапывался даже до песчинок в туши.       Хоть Самолёт и трусил брать отчёты Цинцзин голыми руками без предварительной подготовки и опрыскивания специальным дезинфицирующим средством, которое он слёзно выпросил у Му Цинфана (я серьёзно, шисюн, здесь высокая концентрация метилового спирта, не знаю, зачем оно тебе, но не смей путать его с чаем и пить, как в тот раз!), но по сравнению с отчётами с других вершин, Шан Цинхуа был готов молиться на бухгалтерию Тихого пика. Икона. Божественная икона. Если бы все его шиди были такими же как Шэнь Цинцю, Самолёт бы одновременно плакал от горя и радости.       Сейчас же лорд Аньдин в своём полном боевом обмундирование с пульверизатором наготове смотрел на что-то воистину феноменальное, не поддающееся никакому логическому объяснению.       Отчёт Цинцзин был написан дрожаще-витиеватым почерком, где-то резким, где-то линии достигали шириной с фалангу пальца, будто человек впервые держал в руках кисть, по краям остались разбрызганные капли туши, которые явно сначала пытались стереть пальцем, пока не сделали ещё хуже.       Было похоже, что Шэнь-шисюн доверил отчёт какому-то только поступившему младшему ученику. Даже не главному.       Его параноидальный, болезненно гордый, доверяющий кому-либо из живых на бесконечность в минусовой степени шисюн уполномочил кого-то написать отчёт заместо себя и даже не проверил?       Бред.       Пока Шэнь Цинцю жив, он бы никогда не позволил кому-то сделать что-то важное, могущее поставить под сомнение его авторитет лорда Цинцзин. Самолёт создал его таким, он знает, о чём говорит.       Так, Шан Цинхуа решил, что подлинный отчёт Цинцзин, естественно, написанный самим Шэнь Цинцю, был случайно испорчен, а младший ученик, ответственный за доставку, переписал как смог. По крайней мере, Самолёт убедил себя в этом.       Но проверял всё равно в маске и перчатках.       Юмор лорда Цинцзин был чернее выбравшегося из Бездны протагониста.

***

      Собрание горных лордов приближалось к вакханалии.       Палочка благовоний не успела догореть и на четверть шичэня.       Шан Цинхуа пребывал в непередаваемом, паническом ужасе.       В Шэнь Цинцю вселилось страшное: он стал добрым. И это было воистину жутко наблюдать.       Лорд Аньдин зябко поёжился, выглядывая из-за мускулистой груди Вэй Цинвэя в сторону своего главного злодея, находящегося в слишком благостном настроение как для того, кто находится в эпицентре раздражающих факторов, считай, остальных повелителей пиков. Внутренний голос орал благим матом и, кажется, не у него одного. Было с чего. Случайно столкнувшись в проходе с лордом Цинцзин и чуть не выронив приличную гору свитков, Шан Цинхуа оказался под прицелом всесжигающего адского взгляда и острейшего языка. Самолёт почти наяву увидел, как изо рта шисюна выдвигаются змеиные клыки с ядом, и приготовился пасть смертью храбрых и глупых, посягнувших на личное пространство Шэнь Цинцю.       Но случилось Чудо, оказавшееся пострашнее Императора Трёх Миров, которое заставило прибавиться седых волос на голове и чуть не схлопотать инсульт.       Уголки губ лорда Цинцзин всего лишь чуть-чуть раздражённо изогнулись и тот молча прошествовал к своему месту.       У Шан Цинхуа в голове мысли отчаявшегося человека. Собрание давным-давно превратилось в балаган, но главный злодей с невозмутимостью монаха, севшего на муравейник, продолжал взирать на клоунаду, устраиваемую Лю Цингэ и Ци Цинци, которые уже даже не особо старались, продолжая без огонька и ради присоединения к ним безмятежного Шэнь Цинцю, лениво обмахивающегося веером.       Самолёт тоже оторвался от отчётов и посмотрел на лорда Цинцзин. Он знает этого человека, ведь он сам создал его.       И сейчас перед ними сидит совершенно не его персонаж.

***

      Что ж, пожалуй, да, Самолёт именно настолько глуп и отчаян, чтобы заявиться на Цинцзин без приглашения прямо в лапы тигра.       Ещё более отчаянным он показался себе, когда напросился на чай.       Шан Цинхуа сидел, потел и рассчитывал самое короткое время, через которое эта чашка окажется у него на голове. Кто бы ни притворялся настоящим главным злодеем, характер оригинала у того получался вполне узнаваемым. Просто Шэнь Цинцю в «хорошем настроении». Только есть нюанс для знающих: Шэнь Цинцю никогда не бывает в хорошем настроении, пока рядом с ним находятся боевые братья и сёстры по секте.       Самолёт сжимает кулаки, комкая подол ханьфу. Это его, чёрт возьми, главный злодей! Он выведет мерзавца на чистую воду!       Ну, на его стороне, как минимум, два Небесных Демона в доступной близости, поэтому Шан Цинхуа рассчитывает выжить, а подселившемуся демонюге не останется ничего, кроме как, склонив колени, трястись в страхе и просить пощады у его главных учеников. Всё логично.       — Шэнь-шисюн, помнишь этот шиди заваривал тебе чай с лавандой? Этот лорд так и не узнал, понравился ли тебе сорт? — ложь. Самая что ни на есть откровенная и неприкрытая ложь, потому что Шэнь Цинцю даже перед смертью не позволит кому-то заварить себе чай.       Даже если ему заварить обыкновенный укроп, тот сочтёт его ядом и выльет на голову.       Паранойя сожрёт его живьём раньше, чем лорд Цинцзин успеет согласиться.       — Этому вполне пришёлся по вкусу новый сорт. Шиди не напомнит название?       — Сорт под названием «Ложь».       — Ложь? — самозванец удивился, чуть расплескав чай, когда ставил чашку на столик, и очень явно занервничал. Шэнь-шисюн никогда бы не позволил себе столь ярких проявлений эмоций перед кем-либо, особенно, перед ним.       — Да. Ты ведь не Шэнь-шисюн. Настоящий Шэнь-шисюн скорее бы вылил чай на голову того, кто посмел заварить его ему.       Наступила гнетущая тишина.       — Кто ты?       — Лорд пика Цинцзин, Шэнь Цинцю, — напряжённо.       — Ложь. Кто ты?       — Я...       — Кто ты?       — Шэнь Юань я! — он стукнул чашкой об столик, тяжело дыша, и тихо произнёс, — ...что теперь со мной будет?       Ох, вот теперь Самолёту немного совестно. Видеть прослезившегося Шэнь Цинцю, даже если на его месте кто-то другой, сюрреалистично. Главный злодей не плакал, когда протагонист отрывал ему конечности! Ни слезинки! Шан Цинхуа растерян и не знает, что делать. Ему кажется, что перед ним потерянный ребёнок-инвалид, у которого на его глазах украли коляску, а он просто бесполезный взрослый, который слишком слаб и труслив, чтобы догнать вора.       Так, хорошо, ладно, он собрался. Ладно? Ох, fuck, похороните его за плинтусом, Самолёт совершенно не понимает, что ему делать.       — Эмм, а я... Я Самолёт, стреляющий в небеса? — как же неловко-то, господи, — Будем знакомы?       Шэнь Юань по-совиному хлопает глазами и вдруг обозлённо выдаёт:       — Ты! Так это из-за тебя я попал в эту дешёвую, отвратительную новеллу! Если бы ты не уделял столько внимания папапа, а сосредоточился на развитии главного героя, то Путь Гордого Бессмертного Демона не превратился бы халтурную порнографию!       Бро, если бы Самолёт задумывался и писал с мыслями о высшем, ему бы было нечего есть. Уж так сложилось, что количество в его случае не переросло в качество. Чем быстрее он выкладывал новую главу, тем больше зарабатывал, чтобы оплатить квартиру и интернет.       Чтобы потом цикл повторился. Это был замкнутый круг, из которого он освободился, только умерев и попав в свою же новеллу.       — Так... какой, говоришь, у тебя ник-нейм, бро-трансмигратор?       Шэнь Юань что-то тихо прошелестел, поджимая губы.       — Эм, извини, я типо не расслышал.       — Непревзойденный Огурец.       А.       А?       А!       — Это ты тот самый хейтер!       — Твоя новелла отвратительна! Я был прав в каждом комментарии!       — Бро, ты читал каждую главу моего отвратительного халтурного порно и под каждой составлял комментарий размером с целую главу! Ты платил мне деньги!       Вот чёрт, теперь Самолёту просто не позволит совесть бросить этого потерянного человека двадцать первого века. Ну, вы посмотрите на него. Он же не выживет. Один приход Лю Цингэ и — фиаско. Сомнительно, что этот человек из будущего держал в руках что-то тяжелее телефона или компьютерной мыши.       Шан Цинхуа глубоко вздохнул.       — Ладно, бро-трансмигратор, — он выставил указательный палец, заставляя внимательно слушать себя, — Сейчас ты находишься в модусе «хорошего Шэнь Цинцю» и, судя по всему, злее ты не станешь. Нам надо придумать причину твоего, эм, преображения. Типа, наконец-то, уладил свой внутренний конфликт, укротил душевных демонов, ну или же преодолел экзистенциальный кризис.       Самолёт сомневался, что то, что происходило в жизни оригинального Шэнь Цинцю можно было назвать банальным «экзистенциальным кризисом», но не собирался выкладывать подробности истории своего главного злодея даже самому преданному хейтеру. Эй, даже если это всего лишь перосонажи, они имеют право на личную жизнь и секреты!       — Я уже веду себя как мудак, неужели, настоящий лорд Цинцзин был ещё хуже?       Ох, Шан Цинхуа умилился. Его бро такой наивный и, в некоторой степени, невинный. Шэнь Юаню точно не следует знать про всю ту чернуху, которую он писал в черновиках, про изнасилования, пытки, падения, падения и ещё раз падения...       — Да, бро, — Самолёт наигранно улыбнулся, мысленно искренне прося прощения у Шэнь Цинцю, — Ещё хуже.       — И как ты предлагаешь преподнести мои изменения в характере?       — О, всё просто! Сходишь к Му Цинфану и скажешь, что абсолютно случайно наткнулся на Цветок Гармонии!       Шэнь Юань молчит несколько долгих, томительный секунд.       — ...Я не буду говорить, что обнюхался порно-пыльцы! — покраснев, возмущённо вскрикнул хейтер.       — Shit, да ладно, бро! Мир вокруг нас буквально состоит из сцен папапа! Никто даже не удивится!       — Нет! Придумай что-нибудь другое! Ты же автор!       — Пока-пока, бро-трансмигратор! — Самолёт поднялся, помахал рукой и направился к выходу, не обращая внимания на причитания.       Что ж, либо Шэнь Юань преодолеет смущение и внутренний кризис, смирится и пойдёт каяться, либо Му Цинфан нагрянет к нему сам, и уж тогда ему придётся отмазываться самостоятельно.       Но всё-таки... Шан Цинхуа остановился на Радужном мосту и взглянул в небесную высь. Куда мог подеваться настоящий Шэнь Цинцю? Лорд Аньдин тряхнул головой и протёр глаза. На секунду ему показалось, что облака сложились в форме среднего пальца, проплывая прямо над сектой Цанцюн. Было бы неплохо, если бы его главный злодей, и вправду, вознёсся.