°°°

      Рабочий зал наполнял гул людей, каждый из которых занимался своим делом. Кто-то бегал с огромной пачкой документов и бумаг, разнося все по своим местам. Иногда люди с громким хлопком и усмешкой скидывали их на рабочие столы. Этот звук смешивался с шумной атмосферой.       Некоторые, отъехав от рабочего места, болтали с коллегами, держа в руках кружку ароматного кофе или горячего чая. От стола к столу, будто по цепочке, раздавался смех. Сегодняшнее утро и правда можно было назвать хорошим. Даже солнечная погода за окном говорила об этом.       По помещению эхом начал разноситься громкий цокот каблуков. Он будто бы заглушал все остальные звуки. Голоса начали стихать. Работники быстро возвращались к своим местам, почти вжимаясь в стулья, желая слиться со своим местом. Некоторые даже переставали дышать, надеясь, что девушка, нарушившая царившую в зале идиллию, не тронет их.       Эта беда появилась неожиданно. Каждый присутствующий понимал, что никому не избежать последствий её появления. Из большинства людей она отличалась азиатскими чертами лица. Оттого щеки казались слегка округлыми. Вздернутый к потолку прямой нос говорил каждому встречному о её гордости и непоколебимости. Своим сиреневым взором эта девушка смотрела на любого человека свысока, что позволял делать её ненизкий рост и каблуки. Каждый раз, проходя мимо кого-то, ему казалось, что по спине пробегает холодок. Взгляд этой девушки заставлял оцепенеть. Зрачки, подобно змеиным, придавали взгляду хладнокровие и некую каплю жестокости. Будто бы вот-вот она напрыгнет на любого не понравившегося ей человека и разорвёт на мелкие кусочки.       Звали эту девушку Рей. В рядах экзорцистов её имя вызывало только липкий страх, медленно сползающий от мозга к самому сердцу. Каждый её рабочий образ напоминал о неоспоримой красоте дамы. Водолазка обтягивала острые и прямые плечи, подчёркивая пышные формы. Брюки и верхнюю одежду объединят туго затянутый корсет. Он ей явно не мешал, а только напоминал, что даже в такой воинственной и сильной девушке с шрамами на лице, есть доля женственности. Её ровную осанку не портили даже каблуки.       У Рей сейчас была цель. Определённая траектория, по которой она двигалась своей уверенной походкой. Она словно лодка плавно рассекала волны офисного кабинета, одним своим видом оставляя в глазах работников страх. Из-за этого пухлые губы растягивались в улыбке. Она, подобно дьяволице, питалась чужим страхом. Он явно придавал ей больше сил и уверенности, которой уже было более чем достаточно. И вот всем цель прихода Рей стала ясна. Девушка подошла к другой, которая пару секунд назад явно искала возможности сбежать, но не успела. — Джиао, здравствуй.       На стол около двух девушек упала синяя тонкая папка. На ней красными заглавными буквами было, будто издевательски, аккуратным почерком написано «FAIL». Собеседница Рей сжалась, испытывая страх перед своей начальницей. На самом деле, Джиао была чем-то похожа на Рей по внешности. Тоже азиатка с тёмным цветом волос. Только в остальном уже шли различия. Глаза были большими и ярко-синими. Взгляд милый, добрый, похож на щенячий.       Джиао точно была выше Рей, но даже несмотря на разницу в росте, она до ужала боялась её. — Так хотелось поохотиться на сильного мага, но, смотрю, все закончилось твоим очередным провалом?       Губы брюнетки растянусь в ухмылка. Рей лёгким движением руки откинула свою пышную черную, словно смола, косу назад.       Холодный взгляд, подобно острым лезвиям, вошёл в её «собеседницу», проникая все глубже. — Ты такая жалкая, что даже этот волшебник решил тебя пощадить. Наверное, стыдно… Не успела Рей промолвить следующих издевательств, как между двумя огнями встала другая девушка, прикрывая своей спиной Джиао.       Рей уже приходилось с ней пересекаться, и ничем она её не зацепила. Обычный Манус , бегающий за приведениями и одержимыми. Девушка быстрым и неаккуратным движением сняла со своей головы шляпу, растрепав светло-розовые локоны волос, и слишком сильно прижала её к груди, слегка помяв рубашку и чёрный галстук. Обычный жест уважение.       Слабый поклон для тех, кто находился выше на ступень.       Рэйндоттир сразу перестала улыбаться. Она чувствовала страх отовсюду. Абсолютно от каждого шло это липкое и мерзкое чувство. Только от девчонки веяло совсем другим: уверенностью и смелостью. Брюнетка сморщила нос. — Влезать в диалог между начальством и его подчинённым очень грубо. Имя.       Представительница Манусов не повела и глазом. Леденящий голос Рей не смог даже поколебать ни одной её мысли. Она лишь ловко надела шляпу назад, быстро пригладив непослушные волосы ладонью. — Сабрина Фламм, Мисс. При всем моем огромном уважении, Вы были уже который раз грубы с моей подругой, поэтому я решилась вмешаться.       Сзади раздался взволнованный вздох. Джиао раскрыла глаза шире, глядя на свою подругу. Часто она могла сказать, что Сабрина невероятно смелая. Работать Манусом равно тому, чтобы бросить вызов страху, но её поступки всегда удивляли. Джиао не забудет её спокойствие, когда та узнала о том, что живёт на пару с маленьким призраком. А то, как она может в ответ нахамить на улице и отстоять свою честь и гордость?       Это восхищало. А сейчас она стоит, выпрямив спину, и смотрит в глаза одному из самых опасных людей в этом месте. А может даже в столице. — Ты хоть немного понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?       Взгляд Рей стал строже. Казалось, что девушка в любую секунду накинется на бедную Сабрину, которая резко почувствовала в себе смелость, вцепится ей в глотку и вырвет кадык, даже не пошевеля бровью.       Напряжение нарастало, но вот только Сабрине так и не удалось испытать страх. Было видно, что, либо девушка не до конца понимает всей сложившейся ситуации, либо настолько отважная и смелая, чтобы защитить свою подругу. Рей бы назвала её глупой. Проявление героизма часто приводят к плачевным последствиям. Порой даже случаются трагедии. — С злостной стервой, которая самоутверждается засчёт других.       Это стало последней каплей. Когда-то один из голов, Сердце Чудовища, сказал, что люди уважают только тех, кого до ужаса бояться. Нет страха — нет уважения. Нет уважения — нет верности. Со своими подчинёнными нельзя быть нежным. Они не понимают хороших слов и становятся наглыми. Рей это точно знала. Да и появление любви и нежности, добра, стало давно далёким.       Стакан лопнул. Раздался хлопок. Далее послышалось шипение. Сабрина резко схватилась за нос, из которого хлынула кровь. Она не упала, удержалась на ногах, хотя удар был таким, будто бы голова вот-вот отлетит. Джиао дернулась и, забыв о рядом стоящей опасности, аккуратно придержала подругу за плечи.       Рей же плавным движением опустила руку, не отводя взгляда от своей новой жертвы. Она была уверена, что сейчас у неё получилось вызвать новую волну страха среди рабочих. Никто даже не смел смотреть в эту сторону. Рей нахмурила брови и пронзила своим хладнокровным взглядом Сабрину. Она все ещё держалась за нос, стараясь не испачкать пол. На уголках её чёрных и больших глаз появились слезы. Только вот они были от резкой боли. Ни единой капли страха от неё не шло. Эта уверенность может привести к плохим последствиям. Смелость вызывает раздор среди коллектива. Вводит всех в сомнение.       Рей же намерена это подавить. — Если ты такая жалкая, то не лучше ли тебе сдохнуть, пока можешь это сделать как можно более безболезненно? Хотя, ты всё равно умрешь.       Голос Рей был ровным, громким. Он заставлял слушателей бросаться в дрожь. Несмотря на свой приятный тембр, голос резал также неприятно, как бумага. Девушка пробиралась своими словами в самые сокровенные мысли своих подчинённых, лишь бы напугать их, оставить неприятный осадок. — Такие немощные «герои», спасающие жизни людей, даже себя спасти не смогут.       Сабрина вопросительно раскрыла глаза. Рей же, не промолвил больше не слова, развернулась и направилась к выходу из рабочего помещения. Она знала, что посадила в этой глупой и смелой девочке, если не страх, то семя сомнения насчёт своих же методов.       Каждый это понимал. Каждый это знал. Теперь, когда Рей вышла и пропала с чужих глаз, за ней будто бы ушли все те веселье и задор, которые копились за неделю. Это напомнило каждому мелкому экзорцисту или манусу, что это не просто работа, не просто занятие по душе. Они здесь не по своей воле, не по своему желанию. Это место, которое называют «Тюрьмой».