Часть 5

      В университете, как и всегда, кипела жизнь. Студенты, словно муравьи, заполонили здание и сновали туда-сюда, рассуждая о насущных проблемах и ситуациях. После обеденного перерыва все снова подтягивались к учебному корпусу. Студентов института архитектуры можно было легко опознать по внушительного размера папкам и сумкам через плечо, тубусам и всему прочему. Готовясь к предзащите своих курсовых и дипломных работ, они не переставали рассуждать о возможных улучшениях, которые можно привнести.       Юля, таща на себе сумку и большой, крупный макет спроектированного ею здания. Второй раз переделывая данный этап работы, она рассчитывала на успешную его сдачу сегодня. Как и одногруппники, шагающие рядом с похожей ношей. Речь, как и обычно, шла о прошедших выходных, которые почти все потратили на дипломную.       — Юль, ты помнишь, когда назначена консультация у Носова? — спросил Марк, приятный парень с округлым лицом и карими глазами. — Такое чувство, что придется еще на дополнительную сходить.       — По-моему, на среду, в пять пятнадцать, — почти сразу ответила девушка, заворачивая на главную лестницу и начиная подъем. — Но это не точно, сейчас же расписание постоянно скачет.       — Пусть скачет сколько угодно, мне бы, главное, вот это все, — он потряс макетом, — сделать и на работе заодно с документами разобраться.       — Не могу не согласиться, — кивнула Юля, немного уходя в сторону, чтобы дать пройти идущим навстречу студентам. В этот момент Марк, задумавшись о чем-то, случайно наступил на пятку Рыбаковой, и та, подавшись вперед, запнулась о край ступеньки.       Реакция у девушки была не слишком хорошей, но самое ценное — картонное сооружение — студентка оставила в руках и даже не помяла. Но, к несчастью, довольно болезненно приземлилась на правое колено, охая и жмурясь. Марк тут же среагировал, придержав ее за локоть, и помог подняться.       — Аккуратно! Прости пожалуйста.       — Ага… — Юля потерла колено и удостоверилась, что ничего серьезного в целом не случилось. — Все нормально. Пошли, а то не пустят.

***

      Макет наконец утвердили, поэтому Рыбакова, едва ли не подпрыгивая, вышла из аудитории, чтобы пойти в другой корпус, в зал. Небыстрый переход в часть с раздевалками, разговор с танцорками, готовящимися к тренировке, обсуждение последних новостей… Разминка, легкие упражнения и отработка связок. Юля чувствовала себя в коллективе гораздо комфортнее, чем раньше. Иногда шутила, посмеивалась сама. Царила довольно приятная атмосфера, да еще и Марина пребывала в как никогда хорошем расположении духа.       По окончании тренировки все, взмокшие, но довольные, собирались домой. Неприятно пульсировало колено, и Рыбакова, надев джинсы, уселась на лавочку и задумалась о покупке пластырей для тейпирования. Пальцами она убрала налипшие на лоб пряди волос, уже представляя себе долгожданный поход в душ. Погода была обманчиво солнечная, но дул довольно прохладный ветер, поэтому девушка не рискнула выходить в одной футболке и надела кофту сверху. Марина, попрощавшаяся на репетиции, ушла самой первой, поэтому Юля могла прогуляться до спортивного магазина наедине со своими мыслями.       День, несмотря на ветер, сдувающий Юлю вместе с макетом, удался. Девушка шла, иногда жмуря глаза от солнца и поправляя сползающие с влажного носа очки. Ей вспомнился сон, увиденный сегодняшней ночью: среди странных и местами бредовых сюжетов можно было выцепить несколько особенно запомнившихся эпизодов. В одном из них присутствовал Дубов-старший. Сидящий в своем излюбленном кресле с кружкой черного крепкого чая в руках и рассуждающий о своем внуке, отчего-то закрытом и нелюдимом. Затем во сне показался и сам Виктор, который молча смотрел куда-то в окно. Стоило ему лишь повернуться и встретиться взглядом с девушкой, как сон оборвался или декорации сменились на что-то другое.       Странно, ведь Виктор Юле не показался таким уж отрешенным, каким описывал его дед. Да, неразговорчивым, задумчивым, серьезным. Но он определенно не был человеком без сочувствия к окружающим. В частности, к своим родным. Рыбакова вдруг почувствовала интерес и вместе с тем укол совести. Ей стало жутко любопытно, почему же Дубов не держал связь со своей семьей столько времени? Был ли когда-нибудь женат, есть ли у него дети? Человек его возраста — а ему, как помнила студентка, было тридцать восемь лет — уже должен был обзавестись семьей…       Сама Юля никогда не была сторонницей того, что каждому необходимо стать членом новой ячейки общества, произвести на свет энное количество людей и жить так, как завещали предки. Но ей почему-то стало немного жаль Виктора. Наверное, в его жизни было много трудностей. Да и одиночество не являлось слишком приятным дополнением. Девушка всегда тонко чувствовала чужие эмоции и нередко переживала их сама. А теперь в ее голове загорелась одна мысль, которую она намеревалась ему предложить. Главное — просто собраться с духом и снова не попасть в неловкую, некомфортную для всех ситуацию.       Добралась Рыбакова до дома, когда начало темнеть. Поправляя сползающие с плеч лямки рюкзака и перехватывая макет, который впору было бы везти на такси, чем волочь пешком, с постоянным опасением что-либо оторвать, поднялась на этаж и позвонила в дверь квартиры. Открыла спустя пару минут Надежда Григорьевна, которая сразу пригласила на кухню поужинать. Ополоснувшись после тренировки и переодевшись в сухое и чистое, Юля уселась на табуретку, уплетая за обе щеки приготовленные старушкой щи.       — Вадим с Леной сегодня в филармонию собрались, так что до вечера позднего сказали не ждать, — излагала новость за новостью та, разместившись на другой стороне стола с чашкой чая в руках. — А ты, Юля, тоже бы куда-нибудь отдохнула сходила. Все-таки, живем в культурной столице, а на мероприятиях не бываем.       — Куда там, я пока все проекты закрою, с учебой разберусь, уже не до этого. Еще к конкурсу готовимся, вот и будет мероприятие… Очень вкусно, спасибо! — улыбнулась девушка, поднялась из-за стола и вымыла за собой посуду.       Едва хотела Надежда Григорьевна что-то сказать, как лежащий на столе Юлин телефон задребезжал. На экране высветилось имя Сени, и Рыбакова, вытерев руки о полотенце, приняла звонок, не заметив узкой улыбки старушки.       Голос внезапно позвонившего Громова был весел и бодр:       — Привет, Юля! Чем занимаешься?       — Привет. Да так, недавно с репетиции…       — О, классно. Слушай, как смотришь на то, чтобы я за тобой через часик заехал? Тут у Дворцовой набережной какой-то концерт проходит, ярмарка. В твоей компании я бы туда сходил.       Юля задумалась. Не то, чтобы она горела желанием выходить куда-то, будучи уставшей, но тревожная навязчивая мысль «так ты вообще никого себе не найдешь» заставила ответить согласием.       — Отлично! Тогда в восемь с копейками буду ждать у той кофейни.       Юля после короткого прощания отключила телефон и быстро ушла к себе, поблагодарив Надежду Григорьевну за ужин еще раз, чтобы не отвечать на ее расспросы. «Слишком» девушка решила не наряжаться. Все-таки это просто встреча после трудового дня, поэтому обычной прически, легкого макияжа и простых джинсов с тонкой водолазкой и ветровкой вполне должно хватить.       Стоя возле зеркала в ванной, Юля заправила за уши вьющиеся от влажности пряди, прошлась по губам оттеночным блеском и крутанулась вокруг себя, оценивая внешний вид. Затем, выходя в коридор, краем глаза заметила закрывшуюся дверь в дубовскую комнату. До времени встречи оставалось еще целых двадцать минут, и Рыбакова неспеша обувалась, попутно переписываясь о чем-то с Мариной, которая откуда-то направлялась домой.       Спустя минуту раздался звонок в дверь. Студентка, вздрогнув от неожиданности, посмотрела в глазок и открыла, увидев на пороге курьера со свертком в руках. Молодой парень с уставшим голосом и взглядом спросил:       — Юлия Рыбакова?       — Да…       — Это вам, — он протянул сверток, в котором безошибочно угадывался букет, а затем подал планшетку с ручкой. — Распишитесь пожалуйста о получении.       — Но я ведь… А от кого?       — Не знаю. Распишитесь пожалуйста.       Решив не донимать парня вопросами, на которые он не знает ответа, девушка чиркнула ручкой по бумаге и закрыла дверь. Пришлось снять кроссовки, чтобы пройти в комнату. Положив «посылку» на стол, девушка развязала ленту и сняла укрывающую все оберточную бумагу. Под серо-коричневым пологом обнаружился изумительной красоты букет кустовых роз нежно розового и бело-зеленоватого оттенка, с небольшим дополнением в виде белых гипсофил. Букет был обернут такой же пастельно-розовой, немного шершавой бумагой. Юля с удовольствием несколько раз втянула сладковатый несильный запах, а затем быстро сходила на кухню за вазой.       Сидевшая там Надежда Григорьевна все, безусловно, поняла, но тактично промолчала, проводив даже слегка покрасневшую девушку взглядом. В это же время на кухню вышел Дубов, встречаясь глазами со старушкой.       — Наконец у Юленьки нашелся достойный парень, — вполголоса проговорила она. Виктор уселся за стол с дымящейся кружкой и контейнером с разогретым пловом и приподнял бровь. — Говорю, что он ей и цветы теперь дарит, и на прогулки зовет… Хоть бы все благополучно вышло.       — Извините, Надежда Григорьевна, но Юля, наверное, не была бы рада тому, что мы ее обсуждаем, — заметил Дубов без каких-либо эмоций. Он едва повернул голову, когда девушка, закрыв за собой дверь, стала копошиться в коридоре.       — Может и так, — пожала плечами бывшая медработница.       ­- Хорошего вечера! — сказала девушка из коридора и, после ответных пожеланий, хлопнула дверью.       На улице стояла на редкость приятная погода. Ветер немного стих, прошедший недавно дождь добавил прохлады. Юля неспешно, любуясь рыжим светом фонарей на фоне темно-синего неба, прогулялась до конца улицы и завернула за угол, останавливаясь возле небольшой кофейни. Обычно, если у нее и Сени случались встречи, они начинались отсюда.       Спустя пять минут ожидания снова начал накрапывать дождь, и Юля раскрыла свой микрозонт, наблюдая за косыми штрихами капель, выделявшихся в свете фонарей и на фоне темных припаркованных рядом машин. Она бесцельно пролистывала диалоги в мессенджере, с некоторым смиренным сожалением отмечая немного промокшие штанины джинсов.       Наконец знакомый автомобиль остановился у тротуара, стекло на переднем пассажирском опустилось, и оттуда послышался голос:       — Привет! Давай, садись!       Юля быстро сложила зонт и нырнула в машину, здороваясь с молодым человеком, который сразу же ее приобнял. Выглядел он — как и всегда — привлекательно. Аккуратная прическа, светлые брюки с темной водолазкой и кожанкой, парфюм…       — Давно не виделись! Хорошо выглядишь.       — Спасибо, — она постаралась не показать смущения от внезапного комплимента. — Где ты пропадал?       — Ой, ты знаешь, у нас такая запара… Сначала проверка, потом дело всучили такое, что без слез не взглянешь, — Сеня вывернул на дорогу и, не отрывая от проезжей части взгляда, перечислял. — А скоро еще и в командировку зашлют на неделю.       — Даже так, — узко улыбнулась студентка.       — У тебя что нового?       — Проекты, проекты, учеба и курсач. На повестке дня хореографический конкурс и волонтерская работа.       — И не лень тебе этим заниматься? Справедливо спрошу: а что ты получишь, скажем, с победы в этом конкурсе?       — В первую очередь — удовольствие, — пожала плечами Юля. — У меня нет возможности заниматься танцами профессионально, так что это отличная замена. Во-вторых, денежный приз команде.       — Щедро выдадут по тысяче рублей каждому и отпустят с миром, — с пониманием кивнул Громов. — Ладно это. А волонтерство? Я знаю, это очень благородно, но, наверное, пора бы подумать и о себе?..       — Сеня, я не занимаюсь осуждением твоих хобби, — серьезно заметила девушка. Ей не нравилось, когда люди пытаются поставить ее в дурацкое положение, заявляя, что ее занятия слишком несерьезные.       — Оу, ладно, — он примирительно выставил ладонь. — Я не осуждаю твои хобби, а просто задаю справедливые вопросы… Прости, Юля, не злись на меня, пожалуйста.       — И в мыслях не было, — вздохнула Рыбакова. — Так что за ярмарка на Дворцовой?       ­- Обыкновенный фестиваль, всякие безделушки, творения народных мастеров и тому подобное… В общем, все, как ты любишь.       Юля мысленно согласилась: ей правда нравилось ходить по подобным мероприятиям, рассматривать сделанные другими людьми предметы, будь это простенькая подвеска или кружевной платок. В таких местах люди всегда дружелюбны, горды своим творчеством и предлагают что-то поистине уникальное.       Машину оставили за квартал, добираясь до площади пешком. Людей, несмотря на продолжавший накрапывать дождь, было довольно много. Играла музыка, на небольшой аккуратной сцене шло какое-то выступление, ровные ряды деревянных домиков манили огоньками, запахом еды или ароматных трав.       Юля, поддерживая диалог, зашедший в приятное русло, разглядывала поделки из дерева и глины, принюхивалась к запаху ароматических свечей и самодельного мыла, осматривала каждую привлекающую взгляд безделушку, задержав взгляд на одной. Красивая подвеска из черненого серебра слабо мерцала в свете лампочек. Металл будто был жидким и твердым одновременно, похожим на каплю росы, срывающуюся с листа. Странная неправильная форма была плавной, немного волнистой, создававшей впечатления колеблющейся на ветру воды.       — Какая красота… — девушка спросила продавца о цене, немного удивившись. Не слишком дешево, учитывая вид мероприятия, но и не так дорого, как могло бы быть. — Беру.       Юля достала кошелек, чтобы расплатиться, однако Сеня, пропавший куда-то из виду, вдруг оказался у терминала, уже оповестившем об оплате. Студентка широко распахнула глаза:       — Зачем?       — Хотелось сделать тебе приятно, — пожал плечами Громов. — Носи на здоровье.       — Спасибо большое, — улыбнулась Рыбакова, глядя на то, как подвеску упаковали в мешочек с названием локального бренда.       Юля хотела сказать о том, что он уже сделал приятно, отправив цветы, но в последний момент передумала: вдруг молодой человек опять затеял какую-то «игру»? И задумалась о том, что хорошо бы придумать тоже какой-то ответный подарок.       Новая покупка будто отдавалась теплом, лежа в сумке, настроение поднялось еще выше, а прекратившийся дождь дал повод пойти к Неве. Прогулочным шагом продвигаясь вдоль перил, девушка любовалась видом, открывавшемся на реку и Зимний дворец. Она жила в необыкновенно красивом городе, и ее довольно часто тянуло романтизировать эти пейзажи: старые дома, вечно мокрые дороги, толпы туристов и небо стального серого цвета.       Петербург, точнее, некоторые его районы, не зря имели не очень хорошую репутацию, и с ее причинами Юля даже сталкивалась. Однако подобные трудности она старалась не замечать и не уделять им внимания больше, чем нужно. В жизни было достаточно проблем, и разум услужливо стирал из памяти все, что отравляло мысли. До какого-то момента, после которого обрывки воспоминаний снова всплывали в голове.       Студентка поняла, что отвлеклась от разговора. Точнее, от прослушивания увлекательного монолога Сени об очередном из его интересных дел в конторе. Сколько они ни выбирались вместе, рядом с Громовым тишину поддерживать было непросто. У него всегда находилась тема для разговора, какая-то интересная история или шутка. Не возникало пауз, которые могли бы перерасти в неловкие, и за это девушка была очень даже благодарна.       После расставания со своим парнем в одиннадцатом классе, которое, прямо скажем, приятным не назовешь, Юля ударилась в учебу, волонтерство, подработки и прочее, поэтому ни желания, ни сил на поиск родственной души не хватало. Затем, через пару лет, когда захотелось, она поняла, что ни с кем из сверстников у нее просто не клеится ничего в романтическом плане. Да, она по-прежнему оставалась открытой, общительной и интересной персоной, довольно легко заводила себе друзей, однако ни с кем чего-то большего испытывать не приходилось. Как замечала мама, может, «время еще не пришло», а может Юля делала что-то не так…       А потом, когда в ее жизни появился Сеня, девушка сначала не придала этому значения. Но он начал ухаживать, звать на свидания, делать комплименты и дарить цветы и небольшие подарки. Был в целом очень даже неплохим парнем, на которого посматривали девушки, всегда опрятным, чертовски обаятельным и улыбчивым. Пожалуй, далеко не во всем они сходились характерами, но за время, проводимое с ним, Юля не чувствовала себя одинокой, излишне «серой» или неинтересной. Неужели ей так мало было нужно?.. От этого стало как-то тоскливо и неприятно.       В ответ на реплику, после которой Громов повернулся к девушке, та улыбнулась, отводя глаза.       — Юля, с тобой что? — он остановил ее за плечи, развернув к себе.       — Ничего, просто задумалась. Все нормально.       Не выдержав зрительного контакта дольше нескольких секунд, Рыбакова аккуратно высвободилась и продолжила путь. Молодой человек поравнялся с ней и вскоре продолжил рассказ. Остаток вечера Юля, затолкав свое задумчивое настроение подальше, поддерживала разговор как могла. Они зашли в кафе, выпив фруктовый чай с небольшими десертами, а затем вернулись в машину.       Когда Сеня припарковался возле тротуара кофейни N, была уже половина одиннадцатого. Юля подсобрала ветровку и сумку, готовясь выходить. Мотор еще работал, словно напоминая о том, что нужно было уйти поскорее.       — И все-таки, ты о чем-то усиленно думаешь, — Громов удержал ее за запястье.       — Извини, я просто беспокоюсь о… защите, — соврала девушка. — Столько нервов уже потеряла, правки по любому поводу…       — Будь моя воля, я бы сделал так, чтобы ты ни о чем не беспокоилась, — он придвинулся ближе, отодвинул прядь волос от лица девушки. Та застыла как лань, увидевшая свет фар. Сердце ускорило свой темп, не понимая, как именно реагировать в этой ситуации.       Отсутствие отстранения Арсений воспринял как зеленый сигнал, а поэтому, коснувшись теплыми пальцами прохладной шеи Юли, легко дотронулся до ее губ своими. В нос ударил парфюм, который сейчас показался каким-то странным и излишне терпким. Поцелуй вышел будто бы формальным, не пробудил никаких чувств… И девушка, чтобы не продлевать момент, норовивший обратиться в неловкую ситуацию, быстро отстранилась.       — Спасибо за вечер, спокойной ночи! — выпалила она, выскочила из машины и аккуратно закрыла дверь.       Молодой человек, открыв глаза, увидел ее только со спины, запрыгнувшую на тротуар и быстро скрывшуюся за углом. Хмыкнул, стер с нижней губы отпечаток блеска и в пустоту спросил:       — Не понравилось, что ли?       Юля тем временем быстро дошла до дома, с некоторой опаской минуя подворотню, затем, только оказавшись в тускло освещенном подъезде, остановилась. Достала телефон, посмотревшись во фронтальную камеру. Лицо немного подрумянилось от смущения и быстрой ходьбы, глаза блестели не радостью, а каким-то смятением, волосы чуть-чуть выбились из пучка.       Сбежала, как какая-то семиклассница! Какой кошмар!       Она дотронулась рукой до лба, прикрывая глаза. Затем, встряхнувшись, ответила внутреннему голосу резонное «Ну и что с того?» и стала подниматься по лестнице в квартиру. Завтра, все-таки, предстоит загруженный день, поэтому по этому поводу она пострадает как-нибудь попозже.