7. Трофеи

      Нет, всё же рано я похоронил Дарджа. Теперь малость помятый, красующийся бакта-пластырем во всю вытянутую физиономию кроциниец весьма убедительно доказывал, что жив и дееспособен. Во всяком случае, палить из бластера ублюдок был горазд. Компанию представителю мелкого криминала составлял последний из его прихвостней: зубоскалящий барабел не отставал от своего босса, и вместе они не давали мне и Леруж ни малейшего шанса на эффективное противодействие.       Дела наши обстояли не блестяще — это точно.       — Отдайте спайс, sleemo, и я не стану мучить вас долго! — судя по изрядной шепелявости, пострадала не только гордость, но и челюсть излишне амбициозного бандита. Он лишился части зубов.       — Никогда! — прозвучал наш с Леруж хоровой ответ. Дарджу он не понравился, и выступивший в незавидной роли укрытия чужой аэроспидер закачался от обрушившегося на него шквального огня. Оставалось надеяться, что владелец застраховал своё транспортное средство от таких вот случайностей… В противном случае его ждал неприятный сюрприз.       — Сделай что-нибудь! — зашипела на меня зелтронка, когда её попытка сделать хоть один ответный выстрел провалилась: бластерный разряд сверкнул в сантиметре от её симпатичного носика. Я уставился на неё в ответ, испытывая жесточайшее раздражение из-за отсутствия мимики. Приходилось возлагать все надежды на выразительно горящие фоторецепторы.       — Вопрос: что, например?       — Ну, я не знаю… — Леруж явно была слишком напряжена: между своих аппетитных ляжек она сжимала заветный кейс. — Например, разберись с ними? Ты же у нас дроид-коммандос!       — Совсем недавно, — без задней мысли уточнил я.       — Что? — кажется, девушка уже не сомневалась, что я свихнулся, и поможет мне только полная перепрошивка.       — Ничего, — раскрывать карты было бессмысленно: всё равно не поверит.       — Ну так? — она сделала жест, как бы приглашая присоединиться к общему членовредительскому веселью.       — Ладно, — моё согласие было больше похоже на радиопомехи. — А ты пока подумай о моём предложении.       — Я не стану подставлять хатта на деньги! — возмущённо повторила свою позицию Леруж.       — Ну и зря, — я уже отползал в сторону. — И вообще, кто сказал, что мы его подставим? Мы его кинем.       — Ещё лучше!       Слушать было уже некогда — настало время полностью сконцентрироваться на ситуации вокруг. К счастью, лязганье моих коленей по пермакритовому покрытию парковки полностью заглушалось бластерной пальбой. Но вот — я достиг другого конца аэроспидера. Чтобы обойти врагов и зайти им со спины, предстояло преодолеть пару метров открытого пространства…       Пришлось пожалеть, что попал не в дройдека: тот сумел бы лихо перекатиться от точки «А» до точки «Б», да ещё и воспользоваться щитом в случае провала… «А я?»       Раздумывать было некогда. В любой момент барабел или Дардж могли что-нибудь учудить. Пришлось рискнуть.       Колени жалобно звякнули, и что-то определённо хрустнуло пониже спины, но я таки смог не просто прыгнуть вперёд, а исполнить близкий к техническому идеалу на 37,85% перекат. Просто немного занесло в сторону, вот и испортил статистику. А глубокая царапина на сверкающем свеженьким лаковым покрытием крыле гравипода, ставшего для меня новым укрытием, может и раньше была! Так или иначе, писать записку с номером моего телефона пострадавшему финансово владельцу было некогда — я продолжил ползти.       Кажется, манёвр мог завершиться успехом… Правда, бандиты становились всё ближе, и шансы раскрыть себя неизменно увеличивались.       «Ну же, давай!» — как раз подбадривал я себя, когда случайно задетая алюминиевая банка из-под мапплового сока с предательским шумом покатилась в сторону… Прямо под ноги барабелу.       Из-за любителей бросать мусор где попало всё разом пошло ранкору под куцый хвост!       «Тот ещё просак…»       Понимая, что меня сейчас переквалифицируют из боевого дроида в крупное решето, принял единственное из всех возможных решений — самое безумное. Вскочив, бросился на удивлённую рептилию. К сожалению, в полёте ухитрился зацепиться ногой за гравипод, так что «атака» вышла не слишком грациозной. Барабел и я навзничь повалились на грязный пермакрит. Думаю, ничто не мешало в это время Дарджу ударить мне в спину, но тут не подвела Леруж. Её «дамский» Glie-44 заговорил сразу, как замолчала пушка кроцинийца, и с лёгкостью заставил коротышку позабыть обо мне, и уже в свою очередь искать укрытия.       Теперь нам с барабелом никто не мешал уделить всё внимание друг другу.       Хищно осклабившись, мой оппонент выпустил из лап непригодный для ближнего боя тяжелый бластер, и схватился за висевшие на поясе двусторонние ножи с изогнутыми ребристыми лезвиями. Мне таким аргументам противопоставить было нечего. Впрочем, датабаза снабдила коротенькой справкой о выходцах с Бараба I, так что кое-что я теперь мог…       — [Задействован поведенческий шаблон — /Mockery/: 000-6-12-90. Вероятность успеха провокации: 99,13%].       — Оповещение: приготовься к дезинтеграции, короткохвостый.       Судя по тому, как засверкали красные глазёнки барабела, оскорбление имело оглушительный успех… Правда, чего я этим добился?       — Оный Вангар-р-р отор-р-рёт тебе р-р-руки, и ссабьёт ими тебя шше в ссемлю, шшелессяка!       Что же, хотя бы узнал, что барабел говорит, а вернее рычит, шипит и присвистывает на общегале. Но на этом наш обмен относительно культурными «любезностями» завершился. Настало время говорить кулакам, ножам, и всем, что подвернётся под руку. И, увы, первое «слово» оказалось за поименованным Вангаром: его ножи ударили меня, явно целя в стык грудных пластин. Разумеется, за слоем брони не было сердца… но скрывались не менее важные внутренние механизмы и уязвимая электроника! Следующий удар я не столько блокировал, сколько сместил: сверкнувшее закалённой сталью острие, скрежетнув по моей бронированной физиономии, зацепило и погнуло защитную решётку вокабулятора, но кончик оружия, застряв между дюрасталевыми деталями, обломился и, похоже, так и остался во мне. Барабел, впрочем, не расстроился — три лезвия из четырёх всё ещё оставались вполне пригодными для боя.       Рядом перестреливались Леруж и Дардж. Я всё надеялся, что зелтронка сумеет оттеснить своего соперника и выйдет мне на подмогу, но это ей никак не удавалось: у кроцинийца имелся явный перевес в огневой мощи, хотя, в целом, и установился некий паритет.       «Значит, рассчитывать можно только на себя».       Не то, чтобы это было слишком хорошо. Для меня. Система, подсчитывая вероятность успеха противостояния, не слишком своевременно подсказывала, что шансы значительно возрастают, если действовать в составе группы от трёх до шести единиц: как предусмотрено разработанными в «Боевых автоматах Бактоида» военным руководством и стандартизированной боевой программой модели BX. Где-то в углу поля зрения даже услужливо подсвечивалась подсказка: [Запросить подмогу?] «Эх, если бы так можно было…»       Внезапное появление союзной кавалерии пришлось бы весьма кстати — барабел продолжал с завидным упорством ковырять ножами мой корпус. Увы, это между блоками египетских пирамид, как говорят, невозможно лезвие просунуть, а в моём случае всё было не так капитально. Риски возрастали. Что же, у меня всё ещё имелся бластер. Сжав его покрепче, хрястнул бандита по мордам. Рукоятка А180 скользнула по чешуе чересчур агрессивной рептилии, не оставив после себя серьёзных следов.       Видимо, лучше было бы использовать оружие по его прямому назначению.       Увы — УВЫ — направить дуло бластера на барабела было совсем не просто. Для противодействия моему убийственному плану бандит пускал в ход ножи, когтистые лапы, клыкастую пасть и даже хвост! У меня же катастрофически не хватало конечностей, чтобы противостоять всей этой роскоши. Та же повреждённая правая рука выдавала только скромные 45,67% от возможных показателей эффективности, а энергии затрачивала, как целая дюжина активных манипуляторов!       — [Доступный ресурс: 20,93%], — пиктограмма в виде батарейки приобретала всё более угрожающе-алый оттенок… Это напоминало, что затягивать «предварительные ласки» не стоит, и, заодно, придавало решимости.       Перво-наперво перенаправив максимум доступной энергии в правую руку, и агрессивно задействовав её в борьбе, я заставил барабела сконцентрировать на ней всё внимание, и, раз уж план не подразумевал никакой возможности уберечь многострадальную конечность от новых повреждений, с достойным восхищения самоотречением позволил жертвоприношению совершиться.       Когда бандит понял, что его ножи глубоко увязли в искорёженной дюрастали, а, между тем, в морду ему смотрит дуло бластера, было уже поздно. И всё равно, потребовалось целых три выстрела. Первые два оказались отражены необычайно прочной барабельской чешуей, и только третий — угодил в оскаленную пасть.       Фоторецепторы мне залило холодной кровью, вместе с которой изблёвывал из себя никчемную жизнь этот отброс луны контрабандистов.       «Как неэстетично».       Крайним в очереди на смерть остался Дардж. Думаю, коротышка и понять ничего не успел, когда я, сбросив с себя испустившего дух барабела, разрядил в его тушку остатки обоймы А180. Расстояние между нами было минимальным, так что мой сбитый прицел Дарджу не помог, даже напротив — обеспечил его тело целой кучей новых нефункциональных отверстий. Измочаленного кроцинийца отбросило далеко назад. Пробороздив и без того изувеченной мордой пермакрит, он неуклюжим мясным мешком свалился за пределы парковочной платформы.       На этот раз шансов перенести падение в бездну Нар-Шаддаа у необычайно живучего инородца не было… Но я всё же подковылял к краю, чтобы удостовериться наверняка. К тому же, кое-что здесь привлекло мой взгляд.       Примагнитив бластер к бедру, я наклонился и единственной функционирующей рукой поднял последнее напоминание о бандите — очки, которыми он защищал свои чувствительные к воздействию света глазёнки.       — На долгую память о встрече, — пояснил я выползшей из укрытия Леруж, уже вешая модную добычу себе на шею. Может быть, даже надеясь, что эта вещица — заслуженный трофей — послужит мне талисманом на удачу.       — Понятно, — устало кивнула зелтронка. Выглядела она вроде бы целой и невредимой, и кейс со спасом всё так же не выпускала из рук. А вот её свуп мы так и не нашли. Должно быть, мелкий ублюдок сбросил его в бездну, куда позднее отправился и сам. Что же, пришлось экспроприировать в пользу трудящихся тот, на котором сюда добрались кроциниец с барабелом.       — Что за дерьмо банты… — ворчала Леруж, вынужденная копаться под командной панелью этой ржавой развалюхи в попытке запустить движок. Тащиться обратно в мастерскую пешком как-то не хотелось. К счастью, спустя минуту системы свупа ожили. Звуки из-под корпуса доносились не самые обнадёживающие — мои датчики зафиксировали с десяток возможных неисправностей — но выбора особого не было.       Можно было отправляться… домой? Нет. На базу? Тоже не то. Туда, где, вероятно, не стреляют — уже ближе к истине. Правда, сомнение всё же глодали, но до поры я решил их придержать при себе. Надолго, правда, меня не хватило.       — Вопрос: ты не боишься, что какие-нибудь дружки Дарджа придут, чтобы спросить с нас за его печальную судьбинушку? — пока я произносил эту фразу, решётчатая поверхность под моими ногами медленно опускалась, погружая моё изрядно настрадавшееся искусственное тело в блаженную мечту любого дроида — масляную ванну. Ощущения были… странные. Я почти реально ощущал, как из самые труднодоступные, можно сказать интимные внутренние места очищаются от наслоений пыли и грязи, а также ржавчины и коррозии. Прямо до дрожи в сервоприводах!       «Какое блаженство…»       — Вот ещё! — неподалёку ходила Леруж, тоже пытавшаяся привести себя в порядок. — Этот тупоумный нерф стянул чужой спайс, да ещё и попытался нажиться на этом! И даже если что-то такое внезапно случится, — по голосу было ясно, что она надеется, что этого не будет, — я всегда могу обратиться к хаттам. Раз уж мне удалось сберечь их собственность, я могу рассчитывать на то, что и их суд встанет на мою сторону.       — Ясно… — я был погружён в масло по самое горло, но это не мешало мне наблюдать за всем происходящим вокруг. И не зря.       За все выпавшие на мою скорбную долю испытания Великая Сила ниспослала прекрасное видение райской долины, пролегающей меж двух алеющих вишнёвой спелостью холмов…       Иными словами, направлявшаяся в освежитель Леруж явно не считала нужным стесняться какого-то дроида: стянув с себя изрядно пропитанную потом маечку (которая сама по себе не скрывала ни единого изгиба), она во всей чарующей полноте продемонстрировала мне, что действительно не нуждается в нижнем белье. Молодость поддерживала эту манящую ладони упругость лучше всякого лифчика. Можно сказать — в боевом положении. И вот вам доказательство превосходства искусственных форм жизни над несовершенной органикой: не обременённые ужасным проклятием моргания фоторецепторы не пропустили ни мгновения лицезрения проплывших передо мной зелтронских прелестей.       — [Файл сохранён. Резервное копирование… Завершено]. Но вот — прелестное видение скрылось за дверью освежителя, и я остался наедине с собой и новым незабвенным воспоминанием. Оно, без сомнений, приятно перегревало мои чипы, но, одновременно, сеяло семя печали по утраченным функциям человеческого тела. Как бы соблазнительно ни блестели покрытые маслом штампованные и литые дюрасталевые «мышцы», их трудно было назвать воплощением женской мечты.       «Впрочем… — сберёгшее сокровище человечности сознание не останавливалось в своих изысканиях пути к счастью. — Все мы играли в KOTOR I, и, худо-бедно, помним одну из побочных миссий на Дантуине. Ту самую, где пропажа ценного как память о покойном муже протокольного дроида оставила зияющую пустотой дыру в сердце несчастной вдовы…»       Для меня это была, в каком-то смысле, искра новой надежды.       — Эй, — из тягучих размышлений и блаженных фантазий меня выдернул голос Леруж. К её освежённом, сверкающему теперь чистотой кожи и волос облику добавилось интригующее благоухание. Увы, мне приходилось верить этому великолепию всего лишь на слово — читая сводный анализ вновь зафиксированных в воздухе примесей.       Местный аналог «сирени и крыжовника», если судить по показаниям датчиков, имел тягучий и сладкий цветочный аромат с лёгкой примесью тонких и приятно-манящих ягодных ноток.       — Вылазь, — скомандовала Леруж, нажимая пару клавиш на панели управления. — Пора посмотреть, что там у тебя с руками-ногами, — и, окинув моё вздымающееся из масляных глубин сверкающее тело пристальным взглядом, добавила, — и всем остальным… Раз уж я тебе должна.       Я был совершенно не против… Правда, картина развёрнутых зелтронкой приготовлений — масштабных и в чём-то даже пугающих — серьёзно поколебала мою решимость.       — Предложение: слушай, Леруж, — робко заикнулся я, глядя, как девушка раскладывает передо мной дуговой ключ, гидроспаннер, магнаспаннер, фузионный резак и кваркдрайвер, — может, нам стоит договориться о стоп-слове?..       — Зачем это? — удивилась девушка, потянувшись к выведенному из кладовки гонк-дроиду. Эта массивная неповоротливая тумбочка неуклюже переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда, наконец, сможет быть полезной... И её час настал!       — Возможно-о-О!.. — договорить я не успел, потому что прямо в этот момент в мой обнажённый одним решительным движением дата-порт резко и решительно вошёл зарядный кабель. Кажется, венчающий его коннектор чуть отличался от тех, которые использовались во времена Войны клонов, что делало стыковку не самой гладкой, но электродный гель сделал своё дело. Тело прошибла волна энергии, и я, кажется, на мгновение увидал Корусант, но уже через долю секунды мои сетевые фильтры напряглись, и высокочастотные помехи перестали испытывать мои чувствительные узлы на прочность.       — Гонк… — многозначительно подал голос дроид питания, с которым меня теперь связывало нечто большее, чем рукотворная природа, а именно — туго витой высокопроводящий кабель в плетёной эластичной оплётке.       — Лучше? — с улыбкой на губах поинтересовалась у меня Леруж, стирая с рук остатки электродного геля.       — Ответ: пожалуй, — вынужденно признал я истину, ведь раскрасневшийся до пугающего цвета индикатор уровня заряда начал постепенно рыжеть. Впрочем, до приятного глазу зелёного цвета было ещё далеко.       — Вот и хорошо. Посмотрим, что у тебя в других местах…       Возражений с моей стороны не последовало.       Начала Леруж с самого простого — поправила помятую защитную решётку вокабулятора. Затем — перешла на прошитое бластерным выстрелом плечо и, наконец, спускаясь ниже, приступила к починке моей истерзанной разными видами холодного оружия правой руки. Здесь всё было довольно запущено. Паутина наполовину оплавившихся проводов, заклинившая механика, свистящая пневматика и забитая «тромбами» гидравлика — буквально всё требовало внимания и рук опытного механика. К счастью, зелтронка не подкачала: шаг за шагом моя ведущая верхняя конечность возвращала себе эффективность. А вот с повреждённой во множестве мест бронёй дело обстояло сложнее.       — Лучше бы заменить эти пластины целиком, — вынесла свой вердикт Леруж, закончив тщательный осмотр, — но это задачка не для моей мастерской. И вообще — не для подобных мест. Тут лучше подойдёт оружейный завод. Желательно — изготовитель.       Разумеется, такого под боком не было, а поскольку гулять по Нар-Шаддаа с «пятками Ахиллеса» по всему телу занятие самоубийственно-глупое, зелтронка усилила истончившиеся места с помощью заплат.       — Только ты уж извини, дорогуша, но дюрастали такой марки, которая использована в твоём корпусе, сейчас в наличии нет, — пояснила она, ловко орудуя сварочным аппаратом. — Так что, поставлю лучшее из имеющегося.       Я был не против. Как результат — скоро по всему моему корпусу можно было лицезреть бугры свежей стали. Разумеется, так это Леруж не оставила, и взялась за шлиф-машинку. Заодно — девушка меня ещё и «раздела». Остатки старой заводской краски были сняты под ноль. Впрочем, голым я пробыл недолго. Может, органики в далёкой галактике и не носили нижнего белья, но для меня таковым выступил толстый слой грунтовки. Затем подошло время покраски.       — А вот и она, — соблазнительно потянувшись, Леруж сняла с верхней полки банку «контрабандной краски», которую долго искала. — Последнюю на тебя трачу. Не забудь записать на мой дебет две сотни кредитов за рихтовку и покраску.       — Почему же так дорого? Везде стоит сорок кредитов! — я это в рекламном спаме видел.       — За конспирацию, милый, — пояснила зелтронка, вооружаясь распылителем. Спустя ещё немного времени — после покраски и лакировки — пред мои ясны фоторецепторы было явлено зеркало.       — Ну-с, как тебе? — отирая пот и краску со лба поинтересовалась Леруж. В глазах девушки читался искренний интерес к моему мнению и моей оценке. Я же с любопытством разглядывал своё не своё отражение…       Если принять, как данность, что я теперь больше машина, чем человек…       В зеркале предо мной предстал новёхонький — будто только с конвейера — дроид. Никаких тебе разводов ржавчины и коррозийных пятен, или следов пережитых битв! Даже обнажённая прежде «поясница» была теперь худо-бедно прикрыта бронёй! Пусть и с убытком для подвижности, зато — со стократным приростом к защищённости. Но главным выступал, без сомнения, новый визуальный образ. Можно сказать — обновлённый дизайн! Ведущий кобальтово-синий цвет кое-где на конечностях, а также на груди и «лице» дополняли и подчёркивали, добавляя стиля, более светлые, почти васильковые вставки.       Куда лучше прежних унылых коричнево-ливерных оттенков!       Я взглянул на Леруж — кажется, девушка всё поняла без слов:       — Ну так, — её ладонь легла мне на плечо, а в золотистых глазах вспыхнула искорка веселья; быстрым движением руки зелтронка нацепила мне на шею трофейные очки Дарджа, — кто теперь кому должен?