Часть 1

На часах около четырех ночи. Глядя в непроглядную темноту, Роза пыталась уснуть. Забыться. Но усталость никак не одерживала верх. Только Роза прикрыла глаза, дверь тихоньку отворилась. Размеренные шаги, тяжелое дыхание, шуршание по карманам. Это точно был Исаак. Даже не оглядываясь, Роза могла это понять. — Тоже не спишь? — спросил он, словно это было неочевидно. — Да. Бессонница. — Я просто хотел… м-м… Исаак продолжил шариться в карманах, но ничего не нашел. Пожав плечами, он поставил колено на кровать, после чего забрался на кровать сводной сестры. Он погладил ее по щеке, после чего неловко поцеловал. Это был первый поцелуй в его жизни. Он попытался его углубить, но был мгновенно отвергнут. «Эй!» — крикнула Роза. Исаак закрыл ей рот дрожащей рукой, после чего принялся расстегивать ремень. Он дрожал, словно от холода, при этом член налился кровью. Другого выхода уже не было. От испуга из дырочки Розы потекла смазка. Исаак размазал ее по входу и сразу же попытался войти. Получилось у него не сразу. Стенки влагалища не спешили принимать член внутрь. Упругий вход в вагину щекотал венки. Исаак стонал, словно никого не было дома. Он слегка стеснялся, но рот ему было нечем закрыть. Он свободно двигался внутри, не убирая руки с губ. Он смотрел на нее словно сумасшедший. Словно это первый и последний секс в его жизни. А Розе нечего было сказать. Она просто… пустила слезы. Она плакала под ним, пытаясь сдвинуть ноги и шевельнуться под таким напором. Он с громкими шлепками вошел кще раза два и кончил. Он хотел найти презервативы в кармане, но у него их нет и не было. Вытащив член, он вытер головку и размазал остаток семени о бедро Розы. Затем он сунул два грудых пальца внутрь, выуживая содержимое наружу. Кровь со спермой смешались в неприглядную розовую массу. Он наклонился, чтобы вылизать содержимое вагины, но спермы и крови оказалось для него многовато, поэтому он просто, по-прежнему строя стесняшку, надел брюки и отправился к себе. Роза после его ухода заплакала пуще прежнего.

***

Трясясь и даже не понимая своих ощущений, Роза поплелась прочь из комнаты. Дверь в спальню родителей была приоткрыта. Она заглянула внутрь и тихо позвала родителей. Никто не откликнулся. Роза замешкалась и позвала громче. Первой подскочила мачеха, тряся обвисшей грудью. Раздраженно, поправляя парик, она вышла и посмотрела на Розу укоризненным взглядом. — Четыре часа утра. — Я знаю, просто мне… ну… — Тебе..? — требовала продолжения Разиль. — Ходить больно. — Так не ходи! Ляг и лежи. Зачем вставать тогда? — Так мне и лежать больно… и сидеть. — Ой, такая ты у нас болезненная, не могу! В школу идти никому не хочется, да-да. На, держи, — Рахиль дала Розе какую-то книжку. — Это еще что? — спросила та удивленно, крутя книжонку в руках. — Как справляться с болью. Твой отчим ее еще три года назад за десять гривен урвал на рынке. Говорят, помогает. — Ну ты серьезно? — А кто ж будет шутить, когда его в четыре утра будят?

***

Роза листала и листала эту книгу, которая, как ей казалось, больше, все же, походила на журнальчик. Ничего путного найдено не было. Разочарованная, Роза поплелась обратно к маме. Рахиль, не в себе, крикнула что-то в духе «я тебя убью, если не перестанешь мешать мне спать». Вследом за ней проснулся и отчим Соломон. Оба они, скривившиеся от недосыпа, взглядами показывали, что желания в этом учавствовать у них нет. В конце концов Рахиль согласилась пойти на компромисс и предложила осмотреть ее. Ноги в полном порядке, но вот на внутренней стороне бедра виднелся след засохшей крови. Недоумевая и удивляясь, Рахиль отодвинула резинку трусов и... Рухнула в обморок. Соломон бросился к ней, чтобы поддержать голову. Она просто бесконтрольно сопела и кряхтела, словно увидела конец света. «Шломо, там… там кровь и..с-с…» — напоследок проговорила Рахиль и закрыла глаза. Испуганный отчим повернул голову в сторону вагины падчерицы. «С-с» оказалось спермой. Соломон испытал схожие с супругой эмоции, но не поспешил падать в обморок. Он лишь посмотрел на Розу с испугом. — Это откуда? — Исаак… — вздохнула она. Соломон сразу наполнился гневом, а Рахиль, лежавшая в отключке, мгновенно очнулась. Это имя вызывало у них скрежет в зубах. Родной сын, который был для них занозой в заднице. Соломон в ту же секунду отправился в комнату непутевого сыночка, который мечтательно слушал mp3 плеер. Он вытащил его буквально за воротник рубашки. Тот старательно упирался, пытался ударить отца, но ему прилетело и от матери. Тут же, на диване, он увидел сводную сестру с раздвинутыми ногами. Он увидел результат того, что он сделал. — Это твое? Отвечай! — стояла над ним Рахиль. Он словно опять потерял контроль, когда посмотрел на эту розовую писечку, которую он сам опорочил. Сам заставил кровоточить и пустил семя внутрь. Его затрясло. Взгляд бесконтрольно метался по комнате, но его быстро привел в чувства отец, дав пару пощечин. — Мое… да, мое… это я сделал. — Марш в комнату! Быстро! Сейчас я позвоню врачу, — на этом моменте Исаак испуганно начал таращиться на Соломона, — и скажу ему, что это из-за тебя Роза может… — Ну молчи уже, ради бога, — вмешалась Рахиль. — Не тошни мне на нервы. Она не должна об этои знать. Жертва изнасилования удивленно посмотрела на мачеху. Та так упорно отстаивала запрет на то, чтобы Роза знала о дальнейшей беременности. В их семье даже думать об этом было недопустимо. Затем Роза устремила взгляд на трубку телефона, которую Рахиль уже успела взять и набрать номер скорой. — Алло, это скорая? Да-да, это Рахиль Шварц. В скорой ее уже знали. Так получилось из-за того, что, когда Исаак был меньше, его часто избивали. Но иногда наносили довольно серьезные раны. И, пугаясь каждый раз, Рахиль бежала к трубке и звонила. Это вошло в привычку. И даже теперь, когда все давно зажило, а бить Исаака стали реже, те, кто сидят на проводе, помнят этот истеричный голос, специфичный говор и искаженные от криков звуковые волны. Розе же это было непонятно. Однако брала и клала Рахиль трубку около пяти раз. Ей не нравилось, что врачи неустанно спрашивали про изнасилование и произносили это слово вслух. Как для хасидки, Рахиль было физически больно слышать слово «секс», «изнасилование», а про какие-либо практики ей было даже тошно думать. Потеряв какую-либо надежду, Рахиль, наконец, нашла врача, с которым договорилась о том, что он не будет мелить языком. — Ой, как же меня бесят врачи не-хасиды, которые говорят вот это вот «из…». Они бы еще рассказали, сколько раз в туалет сегодня сходили, иж какие! — Рахилюшка, родная, успокойся. Это врач. Ему нужно уточнять такие вещи, чтобы знать, что предпринять. — Он сам должен видеть! — возмутилась Рахиль и топнула ногой.

***

Врач приехал скоро, осмотрел Розу и дал ей какую-то таблетку, сказав проглотить. Рахиль, интуитивно поняв, что это, приказала плюнуть, но врач сделал замечание, объяснив, что это необходимость. Напоследок он отметил: «Дополнительную роль в стрессе пациентки играет фактор морали. Вы же понимаете, – животных тоже законом не запрещено бить, такие вот у нас сейчас порядки, – но вот, рискнет ли нормальный человек ударить любимого пса – это уже вопрос другой». И удалился. *** Наутро Исаак, гордый собой, отправился в школу. Там он рассказал своим друзьям про свои ночные похождения. Один из них ответил ему «надо уточнить у ребе, правильно ли это». — А что, я должен все уточнять у ребе, только бы не сделать что-то греховное? — Ну, мало ли, что у тебя при этом на уме. Исаак вздохнул и после занятий отправился к ребе. Там уже сидели и его родители, и другие любавичские хасиды. Все смотрели на него с осуждением, а раввин вынес приговор о том, что семья Исаака должна быть наказана и отстранена от общей молитвы на две недели. Естественно, Рахиль и Соломон были в ужасе, вследствие чего наказали Исаака ремнем. Это было первым звоночком для него, чтобы усомниться в том, стоит ли вообще прислушиваться к чужому, даже авторитетному, мнению.