Алексей. Степан. Эпизод 1.

Высокий молодой мужчина вышел из гипермаркета, нагруженный пакетами с продуктами. Закинув свою ношу в багажник новенького фольксвагена, плюхнулся за руль. Положил руки перед собой и уперся в них подбородком. "Как же мне сказать ему? - парень задумался. - Он же опять меня крайним сделает за то, что не предупредил в письменном виде в трех экземплярах". Водитель расфокусировано посмотрел на высотку перед собой. Окна, где он жил, выходили на стоянку и были темными. Значит, Степан еще не пришел. Задерживается. В последнее время это стало обычным явлением. Они жили вместе уже третий год. Много чего произошло за это время. Ссоры, примирения, притирки, уступки и выяснения "у кого больше". Для него это был первый опыт совместного проживания с постоянным партнером за всю его почти тридцатилетнюю жизнь. А для Степана нет. Он был женат и даже планировал детей. И если бы не трагический случай, то был бы сейчас счастливым отцом большого семейства, как их друзья и соседи по этажу Власовы. Но не сложилось. А потом их дорожки пересеклись. И зародилось то самое, о чем пишут книги, снимают фильмы и слагают песни. По крайней мере, он так думал. И если бы они были обычной гетеро-парочкой, то давно бы уже обзавелись потомством, ипотеками на квартиры и кредитами на бытовую технику. Но и здесь у них все было гладко до отвращения. Квартирного вопроса не возникало. Жили вдвоем в двухкомнатной перепланированной квартире, где места хватало с избытком. Хоть у парня и было свое жилье, однокомнатная квартирка на их же этаже, но он не жил там ни дня. Сразу же после ремонта начал сдавать, чем и покрывал кредит на новую машину, купленную взамен старенькой "восьмерки". Степан, как начальник техотдела в телецентре, зарабатывал достаточно и у Алексея карьера начала медленный, но уверенный рост. Спокойно, как в болоте. Вот только какое-то внутреннее неудовлетворение стало накапливаться где-то в области ребер. И Степан стал в последнее время слишком раздражительным. Не сказать, что он и раньше был "душка". От его резких и едких замечаний многие малознакомые люди приходили в шок. Терпеть его могли только Власовы, старые друзья Шура с Николаем и он, его партнер. Да с родителями Коваленко еще мог держать себя в приличных рамках, но они его и так как облупленного знали и не обижались. Молодой человек завел машину, отъехал от торгового центра и припарковался во дворе. Захватив покупки и поднявшись на лифте, столкнулся в общем коридоре с квартиросъемщиком. Парнишка будто ожидал, когда кто-нибудь появится на этаже, выглянул из двери и радостно воскликнул: - Привет, Леш! А Степана еще дома нет? - Нет, на работе задерживается. Он тебе нужен? - Да. У меня там по программированию кое-что не получается. Хотел у него спросить. - Я за него тебе ответить не могу, Миша, зайди попозже. - Хорошо. А чего ты столько накупил? У вас праздник? - Нет. Другой повод. До вечера. Михаил немного обескуражено развернулся и скрылся на своей территории. Не то чтобы Алексею не нравился этот хорошо воспитанный дальний родственник чьих-то знакомых, но относился он к высокому заучке с некоторым подозрением. Не может студент столько времени учиться и не устраивать шумных попоек или самому не приходить поздно ночью пьяным. Странно это. Разувшись и перетащив пакеты на кухню, совмещенную с гостиной, принялся за готовку. Нужно много успеть до прихода Коваленко. Освободил стиральную машину от белья и загрузил ее по новой. Развесил еще влажную одежду на сушильную решетку. Быстренько перемыл овощи и перекрутил мясо для котлет. Готовить ему всегда нравилось. Эта процедура его успокаивала. А когда задался целью подобрать более приемлемый рацион для Степана, еще и интересней. Его партнер был, мягко говоря, склонен к полноте. Когда они познакомились, тот был пухляком с приличным "комком нервов" спереди. Только много позже, когда вся готовка однозначно перешла в руки Алексея, с подсчетом калорий стало проще. Хоть Коваленко иногда и бубнил, что ему не хватает колбасы и майонеза, Алексей мужественно пропускал эти замечания мимо ушей. Его здоровье было важнее, чем минутное желание набить утробу холестериновой жратвой. Плюс физические нагрузки. Жизнь с активным партнером моложе на восемь лет заставила старого ворчуна и лентяя поднять задницу и начать хоть понемногу, но все-таки регулярно заниматься своим внешним видом. Тем более что парень пользуется успехом у обоих представителей половой принадлежности, как у женщин, так и у мужчин. У Коваленко случались приступы иногда не мотивированной ревности, но он прекрасно знал и доверял своему партнеру. Что же сейчас-то случилось? Куда девались новизна и адреналин в их отношениях? В замке заскрипел ключ и в коридоре появился предмет размышлений молодого мужчины. - Как твои трудовыебудни? - спросил Алексей пришедшего. - Нормально, - огрызнулся Степан. - Чего не позвонил? Я бы тебя забрал. - Сам добрался, как видишь. Кое-что и без тебя сделать могу, - опять последовал хмурый ответ. О топографическом кретинизме Коваленко было сложено много анекдотов среди его знакомых. Но и тут в последнее время он стал исправляться. По крайней мере, в его самостоятельных маршрутах теперь еще числилась дорога до работы и обратно. Прогресс на лицо. Степан пошаркал, не поднимая ноги, в спальню переодеваться. - Еще пять минут и все готово, - крикнул ему в спину Алексей, заканчивая лепить котлетки и загружая ими морозилку. Тот, не удостоив его вниманием, молча переоделся и прошаркал в ванную мыть руки. К хорошему быстро привыкаешь. И к тому, что дома тебя кто-то ждет, и в квартире приятно пахнет едой, и то, что дома уютно и чисто. И что самое главное, для этого не нужно прикладывать ни одного усилия. Все это включил в свои обязанности Алексей. И так быстро это все входит в норму, что чужие усилия перестают бросаться в глаза и как-то мотивироваться. Коваленко глянул на часы и схватился за пульт, чтобы узнать последние новости. Для него это была больная тема. Все СМИ в один голос кричали о том, что творится в Украине и хороших новостей было мало. Степан с ума сходил от волнения, так как там остались его престарелые родители. Сестра с детьми вовремя подсуетилась и уехала к мужу, который работал по контракту в Дании. Они постоянно созванивались, переписывались, но тревога о матери с отцом не оставляла в покое. - Может их сюда заберем? - сзади подошел Алексей и заглянул Степану в глаза. Он уже давно обдумывал эту идею, но не знал, как тот отнесется к ней. - Они не поедут, - со вздохом ответил Коваленко. - Я уже предлагал. Парня немного покоробило то, что тот даже не попытался обсудить с ним эту проблему. Вроде бы такие вопросы вместе решаются? - Почему? - А ты бы поехал? - вопросом на вопрос ответил мужчина. - Это их страна, их родина, там вся их родня. Все имущество и воспоминания. Все, что они нажили за всю долгую жизнь. Они всегда там жили, не считая того времени, когда по молодости здесь после института познакомились. Он грустно вздохнул. - Я им по почте денег отправил, - попытался взбодрить его Алексей. - Ну и дурак ты Ремнев, - охладил чужой порыв Степан. - Там такая неразбериха, что никакие переводы до них не доходят. Зря только деньги потратил. Нужно было на карту переводить, как сестра делает. Парень обиженно поджал губы. - Опять ты что-то делаешь, со мной не посоветовавшись, - отрезал Коваленко. - Уже в который раз впросак попадаешь. - Ладно, - отмахнулся его партнер, - не обеднею. Пусть тому, кто эти деньги стырил, они пригодятся. На лекарства. - Опять твое всепрощенское настроение? - мужчина поморщился и сел за стол. Перед ним тут же материализовалась тарелка с паровой котлеткой и салатом из свежих овощей, заправленным оливковым маслом и лимоном. По телевизору начали передавать местные новости. Пошел репортаж о реорганизации в телецентре, о том, что меняется администрация и их переводят "под Москву". - Это уже старые новости, - прокомментировал Коваленко и попытался переключить канал. - Подожди, - оборвал его Алексей. - Дай послушать. Ты ж ничего не рассказываешь, что у тебя на работе происходит. - Не о чем говорить, - ответил он с понурым видом, разглядывая кусок огурца на вилке. - Новая метла по новому метет. Секретаршу мне уже новую подсунули. Еще бестолковей, чем Людочка. Та хоть откровенно не говорила, что работу через постель получила. А эта... Начальство нервно мандражирует, за кресло переживает. - А ты? - А у меня все хорошо. Отстань. Не мог же он рассказать, что на его должность уже есть несколько кандидатов и вероятность, что его оставят на прежнем месте, не очень велика. И менять любимую работу на неизвестно что не хочется. И сейчас его ставят перед выбором - уволиться по собственному желанию или со скандалом. Зная Лешку, легко мог представить реакцию. Тот начнет выдавать одну безумную идею за другой и додумается до того, что предложит Степану сидеть дома на его содержании. Как он мог все эти проблемы вывалить на своего молодого партнера? Никак. Коваленко не хотел и не собирался рассказывать обо всем, что творилось у него на душе. Ремнев, нахмурив брови, прослушал репортаж о нововведениях на работе у Степана и так же хмуро уткнулся в свою тарелку. Аппетита не было совершенно. По телевизору началась реклама и опять прокрутили новый ролик об областном конкурсе красоты. Одним из генеральных спонсоров выступала, как обычно, сеть салонов красоты "Александр(а)". - Хоть у Шуры все в порядке, - пробормотал Алексей. Степан резко бросил вилку на стол. - А что у кого-то здесь проблемы?! - Явно не у меня, - терпение у Ремнева закончилось. - Тебе есть что сказать по этому поводу? - глаза Коваленко нехорошо прищурились. - Пока не начал, хочу напомнить, когда-то давным-давно я очень настоятельно просил тебя не решать мои проблемы без моего ведома. Я предупреждал тебя, что ты доминируешь только в определенное время суток и только в области спальни. Все остальное время я думаю и делаю то, что считаю нужным. Даже если это и не правильно! Даже если потом пожалею о своих решениях! Но все это я делаю сам! Без твоего вмешательства! Ты помнишь об этом?! Алексей сидел с деревянной спиной и не отрывал от него мрачного взгляда. - И еще, - решил добить его Коваленко, - сколько можно мне жрать эту низкокалорийную хрень?! Я достаточно зарабатываю, чтобы есть то, что мне нравится! Я тупо хочу жареной картошки и сала с чесноком! Это была последняя капля. Оба знали, что тема еды - табу. Она никогда не критиковалась и не обсуждалась. Ремнев поднялся из-за стола, взял их тарелки и вытряхнул содержимое в помойное ведро. - Ну все. Понеслось говно по трубам, - зло прокомментировал Степан, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Парень швырнул тарелки в мойку и услышал, как одна из них разбилась. Не смотря по сторонам, развернулся и пошел в дальнюю комнату. Коваленко все это время сидел и не шевелился, плотно сжав губы, насупив брови. Через пять минут вышел Алексей, переодетый в спортивный костюм. Степан мельком, краем глаза, скользнул по его обмундированию. "Защиту на спину одел. На голени тоже. Шлем взял", - голова проконтролировала эти мелочи быстрее, чем ее обладатель. - Мозгоеб, - сердито огрызнулся парень. - Истеричка. Вместо ответа послышался резкий хлопок закрывающейся двери. Из общего коридора послышался грохот. Это Ремнев снимал свой велобайк с держателей. Еще несколько громких, яростных звуков и входная дверь известила о том, что Алексей вышел. "Отличное начало уикенда", - с грустью подумал Степан. Не так он хотел провести выходные. Ох, не так. Завтра у его одноклассника и друга Николая день рождение. А сегодня он планировал тихий ужин и нормальный полноценный интим, которого не было уже хрен знает сколько времени. И Лешкиной вины в этом нет. Он сам слишком уставал в последнее время. Вся эта нервотрепка на работе не давала расслабиться. А парень все терпел. Ждал, когда у его партнера наконец-то появится возможность. И главное желание. Но признавать свои ошибки Степан не собирался. Никогда. Не в этой жизни. Так, только дискомфорт в районе диафрагмы. И, пожалуй, все. Мужчина встал, прошелся по комнате и остановился напротив телевизора. Достал из большого стеклянного стола-бара коньяк Hennessy и вернулся на кухню. Взял фужер, налил на два пальца и уткнулся носом в пряный ароматный запах. У них дома было негласное правило ("у них дома" звучит так собственнически и приятно, что Степан прикрыл глаза от удовольствия) - алкоголь пьют только вместе, после ужина перед телевизором, небольшими дозами. Сам он предпочитал не разбавленный. А вот его парень ("его парень" еще одно словосочетание, от которого у Коваленко замирало сердце) любил некрепкие, сладкие коктейли, приготовленные самолично Степаном. Лешка любит сидеть на полу возле дивана и касанием к пальцам на ноге партнера намекать на то, что фужер пуст и пора обновить. "Чудные ванильные денечки, - подумал мужчина и подошел к окну. - Куда только они делись?" Он уткнулся лбом в стекло и взглядом следил как "его парень" на скорости несется поперек полупустой автостоянки гипермаркета на гору, где собирались такие же "хреновы адреналинщики", как и он сам. Весна в этом году была ранняя, снег сошел быстро и Ремнев очень радовался возможности вести более активный образ жизни. Лыжи и сноуборд отошли на задний план и теперь стало можно заняться его любимым велосипедом. Степан постоянно бухтел, что уже не по возрасту Ремневу заниматься таким опасным видом спорта, как маунтенбайк. Наблюдать, как тот несется с крутого спуска на бешеной скорости, всегда вызывало у мужчины приступ аритмии. Но он никогда не признался бы, что просто боится за Лешку, что еще свежи воспоминания о прошлой операции. Да и компания, с которой Ремнев вместе катался, ему не нравилась. Он точно знал, что с некоторыми у Лешки были интимные отношения, еще до того как они стали жить как любовники. И точно знал, что ни с кем у Алексея не было интрижек после, но от всего этого нежных чувств к его друзьям-адреналинщикам он не испытывал. Что случилось с ними? Они устали друг от друга? Пропал интерес? Все превратилось в рутину? Любви до гроба у них не было. По крайней мере, в таком ключе рассматривал их отношения Степан. Была привычка, удобство, приятная компания, неожиданно потрясающий секс, но "большого и светлого" меж двух мужчин не может быть. "Неужели наши отношения исчерпали себя? И все заканчивается? И из этого тупика только один выход, разрыв?" Он вздохнул, мысленно застонав, и сделал приличный глоток из фужера. Пряный напиток обжег горло и оставил после себя ароматное послевкусие. Если быть откровенным, то именно он первый почувствовал себя рядом с этим молодым и энергичным мальчишкой несколько иначе. Глаза постоянно искали его, следили за тем, как меняется мимика у парня, когда тот что-то читал, или смотрел фильм, или говорил по телефону на рабочие темы или со знакомыми. Нравилось наблюдать, как он двигается, жестикулирует, что-то доказывает или объясняет, или водит машину. Особенно, когда сидит за рулем. Всегда собран, внимателен. И только длинные пальцы отбивают какой-нибудь ритм под звуки радио. Коваленко мог часами, прикрыв глаза, чтобы не было сильно заметно, как он пялится, смотреть на Ремнева. Потом, много позже, когда стали жить не просто, как соседи по квартире, Алексей признался, что давно замечал, как он наблюдает за ним. И его единственное желание в тот момент было поставить машину на обочину, "на аварийку", прижать Коваленко к сидению и целовать, пока у того не закончится воздух в лёгких. А как они ругались! Когда притирались друг к другу, не обошлось без "кровопролитья". Алексей всегда "фильтровал" все высказывания Коваленко, но и у него периодически сдавали нервы. Он так же хлопал дверью и уезжал к матери в пригород. "Странно, что сегодня он, психанув, не поехал к ней?" Обычно после таких ссор Коваленко, немного побродив по квартире и собравшись с мыслями, звонил ей с предупреждением, что ее сын едет к ней с ночевкой. Она была в курсе их сложных отношений и знала, как Степан волнуется, когда ее ребенок в нервном состоянии ездит за рулем. "Я отзвонюсь или смс кину, когда он появится", - успокаивала она мужчину и никогда не подводила. "Почему же сегодня он предпочел остаться в городе, а не уехать подальше отсюда?" - Коваленко продолжал грузиться, смотря на гору, по которой где-то носился Алексей. "Не нравится мне все это". А как они мирились! Секс после ссоры всегда был страстный, неудержимый, без тормозов и ограничений. Степан знал, что Ремнев хороший любовник, но не ожидал, что от его прикосновений будет "сносить крышу", будет просить сделать это еще и еще раз, что тело настолько привыкнет и от простых поцелуев он станет захлебываться от желания и вожделения. А потом утром в ванной, глупо хихикая, замазывать друг другу засосы и поправлять водолазки, чтобы посторонним не сильно бросались в глаза следы после бурной ночи. "И где все? Куда ушло?" Он действительно устал за неделю. Сил ждать и продолжать ругаться не было. Степан сходил в душ и плюхнулся на кровать, не дожидаясь, когда вернется Ремнев. Ночи стали светлее и поэтому когда придет его партнер, он понятия не имел. Все это могло затянуться, пока парень выпустит пар и успокоится. Коваленко закутался в одеяло и вырубился без сновидений. Только поздно ночью причудилось, что холодная стопа прижалась к его ноге. Утром проснулся поздно и опять в одиночестве. Позевывая и почесываясь, выполз из кровати и с удивлением уставился на коробку, обернутую в подарочную бумагу. Рядом на столе лежала записка от Алексея. "Надо же. Сам написал, а не по электронке отправил", - еще больше озадачился мужчина. Надев очки и сфокусировав зрение, Степан начал читать ровный, красивый подчерк. "Мне жаль, что вчера поговорить с тобой так и не получилось, поэтому приходится применить старый проверенный веками способ передачи информации", - начиналось послание. Коваленко улыбнулся, думая о том, что ему никто и никогда не писал романтических писем, да еще и собственноручно. "Я уезжаю". "ЧТО?!" - была первая реакция у Степана. "Не надо паники. Это всего лишь командировка, о которой я тебе говорил неделю назад, но ты, как обычно, все проигнорировал. Помнишь тот проект, который помог мне сделать? Он занял призовое место по итогам в Питере. И теперь мне нужно ехать, довести его до ума и выставить на общероссийский конкурс. Уж прости, что так получилось". "Да уж, - мысленно вздохнул Коваленко. - Был бы ты тупорылым неучем, было бы проще, но для меня совершенно не интересен". "Та коробка, на которую ты глаз навострил, не для тебя, а для Николая. Я специально искал, хотел парням приятное сделать. У них что-то важное связано с содержимым, поэтому это персонально от нас. А то ты опять отдаришься деньгами или очередной марочной бутылкой из своей коллекции". Степан хмыкнул, все-таки они хорошо изучили друг друга за это время. "Спорим, что ты вчера даже не заметил, что в шкафу меньше вещей стало? Ты так зациклился на своих проблемах, что совершенно забыл, что живешь не один. Я вообще-то рядом. И со мной иногда можно поделиться проблемами. Конечно же я их не решу. Куда уж мне?! Но по крайней мере, ты не будешь играть в партизана, а я - в следователя. Я не против ролевухи, но можно это сделать в другой приемлемой манере. Холодильник я тебе продуктами набил. Не ленись хотя бы разогревать. НЕ ЖАРИТЬ. Понял? Знаю, что ты бесишься, когда я начинаю напоминать тебе о необходимых мелочах, но, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, в среду в 18.15 сходи на прием к проктологу. Ты сам в курсе, как мне пришлось всеми правдами и неправдами вырывать у Шуры фамилию врача, который занимается "семейными" парами. А мы ведь с тобой семейная пара, не правда ли? Таких врачей по нашему городишку очень-очень-очень мало. Они на вес золота. Поэтому повторяюсь. СХОДИ НА ПОЛУГОДОВУЮ ПРОВЕРКУ. Я уже там был. Да, без тебя. Так как наши рабочие графики совершенно не совпадают, хоть мы и работаем пять дней в неделю, с девяти до шести. Правда, странно?! И еще, из раздражающего. Я заказал тебе новые линзы, не забудь забрать во вторник в оптике. Передавай привет парням. С Колей я уже созвонился, предупредил, что не приду. Много не пей. Меня рядом не будет, контролировать тебя будет некому. И предупреждаю. Узнаю о твоих шашнях с кем-либо - голову оторву. Особенно это касается студента, живущего в моей квартире. Ты понял? Он давно на тебя глаз положил. Что еще? Командировка на две недели, если форс-мажоров не будет. Потом через месяц к отцу. У тебя, знаю, отпуск не скоро, придется отдыхать отдельно. Но на "ПроДвижение" успеваю. Все. Пока, Зануда. Целую. P.S. Черт, я уже скучаю. Ты спишь рядом, сопишь, а я даже не могу дотронуться до тебя. Какая жалость! P.S.S. Мысленно целую тебя. В правый висок, где у тебя след от дужки очков. Потом под ухом, в шею - в маленький шрамик от оспы. Прихватываю губами кожу на ключице и чувствую, как у тебя сбивается дыхание. Я поднимаю твои руки вверх и смачно провожу языком по подмышке. Затем опускаюсь ниже и целую верхний пресс. Ты с силой запускаешь пальцы в мои волосы, а я накрываю твою руку своей и вылизываю запястье. Еще и еще раз. Твой взгляд туманится. Грудь рвано опускается и поднимается. Мои губы скользят ниже, туда, где навстречу встает твое желание, твоя плоть. Но я не собираюсь торопиться... .. и тут приходит такси. И мой поезд через сорок минут. В голове одни маты и словосочетания из них. Продолжим на этом же месте, когда я приеду. Степа, это невыносимо..." На этой "оптимистичной" ноте письмо заканчивается. А у Коваленко идиотская жизнерадостная улыбка на лице. Он перечитал письмо еще несколько раз и с каждым разом радость негой расползалась по его мышцам лица и затекшим конечностям. "Все-таки я правильный выбор сделал в пользу этого придурка", - подумал Степан, аккуратно складывая письмо.