«Посол, Тёмные решения и жестокие меры»

            Развернутая карта, начертанная на грубой звериной шкуре, была разложена перед Советом во главе с Заклинательницей Солнца.       Элисса стояла у окна, сложив руки на груди и придав лицу самое миролюбивое выражение. Она смотрела в сторону собравшихся гришей. За дверью, готовые в любой момент ворваться в зал, дежурили Толя и Тамара. Мал тоже присутствовал на совете, заняв место справа от Старковой.       Девушке было трудно привыкнуть к подобной обстановке. Никогда она бы не подумала, что ей придется стоять за спиной Заклинательницы Солнца в чужой стране, выслушивать одних из самых сильных гришей Равки. Она была чужой здесь — но никто об этом не догадывался. Она была принцессой государства, с которым они воевали, — но никто не знал и этого. Что бы сказал отец, увидев ее сейчас? Наверное, лишь горько рассмеялся бы.       Сергей занял место справа от Мала, с выражением недовольства скрестив руки на груди. Слева от себя Алина посадила фабрикаторшу сулийку по имени Пажа. Давид — фабрикатор, прочник, сидел чуть дальше. Он был одним из лучших, раз Дарклинг выбрал его, чтобы закрепить ошейник на ключице Заклинательницы. Дальше сидел Федор, и за ним Зоя — как всегда, прекрасна в синем цвете эфиреалов. Элисса не перестанет ей восхищаться.       Назалянская была могущественной шквальной — ценный союзник, но и потенциальная угроза. Ее близость к Дарклингу, чьей любимицей она некогда являлась, заставляла держать ухо востро. «Доверяй, но проверяй», - мысленно отметила про себя Элисса, понимая, что за Зоей нужен глаз да глаз.       Напротив шквальной, демонстративно отодвинув стул, устроился Павел - инферн.       Первая часть собрания прошла в бесконечных дебатах о численности гришей на аванпостах и возможных перебежчиках. Зоя предложила отправить послов, чтобы распространить весть о возвращении Заклинательницы и предложить помилование тем, кто присягнет на верность Алине. Битый час они спорили об условиях и формулировке помилования. А Элисса только и думала о том, что же делать с послом. Она никак не хотела вступать в дискуссию. Казалось, почему ее это волновало, но она нужна была им. Ведьма еще никому не помешала. Хотя, если верить историям, ведьмы мешали всем.       Наконец, гриши сошлись на «преданности равкианскому престолу и Второй армии». Все остались недовольны.       — Прежде чем строить планы, вы должны понять, с чем имеете дело, — произнесла Заклинательница.       В комнате воцарилась тишина. Словно прозвенел колокол, все сказанное было лишь преамбулой, и теперь начиналась настоящая дискуссия.       Постепенно Алина рассказала все, что знала о ничегоях, об их силе и размере, неуязвимости к пулям и лезвиям и, что самое важное, о том, что они не боятся солнечного света.       — Но вы же выжили, — осторожно вставила Пажа, её пальцы нервно перебирали край мантии. — Значит, они не бессмертны.       — Моя сила может их уничтожить. И… — Старкова вдруг замолчала, когда за спиной кашлянула Брум. — Это единственное, что не даёт им восстановиться. Но есть нюанс. — Она провела рукой по воздуху, демонстрируя режущий жест. — Нужен точный разрез, а я не знаю, сколько таких смогу создать одновременно. Мы выжили лишь потому, что Николай вывел нас за пределы досягаемости Дарклинга. — Она едва заметно замялась, осознавая ложь, за что Элисса мысленно поблагодарила её. — Похоже, ничегои привязаны к своему создателю.       — Насколько близко? — спросил Павел.       Алина посмотрела на Мала.       — Трудно сказать точно. Одна-две мили, не более.       — Значит, у его сил все же есть границы, — с облегчением вздохнул Федор.       — Несомненно, — Алина позволила себе слабую улыбку. Первая хорошая новость за этот долгий день. — Чтобы атаковать нас, ему придётся вести всю армию в Равку. Это даст нам время, а его сделает уязвимым. Ему стало тяжелее заклинать.       — Потому что это не сила гриша, — сказал Давид. — Это скверна.       Теоретический фундамент гришей гласил, что материя не может быть создана из ничего. Но скверна издевалась над всеми законами, представляя собой нечто чудовищно иное — распад самой ткани мироздания в его эпицентре.       Элисса призадумалась, а к какой науке или к чему отнести ее силы? Это не Малая наука точно и не похоже на скверну, потому что она черпает силы из собственного, внутреннего источника. Ведьмы заклинают свои силы, как и Дарклинг заклинает тени, но… Брум все глубже погрузилась в размышления.       Давид потеребил край рукава.       — Эта энергия должна откуда-то поступать. Скорее всего, он питается непосредственно от самого Дарклинга.       — Но как это вообще возможно? — Зоя вскинула голову, её чёрные локоны рассыпались по плечам. — Разве в анналах гришей были подобные случаи?       — Главный вопрос в том, как с ней бороться, — отрезал Федор.       Дальше разговор зашел об обороне Малого дворца и возможных преимуществах сражения с Дарклингом на открытой местности.

***

      После заседания Совета Элисса бросилась на поиски близнецов.       — Нам срочно нужно поговорить.       Найдя укромное место, Брум рассказала им всё, что слышала. Всё, что смогла разузнать о после и его приспешниках. Вполголоса, прерываясь на прислушивание к шагам за дверью, Элисса изложила услышанное — каждое слово, каждый намёк, каждую угрозу в адрес Николая.       — Мы должны рассказать Николаю, — уверенно ответила Тамара.       — Думаете? Мы должны быть осторожны.       — Николай не мальчишка, чтобы бросаться в драку без плана, — Толя неспешно проводил пальцем по лезвию своего кривого меча, задумчиво наблюдая, как тусклый свет играет на стали.       Брум закусила губу, затем кивнула — он был прав.       — Тогда идём к нему сейчас же, — решительно шагнула к выходу Тамара.       — Нет! — Элисса резко перехватила её за запястье. — У Николая сейчас слишком много забот.       — Мы не можем это скрывать, — возразила Тамара.       — Мы и не будем. Сначала соберём доказательства       — Так значит у тебя уже есть план?       — Посол собирает своих крыс через двадцать минут. Давайте нанесём ему... неофициальный визит.

***

      В полумраке запылённой каморки на кухне посол склонился над столом, его пальцы нервно перебирали край пергамента.       — Когда я обвиню Щенка в защите Заклинательницы как в преступлении против нашего народа, мы обратимся к неопровержимым доказательствам, — тихо говорит посол, сидя за столом. — Константин будет первым свидетелем.       — Тише! — резко оборвал его один из сообщников, заметив приближающиеся тени.       Элисса и Тамара вышли из-за стеллажей, их шаги бесшумно скользили по старым коврам. Толя оставался в укрытии       — Господин посол? — голос Брум звучал сладко, как мёд с ядом. — Можно вас на минуту?       Дипломат поднял голову, его глаза сузились в подозрительной щёлочке. Какая нужда могла быть у этих девчонок к нему?       — Мы в курсе ваших планов устранить Николая, — без предисловий заявила Элисса, наблюдая, как лицо посла сначала побелело, затем покрылось нездоровым румянцем.       — Оставьте нас, — приказал он своим людям, которые тут же вскочили на ноги. — Константин, останься.       Молодой человек тяжело опустился на стул, его пальцы вцепились в подлокотники.       Теперь в круге света от коптящей лампы остались лишь четверо.       — Я прошу Вас изменить своё решение, — как можно дипломатичнее говорила Элисса.       — Ты просишь? Хочешь начать переговоры после всего, что сотворила мнимая Святая? — мужчина рассмеялся, явно забавляясь тем, что ему угрожает какая-то девчонка.       Тамара стояла неподвижно, но её рука незаметно скользнула к скрытому кинжалу.       — Николай и Алина — не ваши враги.       — Моя семья погибла из-за того, что сотворила Заклинательница в Каньоне, — Константин подал голос. — У меня никого не осталось.       — Я сожалею о твоей потере, — Элисса намеренно перешла на «ты», устанавливая личный контакт. — Но вина лежит на Дарклинге. Разве не справедливее отдать должное тем, кто пытается уничтожить этот проклятый Каньон? Сколько ещё крови должно пролиться?       — Слышишь, Константин? — посол язвительно улыбнулся, поглаживая печать на своём перстне. — Принц струсил, раз подослал этих девчонок.       — Если бы Николай не был вторым наследником престола, думаешь, этот трус заботился бы о тебе и твоей семье? — обратилась Элисса к Константину.       Посол вскочил, опрокидывая стул с оглушительным грохотом. Тамара приготовилась защищаться.       — Вы принесли только хаос с момента появления вашей лжесвятой! — зашипел посол. — Эпоха гришей закончена!       Элисса лишь снисходительно улыбнулась, как волчица перед тем, как вцепиться в горло.

***

      — Ты видела его лицо? — радостно воскликнула Тамара, когда они с Элиссой шагали к Малому дворцу. Толя ушел ещё раньше. — Посол не остановится. Мы должны сообщить Николаю.       — Да, предупредить обязательно, — согласилась Элисса, закусывая нижнюю губу. — Теперь он знает, что мы в курсе его планов. Будет действовать быстро, но...       Брум остановилась, поворачиваясь к подруге.       — Пока говорить не будем.       — Что? Почему? — Тамара нахмурилась, её брови почти слились в одну линию.       Элисса глубоко вдохнула, выбирая слова:       — Предоставь это мне. Посол сегодня ничего не предпримет. Тамара, пожалуйста.       — Ты уверена в этом? — Тамара скрестила руки на груди, изучая подругу взглядом, привыкшим выявлять ложь.       — Я знаю этих людей, — тень прошлого скользнула по лицу Брум. — Знаю, как они мыслят. Николай поклялся защищать меня... теперь моя очередь защитить его.       — Ты уже достаточно «отблагодарила» его, согласившись ввязаться в эту авантюру, — фыркнула Тамара, но в её голосе не было злости — лишь беспокойство.       Элисса закрыла глаза, кивая. Прохладный ветерок играл её рыжими прядями.       — Так ты всё же промолчишь? — настойчиво переспросила Тамара.       — Верь мне, — Элисса встретила её взгляд. В её глазах читалась непоколебимая уверенность. — Я точно знаю, что делаю.

***

      Элисса медленно шагала по заросшим тропинкам сада Малого дворца, в голове роились противоречивые мысли. Солнце клонилось к закату, окрашивая мраморные статуи в кровавые оттенки. Одна часть её настойчиво требовала немедленно найти Николая и выложить всё о заговоре. Другая... Другая вызывала странное тепло в груди при мысли о нём. Зачем она так рисковала ради этого хитрого лиса?       Дойдя до уединённого озера, Брум опустилась на мягкую траву. Алые блики заката играли на воде, почти сливаясь с магией, что струилась между её пальцев. Она наблюдала, как тёмно-багровые энергетические нити обвивают её руку.       — Тебя в детстве не учили, что подглядывать неприлично? — спросила она, не отрывая взгляда от магического танца.       Из-за деревьев раздался знакомый смешок.       — Ах да, прости, — продолжила она, наконец подняв глаза, — ты же сбегал со всех уроков этикета. Да и няньки у тебя менялись чаще, чем научили тебя, что такое хорошо, а что такое плохо.       Николай опустился рядом, его плечо почти касалось её. Даже не глядя, Элисса чувствовала, как его взгляд скользит по её профилю.       — Рад, что смог развеселить тебя, — произнёс он, и в его голосе звучала та самая улыбка, которая сводила её с ума.       — О да, просто хохочу до слёз, — саркастично бросила она, откидываясь на локти. Вода озера была спокойна, но внутри у неё бушевал шторм. Признаться себе в том, что ей нравится его внимание — было одно. Но допустить, что это что-то большее...       — Как ты? — его вопрос прозвучал так искренне, что у неё перехватило дыхание.       Чёрт возьми, этот голос мог заставить её простить что угодно. Даже собственную слабость к нему.       — Если не считать, что гриши готовы перегрызть друг другу глотки, а я вынуждена стоять за спиной Алины как немой страж... просто прекрасно, — она намеренно сделала голос безразличным.       — Тебя никто не приковывал цепями, — заметил он, сорвав с её руки опавший лист.       — Поверь, так безопаснее. Пока я просто «гриша-телохранитель», они не видят угрозы. Но если узнают, что я... — магия снова вспыхнула у неё на ладони, кровавым ореолом освещая лицо, — то увидят только фьерданскую ведьму. Мало кто знает меня настоящую. И ещё меньше — тех, кому это понравилось бы.       Элисса подняла глаза на Николая — в её взгляде читалась такая глубокая печаль, что он почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Он слушал, не перебивая, его обычно насмешливый взгляд стал непривычно серьёзным.       — Ты когда-нибудь сможешь меня простить? — его голос дрогнул.       — Я не знаю как... — ответила она тихо.       Брум медленно выпрямилась, снова уставившись на водную гладь, где отражались первые звёзды.       — Я так устала, — наконец прорвалось у неё. — Как будто... — она бессильно покачала головой, — как будто я снова на том проклятом корабле. Волна за волной. Я пытаюсь сдержаться, но моя собственная сила вырывается наружу. Каждую ночь мне снится один и тот же кошмар — отец, костёр, запах горелой плоти... — её пальцы вцепились в траву, вырывая с корнем несколько травинок. — Я...       Она резко оборвала себя, уставившись на свои дрожащие ладони.       — Я рассказала Тамаре и Толе правду. Всю. А они... они просто обняли меня. — В её голосе прозвучало что-то похожее на изумление. — А я всё никак не могу простить тебя. Ты принял меня, зная кто я. Почему я не могу ответить тебе тем же?       Она вскинула глаза, ища в его взгляде ответ, но нашла лишь молчаливое понимание.       — С самого детства я чувствовала, что мне уготовано величие. Я предчувствовала великую жизнь. — Брум горько улыбнулась. — Будто сам Джель низвергнул меня на землю, чтобы как-то изменить Фьерду. Что я здесь не просто так, а с какой-то целью.       — Тогда почему он сделал тебя ведьмой?       — Шутки ради, наверное. — Элисса пожала плечами.       Николай улыбнулся.       — Я бы хотел, чтобы ты меня простила. Может, ещё не пришло время.       — Может… — Брум встала. Николай посмотрел на нее сверху вниз. — Скоро ужин. Алина приказала, чтобы мы все сидели вместе.       — Заклинательница быстро осваивается в роли генерала, — усмехнулся он, поднимаясь следом.       — Как ни странно, у неё неплохо получается.       — До встречи, — с надеждой произнес принц.       Элисса лишь кивнула, разворачиваясь к дворцу. Николай смотрел ей вслед, и странное чувство щемило ему сердце. Здесь, у этого озера, время словно остановилось — и теперь он уже скучал по ней, хотя она ещё не успела отойти и на двадцать шагов.       «Элисса!» — он окликнул её неосознанно. Она сделала ровно десять шагов — и никогда не признается даже себе, что считала каждый из них, замедляясь в надежде, что он позовёт снова.

***

      Элисса не явилась на ужин, сославшись на усталость. Вместо этого её тень скользнула по тёмным коридорам, ведущим в подвалы Большого дворца.       Посол устроился в уединённой подсобке под кухнями, где запахи жареного мяса смешивались с плесневым духом сырых стен. Он жадно впивался зубами в куриное бедро, жир стекал по его пальцам, когда дверь скрипнула. Не поднимая глаз, он буркнул:       — Вовремя. Наливай вино и садись обсуждать...       Фраза застряла в горле, когда он увидел, как Элисса сбрасывает капюшон. В свете коптящей свечи её рыжие волосы вспыхнули, как пламя.       — Чёрт возьми! Тебе-то что нужно? — он швырнул объедок на тарелку с грохотом.       — Последний шанс для вас отступить, — её голос звучал спокойно, но в нём дрожала стальная струна.       — Ты угрожаешь мне? — посол фыркнул, вытирая руки о скатерть. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?       Брум криво улыбнулась.       — Если ты жаждешь мести за Каньон — сражайся с Дарклингом. Или со мной. Но к Николаю тебе не подступиться.       Она сделала шаг вперёд, сократив расстояние до опасного.       — Ты недостоин даже моего клинка, — прошептала она.       Посол откинулся на спинку стула, сложив жирные пальцы на животе.       — Думаешь, я не узнал тебя? — его губы растянулись в оскале. — Слухи о ведьме-принцессе долетели даже сюда.       Брум хмыкнула. План внезапно начал принимать худший оборот.       — Я заставлю тебя передумать, — её голос стал тише, но опаснее.       — Я не позволю никому встать на пути правосудия. Равка очистится от скверны. А ты... — он злобно усмехнулся, — вернёшься на костёр, где тебе и место.       Когда он вскочил, чтобы позвать стражу, его взгляд встретился с её глазами — они горели алым, как закат над фьерданскими льдами. Это было последнее, что он увидел.       Когда Элисса перестала чувствовать сердцебиение мужчины, она осторожно усадила его на стул, и положила его голову прямо в миску. Пусть думают, что это сердечный приступ. Девушка, на всякий случай, подстроила все именно так.       Накинув капюшон, она выскользнула в коридор. Тяжесть в груди не была связана с убийством — просто слишком часто в последнее время её пальцы пачкались в крови. Слишком часто.

***

      На следующее утро, когда Брум знакомилась с тренировочным залом и с Боткином — тренером по боевой подготовке, казалось, что ничто не выдавало событий прошлой ночи: дворец молчал, придворные перешептывались о привычных сплетнях. Тамара, умело используя знание языков, уже десять минут вела оживленную беседу со старым наемником на шуханском, пока Алина тщетно пыталась перевести разговор на подготовку фабрикаторов.       — Боткин любого научит драться, — сказал он с сильным акцентом. В тусклом свете зазубренный шрамна его шее блестел как жемчужина. — Вот маленькую девочку же научил, да?       — Да, — согласилась Заклинательница.       — Но девочка уже не такая и маленькая, — кивнул он на золото на её кафтане. — Возвращайся на тренировку с Боткином. Я бью больших девочек не хуже маленьких.       — Очень демократично с твоей стороны, — сказала она и поспешно вывела Элиссу и Тамару.       После краткого заседания Военного совета их группа направилась в Большой дворец, где к ним присоединился Николай. Королевские советники монотонно докладывали о мерах защиты Ос-Альты, когда дверь распахнулась — слуга принца срочно требовал его присутствия у короля. Собрание было немедленно прервано.       Элисса без слов поняла причину этого вызова.       Оказавшись в переполненном людьми коридоре перед тронным залом, Брум сразу заметила Константина. Случай или судьба расположили их с Алиной прямо за его спиной.       Когда появились Николай и Василий, толпа замерла в ожидании. Голос старшего принца прозвучал металлически четко:       — Мой посол, Леонид, был найден мертвым вчера вечером.       В толпе послышался ропот.       — Святые… — прошептала Алина.       Константин едва заметно повернул голову к Элиссе:       — Вот как вы поступаете с теми, кто против вас?       Элисса была невозмутима.       — О чём это ты?       Когда он отвернулся, она тихо добавила:       — Мне искренне жаль твою семью, — её рука легла на его плечо.       Под пальцами она почувствовала, как его мышцы превратились в стальные канаты. Не дожидаясь реакции, Элисса резко развернулась, увлекая за собой растерянную Алину. Каждый её шаг отмерял дистанцию между прошлой ночью и этим утром — между убийцей и принцессой, между мщением и милосердием.

***

      — Что могло произойти? — спрашивает Старкова.       — Во дворцах всегда что-нибудь да случается, Алина.       — Как ты можешь быть такой... спокойной? — Заклинательница сжала её рукав.       — Я давно поняла горькую правду. И советую поскорее понять её и тебе.       Советники короля переглядывались, явно считая их присутствие пустой тратой времени. Но Николай, невозмутимый как всегда, методично задавал вопросы — о запасах оружия, о численности гарнизона, о системе сигнализации на стенах. Каждое слово было тщательно взвешено, каждый вопрос — ловушка, заставляющая говорить больше, чем планировалось. Надо было чем-то отвлечься от мертвого посла братца.       Постепенно снисходительные ухмылки сменились заинтересованными взглядами. Когда речь зашла о новом оружии, привезённом через Каньон, даже самые высокомерные из советников начали внимательно слушать.       Принц попросил Заклинательницу дать краткое описание ничегой, чтобы помочь убедить советников дать новое оружие и гришам. Ко Второй армии всё ещё относились с глубоким подозрением, но по дороге в Малый дворец Николай не проявлял по этому поводу никакого беспокойства.       — Со временем они оттают, — сказал он. — Именно для этого тебе нужно бывать на этих советах — чтобы напоминать им, что Дарклинг не обычный враг.       — Думаешь, они этого не знают? — недоверчиво спросила Алина.       — Не хотят знать. Если они будут продолжать верить, что Дарклинга можно подкупить или прижать.       — По правде говоря, я их понимаю, — Старкова горько усмехнулась, её взгляд утонул где-то вдали, за стенами города.

***

      — Так вот как ты решаешь проблемы? — Тамара резко перегородила путь Элиссе в узком коридоре Малого дворца, её голос звучал как удар хлыста. — Так ты поступаешь?       Брум медленно подняла взгляд, изучая разгневанное лицо подруги.       — Ты злишься? — Брум покосилась на недовольное лицо подруги.       — Я... — Тамара сжала кулаки, её золотистые глаза метали искры. — Я не злюсь. Я разочарована. Не ожидала такого от тебя.       Элисса отвернулась к окну. Когда она заговорила снова, её голос звучал приглушенно:       — Я не планировала этого. Но он узнал меня. Иногда... — она резко развернулась, — иногда нужно делать то, что должно быть сделано, даже если за это придётся заплатить собственной душой.       — Святые… Лив, ты вмешиваешься в вещи, которых не понимаешь.       Тень боли мелькнула в глазах Элиссы. Она сделала шаг вперёд, и в этот момент выглядела не убийцей, а той потерянной девочкой, которой когда-то была:       — Я узнала за свою жизнь куда больше, чем тебе кажется, Тамара. — Её рука непроизвольно потянулась к шее, где висела цепочка. — Из-за таких, как он крушатся королевства. Не позволю этому случиться снова.       Она уже собиралась уйти, но на пороге обернулась:       — Николай не должен узнать. Никогда.       Тамара замерла, её лицо отражало внутреннюю борьбу. В конце концов она лишь резко кивнула — не столько из согласия, сколько из понимания, что иного выбора нет. Когда шаги Элиссы затихли вдалеке, она прошептала в пустоту:       — Ты ненавидешь ложь больше всего на свете...

***

      Лето развернулось над Ос-Альтой пышным малиновым закатом, наполнив каменные коридоры дворца удушливым зноем. Единственным спасением стали прохладные озёра в парках и мраморные бассейны дворцовых бань, где вода переливалась хрустальной синевой. Ирония судьбы — те самые гриши, которых придворные избегали в коридорах, теперь были желанными гостями, когда требовалось вызвать освежающие ветра или расставить глыбы льда для охлаждения душных комнат.       Следствие о смерти посла затягивалось. Его сообщники хранили гробовое молчание о двух девушках, посетивших их накануне рокового вечера — ведь тогда пришлось бы объяснять, зачем они собирались в запретных уголках дворца. Элисса каждый вечер, стоя у окна своей комнаты, шептала молитву Джелю, чтобы только покойный знал её истинное лицо. Чтобы эта тайна навсегда осталась погребённой вместе с ним.       Официальная версия звучала правдоподобно — сердце, изношенное годами и вином, остановилось во время ужина. Николай так и не узнал о заговоре против своей жизни. И никогда не узнает, чья рука на самом деле прервала дыхание посла. Он бы не понял.       Каждое утро начиналось военным Советом гришей — иногда кратким, иногда затянувшимся на долгие часы. На столе ложились разведывательные сводки, карты с перемещениями войск, донесения с северных и южных границ.       Николай всё ещё надеялся дать бой Дарклингу прежде, чем тот соберет всю мощь своей теневой армии, но пока что равкианская сеть шпионов и информаторов не смогла обнаружить его местоположение. Шансы, что придется сражаться с ним в Ос Альте, с каждым днем возрастали. Единственным преимуществом было то, что Дарклинг не мог просто наслать на них ничегой. Ему нужно держаться поблизости от своих монстров, а значит, придется пробраться в столицу вместе с ними. Главный вопрос состоял в том, где именно он пересечет границу Равки — со стороны Фьерды или Шухана.       Стоя в центре комнаты перед Советом гришей, Николай указал на одну из огромных карт на стене.       — В прошлой кампании мы отвоевали эти земли. — Его ноготь прочертил линию вдоль фьерданского рубежа. — Густые леса, непроходимые болота. Перейти можно только зимой, когда реки скованы льдом, а все пути перекрыты нашими заставами.       — Там дислоцированы гриши? — поинтересовалась Зоя.       — Нет, — ответил Николай. — Но Уленск кишит разведчиками. Если он пойдёт этим путём, мы узнаем сразу.       — Тогда ему придётся через Петразой, — вступила Пажа, проводя пальцем по карте. — Обойдёт или пойдёт напрямку — в любом случае выиграем время.       Николай мрачно провёл рукой вдоль горной цепи:       — Меня тревожит Вечный Мороз. Крепости крепки, но территория огромна. Невозможно перекрыть всё.       — Особенно если знать тайные ходы, — раздался голос Элиссы из угла комнаты.       Все повернулись к ней. Николай приподнял бровь:       — Какие ещё ходы?       — Любой уважающий себя фьерданец знает — в каждой горе есть потайные тропы, — её губы искривились в усмешке.       Зоя резко выпрямилась:       — Откуда ты знаешь? Неужели ты... одна из этих северных тварей?       — Ты же хотела меня узнать поближе.       — Дамы, — остановил их перепалку Ланцов. — Я бы с удовольствием посмотрел, как вы надираете друг другу задницы, но сейчас важно не это.       Брум перевела усмехающийся взгляд с Зои на Николая.       — Еще много лет назад, наши предки проделали туннели в горах. Вот как фьерданцы постоянно исчезают в горах, убегая от погони Второй армии.       — Ты знаешь, где они? Усилим патруль в тех местах.       — Да.       — Хорошо.       — А если он пойдёт с юга? — язвительно спросила Зоя, всё ещё сверкая глазами в сторону Элиссы.       Николай подал сигнал Федору, тот встал и начал рассказывать гришам о слабых местах южной границы. Поскольку он служил в Сикурске, то хорошо знал эту местность.       — Сикурзой — это лабиринт из ущелий. Контролировать все перевалы невозможно. Шуханцы десятилетиями пользовались этим. Дарклинг проскользнёт незамеченным.       — Тогда он выйдет прямиком на дорогу к Ос-Альте, — пробормотал Сергей, потирая переносицу.       — Мимо военной базы в Полизной, — заметил Николай. — Это может сыграть нам на руку. В любом случае, мы будем готовы, когда он явится.       — Готовы? — фыркнул Павел. — К армии неуязвимых монстров?       — Они уязвимые, — Николай кивнул на Заклинательницу. — И Дарклинг тоже. Уж я-то знаю. Я лично его подстрелил.       Глаза Зои округлились.       — Подстрелил?!       — Да. К сожалению, выстрел был так себе, но уверен, что практика помогает мне совершенствоваться. — Он окинул взглядом гришей, всмотревшись в каждое встревоженное лицо, прежде чем продолжить: — — Дарклинг силён, но мы не беззащитны. Он никогда не сталкивался с объединённой мощью Первой и Второй армий и с тем оружием, что я припас для этого дня. Мы встретим его во всеоружии. Возьмём в клещи. И посмотрим, чья пуля окажется метче.       Он развернул карту с чёткими движениями стратега, рождённого на поле боя:       — Когда тьма обрушится на Малый дворец, Дарклинг подставит нам спину. — Его палец описал круг вокруг Ос-Альты. — Здесь, через каждые две мили, будут стоять наши отряды. Гриши и солдаты. Огневая мощь. Как только начнётся бой — кольцо сожмётся. И тогда... — Николай сделал резкий жест, будто смыкая невидимые тиски.       Пажа кашлянула, нарушив натянутую тишину. В её голосе дрожали ноты сомнения:       — А что... что будет с его теневыми созданиями, когда Дарклинг падёт?       Они могут превратиться в ничто или впасть в безумие, а может, и еще что похуже, но девушка произнесла заветные слова: «Когда Дарклинг падет». Неуверенные, но всё равно звучащие обнадеживающе.

***

      Основную часть сил сосредоточили на защите Ос Альты. В городе была древняя система тревожного оповещения с помощью колоколов, которые возвещали дворец о приближении врага. Николай, получив наконец разрешение отца, распорядился установить над городом грозные корабельные пушки с «Колибри» — их длинные стволы, как клыки гигантского зверя, торчали с башен и укреплений. Хотя против ничегоев они были малоэффективны, принц рассчитывал хотя бы замедлить их натиск.       Фабрикаторы, долгое время считавшиеся низшим орденом, неожиданно оказались в центре внимания. В подземных лабораториях Малого дворца кипела работа: субстанциалы под руководством инфернов экспериментировали со световыми гранатами, чьи вспышки могли сбить с толку теневых солдат.       Николай, к изумлению многих, стал частым гостем в этих дымных мастерских. Сначала изобретатели скептически косились на навязчивого принца, делая вид, что слушают его советы. Но когда он указал на критическую ошибку в расчётах траектории разлёта осколков, отношение резко изменилось. Оказалось, за легкомысленной улыбкой скрывается острый ум стратега и инженера.       Послеобеденные часы проходили в бесконечных дипломатических приёмах. Большой дворец, сияющий золотом и хрусталём, стал ареной тонких политических игр. Здесь сила Алины превратилась в ценный козырь — её регулярно вызывали в тронный зал, чтобы продемонстрировать иностранным послам.       «Пусть сами убедятся, что Заклинательница Солнца жива», — говорили советники, заставляя её снова и снова вызывать ослепительные вспышки света. Каждое такое выступление укрепляло позиции Равки на переговорах, но изматывало Алину, вынужденную балансировать между ролью оружия и живой легенды.       Но ничто не изматывало так, как эти бесконечные «стратегические заседания» с королевскими советниками и военачальниками. Сам король почти никогда не удостаивал их своим присутствием. Вместо этого он проводил дни, приставая к дворцовым служанкам и лениво нежась на солнце, словно сытый кот. А в его отсутствие советники могли спорить часами. То они обсуждали, стоит ли заключать перемирие с Дарклингом или же лучше раздавить его войсками. То горячо дебатировали, с кем выгоднее вступить в союз — с шуханцами или фьерданцами. Каждая мелочь становилась поводом для бесконечных препирательств: от количества пороха в арсеналах до меню солдатских завтраков. И крайне редко эти дискуссии приводили хоть к какому-то решению.       Когда Василий узнал, что Алина и Николай регулярно посещают эти заседания, он неожиданно отказался от многолетней привычки игнорировать свои обязанности наследника Ланцовых и настоял на том, чтобы присоединиться. К удивлению Брум, Николай встретил его с искренним воодушевлением.       — Какое облегчение! Умоляю, скажи, что можешь в этом разобраться.       С этими словами Николай с довольной ухмылкой пододвинул брату внушительную кипу документов.       — Что это? — спросил Василий, и его ошарашенное выражение лица было поистине бесценным.       — Сметы на ремонт акведука за Чернициным.       — И всё это… про один акведук?       — Не волнуйся. Я распоряжусь, чтобы остальное доставили тебе в комнату.       — Есть ещё? Может, пусть один из министров…       — Ты же видел, чем закончилось, когда отец позволил другим заправлять делами Равки. Нет уж, лучше держать всё под контролем.       Василий недоверчиво приподнял верхний лист со стопки, будто брал в руки дохлую крысу. Элисса едва не фыркнула, кусая губу, чтобы не рассмеяться.       Позже, поймав её в коридоре, Николай с усмешкой бросил:       — Наш Василий воображает, что править — это как у отца: банкеты, красивые речи, а остальное само решится. Я хочу, чтобы он наконец понял, каково это — разгребать дела без Дарклинга или Апрата, которые привыкли за него всё делать.       — Думаю, Алина согласится приходить на собрания без своей свиты.       — Возможно. Но я — нет. Если мне приходится терпеть нудные разглагольствования братца, то я не вижу причин, почему ты должна от этого отлынивать.       — При чём тут я?       — Мне нравится, как ты даже не пытаешься скрыть, что готова придушить Василия, — и при этом сохраняешь это милое, невинное выражение лица.       — Может, ты и принц, — проворчала Элисса, — но где-то глубоко внутри прячется настоящий лисёнок. За какие грехи ты меня так мучаешь?       Их общение всё ещё напоминало хождение по тонкому льду, но с каждым днём Николай находил способы разговорить упрямую девушку. Казалось, между ними постепенно возникало нечто вроде понимания – хрупкого, но настоящего.       В присутствии Василия совещания превращались в бесконечную пытку.       — Я в жизни не видела человека, — сквозь зубы процедила Элисса, — который способен столько говорить и при этом ни разу не сказать ничего стоящего.       Они сидели у озера, и вечернее солнце золотило водную гладь. Николай, развалившись на траве, лениво подбрасывал в воздух небольшой камень.       — Ах, да, — вдруг вспомнила девушка, — как я могла забыть? Такой всё-таки есть.       Принц рассмеялся, и камень с плеском упал в воду.       — Что бы ты там ни говорила, — ухмыльнулась девушка, — но вы с Василием – настоящие братья.       — И какой из братьев тебе больше по душе? — Николай игриво приподнял брови.       Элисса едва подавила смешок.       — Тот, кто хотя бы иногда держит слово.       — Ну, ты до сих пор здесь, живая-здоровая, — принц развёл руками с преувеличенной невинностью, — так что...       Но Брум резко перевела разговор. Николай ещё не знал о после. Опасность никуда не исчезла.       — Скажи, — внезапно спросила она, — можно как-нибудь устроить, чтобы одна из его драгоценных скакунов лягнула твоего братца посильнее? Желательно – прямо в голову. Я даже могу помочь с организацией.       Николая коротко рассмеялся.       — Уверен, его лошади не единственные, кто мечтает его лягнуть, — усмехнулся Николай, удобнее устраиваясь на траве. — Василий ленив, как дворовый кот, и тщеславен, как петух на птичьем дворе. Он вечно ищет короткие пути, но управлять страной — не в банчики играть. Дай срок — сам всё поймёт и охладеет к этой затее.       — Может быть, — фыркнула Элисса, перебирая травинку. — Вот только к тому моменту я уже умру. Либо от скуки, либо от его бесконечных напыщенных речей.       Николай рассмеялся.       — Бери на следующее заседание флягу, — предложил он, лукаво прищурившись. — Каждый раз, как он передумает — делай глоток.       — Через час я буду валяться под столом без сознания, — парировала Брум, но в уголках её губ дрогнула улыбка.       — И я присоединюсь, — беззаботно бросил Николай. — Будем лежать пьяные в стельку.       — Вот это план мне нравится, — наконец рассмеялась Элисса.       Николай вдруг засиял, как ребёнок, получивший долгожданный подарок.       — Что? — насторожилась девушка, ловя его взгляд.       — Твоя улыбка, — тихо сказал он. — Я по ней скучал. И по твоему настоящему лицу тоже. Он нежно провёл пальцем по её щеке, словно стирая невидимый маскировочный слой. — Толя, конечно, мастер, но вот так — ты прекраснее.       Элисса покачала головой, но не отстранилась.       — Да ну тебя, — буркнула она, но в глазах уже играли искорки.       Николай тихо посмеивался, не отрывая от неё взгляда. Девушка не выдержала и толкнула его в бок, отчего они оба рассмеялись — тихо, по-домашнему, как старые друзья, которым не нужны слова. Ветер шевелил траву у озера, а солнце, словно нехотя, пряталось за горизонт, оставляя их вдвоём в этом мгновении.

***

      С подачи Николая во дворец прибыли оружейники из Полизноя – мастера своего дела, призванные познакомить гришей с новейшими видами вооружения и обучить их обращению с огнестрельным оружием. Первые тренировки проходили в атмосфере натянутого недоверия, но постепенно лёд начал таять. В воздухе витала надежда, что вскоре Первая и Вторая армии наконец-то найдут общий язык.       Боткин – человек, казалось бы, созданный для убийств. Этот наёмник с неподдельным восторгом обсуждал с Толей и Тамарой тонкости оружия, а с Элиссой – боевые техники фьерданцев. Девушку искренне удивило, что её происхождение не вызвало у него ни малейшего осуждения. Зато он был впечатлён, обнаружив, что фьерданская женщина владеет оружием не хуже любого солдата.       — Опасный мальчик. Опасные девочки, — как-то утром прокомментировал наёмник, наблюдая, как Брум и близнецы с лёгкостью расправляются с группой корпориалов, в то время как взволнованные заклинатели ждали своей очереди в сторонке.       — Она хузе него, — пробормотал Сергей, с трудом выговаривая слова после того, как Тамара разбила ему губу. — Сосювствую ее музу.       — Брак – не для неё, — отрезал Боткин в тот момент, когда Тамара швырнула очередного незадачливого инфернали на пол.       — Почему? — недоуменно спросила Алина.       — Не для неё. И не для её брата, — покачал головой наёмник, как раз в тот момент, когда Элисса уложила одного из шквальных. — Они такие же, как Боткин. Рождённые для битв. Рождённые для войны.       Трое корпориалов попытались напасть на Толю. Через пару секунд все они уже лежали на полу, тихо постанывая. Ещё одного отправила в нокаут Брум.       — Мне она нравится, — мечтательно сказала Надя, наблюдая за Тамарой. — Бесстрашная.       Боткин рассмеялся.       — «Бесстрашный» – это синоним слова «глупый».       — Я бы не стал говоить ей это ф лисо, — проворчал Сергей, пока Мария вытирала его губу влажной салфеткой.       Элисса улыбнулась. Она, как и Тамара с Толей, быстро заслужила здесь репутацию непобедимых бойцов. Они оттачивали мастерство друг на друге, а затем так же легко разбирались с гришами, словно отмахивались от назойливых мух. Даже без использования своих уникальных способностей, они были невероятно сильны. Настоящая великолепная троица.       Но настоящий переполох случился, когда Боткин заставил Тамару и Брум сразиться друг против друга. Конечно, в итоге победила последняя, но Тамара не собиралась сдаваться без боя. В результате схватка закончилась вничью – и это лишь подтвердило, что среди них нет слабых.

***

      Элисса шла по узкой тропинке к озеру, когда внезапный шквалистый порыв ветра буквально сбил её с ног. Она едва успела подняться, как перед ней возникла Зоя. Губы эфириалки растянулись в хитрой, почти кошачьей улыбке.       — Ты же в курсе, что я могу убить тебя одним сжатием кулака? — произнесла Брум, отряхивая грязь с одежды.       — О, тогда все наконец увидят твою истинную фьерданскую натуру.       — Если это поможет стереть с твоего лица эту самодовольную ухмылку — я даже не против.       — Остра на язык, ты мне нравишься.       — Ты тоже ничего.       Они замерли друг против друга, гордо вскинув подбородки. Это было взаимное уважение.       — Я не собираюсь оправдываться за то, кто я.       — Кто просит? — Зоя скрестила руки на груди. — Но у тебя слишком много секретов, Лив. То ты крутишься вокруг Заклинательницы, то околачиваешься возле принца. А дерешься... — она свистнула, — не хуже любого дрюскелля.       Элисса хмыкнула.       — Так зачем ты здесь?       Вопрос, кажется, застал Зою врасплох.       — Я... расспрашивала о тебе. В том числе у самой Заклинательницы.       На её лице мелькнула тень боли.       — Моя тётя жила в Новокрибирске. И маленькая племянница. Если бы Дарклинг... если бы я хоть что-то заподозрила... — голос её дрогнул. Элисса почувствовала, как в груди сжалось — это было настоящее, не наигранное горе.       — Знаешь, когда мы впервые встретились, я подумала, что ты та ещё заноза в заднице, — произнесла Элисса.       Зоя рассмеялась, сверкнув белоснежными зубами.       — И что, изменила мнение?       — О, я до сих пор так считаю. Просто теперь мне это нравится. Элисса сделала паузу, затем решительно протянула руку. — как насчёт союза?       Зоя на мгновение задержала взгляд на протянутой ладони, затем резко сжала её в крепком рукопожатии.       Ветер снова закружил вокруг них, но теперь он лишь играл с прядями их волос, будто одобряя это неожиданное перемирие.

***

      Поздним вечером Тамара, Алина и Толя, не предупредив никого, тайком отправились в усадьбу Грицких. Элисса осталась — но только после того, как они заставили её поклясться, что в случае беды она попытается их выручить.       К ночи они вернулись. Пока Алина переодевалась, Брум узнала обо всём: о нападении, об Апрате, о том, что он собирает что-то вроде армии. Из людей, верящих, что Заклинательница воскресла из мёртвых. Что в ней есть некая священная сила.       — Может, это и к лучшему, — пробормотала Элисса, глядя в темноту за окном.       Армия фанатиков.       Было интересно, во что это выльется.       На рассвете Элисса, близнецы и Алина застали Давида на крыше Малого дворца, где он устанавливал свои гигантские зеркальные тарелки.       — Как успехи? — спросила Старкова.       Давид провёл рукой по гладкой поверхности одной из конструкций.       — Лучше, чем ожидал. Кривизна рассчитана верно. Скоро можно будет тестировать.       — Как скоро?       Со всех сторон поступали противоречивые донесения о местонахождении Дарклинга. Если он ещё не закончил формировать свою армию, то времени у них оставалось в обрез.       — Недели две.       — Так долго?!       — Мы работаем не на скорость, а на качество, — проворчал он.       — Давид, мне нужно знать… Если… если я захочу снять ошейник… Как мне это сделать? — Элисса уставилась на Алину.       — Никак.       — Не сейчас. Но потом, когда всё закончится…       — Нет. — Он резко оборвал её, упорно глядя в сторону. — Он не как другие усилители. Его нельзя просто снять. Придётся разрушить структуру. Последствия будут… катастрофическими.       — Насколько?       — Точно сказать не могу. Но, уверен, Каньон в сравнении с ним покажется незначительной помехой.       — О… — Алина едва слышно выдохнула.       Давид взял пузырёк с чернилами, нервно перекатывая его между пальцами. Он выглядел не просто расстроенным — на его лице читалась вина.       — Каждый делает, что может, — тихо сказала Элисса.       Они все знали жестокую правду. Все стараются изо всех сил. Делают всё возможное. Но, как правило, от этого ничего не меняется.

***

      План Николая, казалось, работал как часы. Хотя Василий всё ещё появлялся на заседаниях Совета министров, с каждым разом он приходил всё позже, а нередко и вовсе засыпал во время обсуждений. В один из дней, когда наследник так и не явился, Николай лично вытащил его из постели, с деланным энтузиазмом торопя одеться — мол, без него никак не обойтись.       Василий, явно страдавший от жестокого похмелья, еле выдержал полчаса заседаний, покачиваясь во главе стола, прежде чем выбежать в коридор и громко «почтить» старинную вазу содержимым своего желудка.       — А я думала, наш план заключался в том, чтобы напиться нам, — ехидно прошептала Элисса.       — Этот вариант мне нравится больше, — Николай одарил её ослепительной ухмылкой.       Сегодня даже Брум с трудом боролась со сном. На улице стоял удушливый штиль, а в переполненном зале царила невыносимая духота. Заседание шло вяло, пока один из генералов не озвучил тревожные данные о сокращении численности Первой армии. Их ряды редели — кто-то погибал, кто-то дезертировал после долгих лет изматывающей войны. А поскольку вскоре Равка снова вступит в бой как минимум на одном из фронтов, ситуация становилась удручающей.       — Не удвилюсь, если этих ничегоев и впомиме не было, — фыркнул принц.       Николай мило улыбнулся.       — Я лично видел их на борту «Волка волн». Ты же не станешь обвинять меня во лжи? Эти люди цепляются за жизнь так же отчаянно, как и ты. У них нет ни снаряжения, ни ресурсов, ни надежды. Если бы ты читал доклады, то знал бы — офицеры едва сдерживают бунты в полках.       — Тогда нужно ужесточить наказания! Это единственный язык, который понимают крестьяне.       Алина порывисто вскочила, но Николай резко одёрнул её за рукав. Элисса мысленно поблагодарила его — Василий вел себя как напыщенный индюк, у которого молоко на губах не обсохло.       — Они понимают язык полного желудка и четких указаний. Если позволишь, я предложу выделить средства из казны на...       — Мир не вертится вокруг твоих хотелок, младший братец, — перебил Василий.       Комната затрещала от напряжения.       — Мир меняется, — ответил Николай со стальными нотками в голосе. — И мы меняемся вместе с ним, иначе в память о нас не останется ничего, кроме пыли.       Василий рассмеялся.       — Не пойму — ты подстрекатель или просто трус?       — А я не пойму — ты идиот или просто идиот?       Лицо наследника побагровело. Он вскочил, с грохотом ударив кулаками по столу:       — Дарклинг — всего лишь человек! Если ты боишься сразиться с ним...       — Я уже сражался с ним! А если ты НЕ боишься — если кто-то из вас не боится — значит, вам не хватает ума понять, с КЕМ мы имеем дело!       Некоторые генералы молча кивнули. Но королевские советники, дворяне и столичные бюрократы явно были недовольны. Для них война — всего лишь игра в солдатики, парадная теория с передвижением фигурок по карте. Когда придёт время выбирать сторону, эти люди поддержат Василия.       Элисса с отвращением наблюдала эту картину. Эти дипломаты и вельможи готовы продать душу, лишь бы спасти свою шкуру. Она невольно сравнила их с фьерданскими вождями — вот где были настоящие воины и стратеги! Конунг никогда не допустил бы таких подхалимов к своему совету.       Николай глубоко вдохнул, его лицо вновь стало непроницаемой маской:       — Не будем ссориться, брат. Мы оба желаем Равке добра.       Но Василий не собирался отступать:       — Лучшее для Равки — это Ланцов на троне.       Элисса резко втянула воздух. В зале повисла гробовая тишина. Это было равносильно тому, чтобы назвать Николая бастардом в лицо. Да, Брум слышала слухи — многие сомневались в королевском происхождении принца. Да это можно было увидеть по внешности. Николай больше был похож на мать, чем на короля.       Но Николай, как всегда, сохранил лицо:       — Тогда помолимся за здоровье нашего законного короля. Итак, может, закончим с делами?       Заседание тянулось ещё мучительно долго. После Николай, как обычно, проводил Алину в Малый дворец, а на обратном пути встретил Элиссу.       Принц был очень рад тому, что они вновь стали больше проводить времени вместе, хоть всё также и не получил своё заветное прощение.       Они дошли до сада с колоннадой. Николай остановился, оторвал листок от куста и неожиданно сказал:       — Я потерял контроль. Теперь он будет упрямиться как осел.       — Так зачем ты это сделал? — искренне полюбопытствовала девушка. Редко когда эмоции Николая брали над ним верх.       — Не знаю.       Он нервно начал рвать лист на мелкие кусочки. Это детское занятие вызвало улыбку на лице Брум.       — Заклинательница разозлилась. Я разозлился. В зале было душно...       — Вряд ли дело в этом.       — Может, у меня несварение? — скривился он, изображая страдальческую мину.       Опять его дурацкие шутки. Но на этот раз Элисса не стала скрывать улыбку. Увидев это, Николай тоже расплылся в улыбке — не обычной дерзкой, а какой-то смущённой, по-детски искренней.       Несмотря на возражения Василия, Николай добился от Совета согласия на облегчение положения беженцев, которые покинули граничащие с Каньоном города, и запросил прочную ткань субстанциалов для оснащения ключевых полков Первой армии. Он также уговорил их выделить средства на план по модернизации сельскохозяйственного инвентаря, чтобы облегчить существование крестьянам. Мелочи, но со временем эти улучшения могут сыграть большую роль.       — Знаешь, я впервые вижу человека королевской крови, который по-настоящему заботится о своей стране, — неожиданно сказала Элисса. — Для Василия трон — просто трофей. Ты другой. Из тебя выйдет хороший король. Я в этом уверена.       Николай замер. Он смотрел на девушку, его глаза засияли. Неужели это и есть тот самый проблеск надежды?       — Я... — Впервые за долгое время слова, казалось, застряли у него в горле. Наконец его лицо расплылось в кривой, смущённой ухмылке — совсем не похожей на привычную театральную маску. — Спасибо.       Пара продолжила путь. Брум усмехнулась:       — Ах… Теперь ты станешь просто невыносимым, не так ли?       Николай рассмеялся.       — Я уже невыносим.