«Живые и мертвые»

      Первым из туннеля вылез Мал.       Один за другим «подземные странники» выбрались на поверхность. Помещение, в котором они оказались, имело шестиугольную форму, а его стены были покрыты фресками с ликами Святых. Они попали в склеп.       — Великолепно, — саркастично протянула Зоя. — Из туннеля — прямиком в усыпальницу. А что нас ждёт дальше? Выход на бойню?       — Мезле, — произнёс Давид, проводя пальцем по вырезанному на стене имени. — Это древний род гришей. Один из них когда-то учился в Малом дворце, пока…       — Пока все не умерли, — раздался из темноты женский голос.       — Кто здесь?! — вскрикнула Зоя, мгновенно приняв боевую стойку, пальцы уже складывались в знакомый жест.       Из тени медленно вышла фигура, сбрасывая капюшон.       — Элисса? — голос Тамары дрогнул. — Как… Как ты здесь? Мы думали, ты погибла.       — Как видите, жива-здорова… ну, почти, — Брум усмехнулась, слегка касаясь шрама, пересекавшего её губу.       — Святые… — Тамара бросилась к ней и крепко обняла. — Я так рада, что ты жива.       Они разомкнули объятия.       — Я тоже рада… что вы все целы.       Элисса обвела взглядом группу, остановившись на Толе.       — Иди сюда, здоровяк.       Толя сжал девушку в своих крепких руках.       Обменявшись приветствиями, Брум вкратце рассказала, что с ней случилось, опустив кое-какие детали.       — Ну как ты узнала, что мы будем здесь? — спросила Заклинательница.       — Пускай это останется моим небольшим секретом.       — Этот шрам, он навсегда? — спросила Зоя.       — Нет, но рана была серьёзной. Меня лечил лучший целитель, какого я знаю.       — Жаль, раньше ты была куда симпатичнее, — криво усмехнулась Зоя.       Элисса ответила улыбкой, но в глазах мелькнула тень.       — Я скучала по вам всем. Но я знаю, что вы проделали долгий путь по этим туннелям, надо идти.       Никто не возражал.       Осторожно выбравшись, они оказались на пустынном кладбище. Из-за близости реки здешние жители хоронили усопших в наземных склепах — на случай наводнения. Ряды каменных усыпальниц, выстроившихся в строгом порядке, напоминали улицы безлюдного города.       Ночь была ясной и безлунной.       — Алина, — тихо позвал Мал.       Она открыла глаза. Все смотрели на нее. Заклинательница стала совсем худой и бледной. Она выглядела как тогда, на китобойном судне.       — Что?       Мал взял её руки и развёл в стороны.       — Ты светишься.       — О… — она выдохнула, глядя на серебристое сияние, исходившее от её кожи. — Я не хотела.       Он провёл пальцем по её предплечью, где закатился рукав, наблюдая, как звёздный свет переливается под кожей. Уголки его губ дрогнули в полуулыбке… но вдруг он резко отпрянул, отпустил её, словно обжёгся.       — Будь осторожна, — произнёс он жёстко. Потом повернулся к Адрику, брату Нади: — Помоги Толе закрыть вход. Остальные — держитесь вместе и не шумите. Нам нужно укрытие до рассвета.       — Идите за мной, — улыбнулась Элисса. — Я здесь недавно, но дорогу знаю.       Группа, не споря, двинулась следом.

***

      Они потратили слишком много времени, покидая кладбище.       Бесконечные ряды склепов тянулись, будто насмехаясь над их усталостью — молчаливые каменные стражи, помнившие времена, когда Равка уже истекала кровью. Дорожки между могилами были ухожены, словно в знак упрямого отрицания смерти: кое-где лежали выцветшие бумажные цветы, лубочные иконы, завёрнутые в фольгу конфеты. Казалось, сама земля здесь цеплялась за память. Наконец, чёрные кованые ворота остались позади.       Они двигались параллельно главной дороге, прижимаясь к краю поля, где серебристый свет звёзд делал их менее заметными. Изредка в темноте проступали огоньки — редкие дома, где люди ещё не гасили свет.       Рассвет уже размывал горизонт, когда впереди послышался лязг колёс и приглушённые голоса. Группа мгновенно рванула в сторону, скрываясь в чахлом подлеске. Едва последний из них успел прижаться к земле, как из-за поворота выкатился первый фургон.       В конвое было около пятнадцати человек, большинство мужчины, несколько женщин, все хорошо вооружены. Элисса заметила детали униформы Первой армии.       Понять, что они перевозят, было невозможно. Груз был накрыт попонами и крепко привязан веревками к фургону.       — Ополченцы? — прошептала Тамара.       — Возможно, — ответил Мал. — Вот только не знаю, откуда у ополченцев могли взяться магазинные винтовки.       — Может, они контрабандисты, но я никого из них не узнаю.       — Могу проследить за ними, — предложил Толя.       — Ни преследовать, ни вмешиваться, — шикнула Элисса. — Пока вы были под землей, климат сильно изменился. Теперь мы должны быть очень осторожны.

***

      Отряд расположился на поляне у узкого рукава реки Сокол. Укрытые лесом и удалённостью от больших дорог, они могли не опасаться случайных свидетелей.       Тамара развернула компас, сверяясь с картой, которую вручила ей Элисса. Хотя она наверняка устала ничуть не меньше, чем все остальные, девушке придется выдвинуться немедленно, чтобы добраться до города к полудню.       Брум не хотелось вновь отпускать её, ведь неизвестно, не поджидает ли их там ловушка, но все согласились, что идти должна именно Тамара. Но альтернатив не было: Толя слишком бросался в глаза, а остальные не разбирались в контрабандистких схемах.       Элисса сжала руку Тамары.       — Не геройствуй, — девушка впилась пальцами в её ладонь.       Надя, до этого крутившаяся поблизости, внезапно подошла и, взяв Тамару за подбородок, чмокнула в обе щёки. Брум приподняла бровь, ловя ехидный взгляд подруги.       — Будь осторожна, — сказала она.       Та вспыхнула фирменной улыбкой сердцебитки и театрально откинула полы пальто, обнажив рукояти топоров.       — Если кому-то вздумается меня задержать… — она щёлкнула языком, — у меня всегда найдётся аргумент.       Элисса поняла, что Тамара красовалась перед Надей.       Накинув капюшон, Тамара исчезла меж деревьев.       — Юэ сэш! — крикнул ей вдогонку Толя на шуханском.       — Ни вэ сэш! — отозвалась она, не оборачиваясь.       — Что это значит? — Алина нахмурилась.       — Этой фразе научил нас отец, — ответил Толя. — Юэ сэш: «презирай свое сердце». Но это дословный перевод. Истинное же значение: «Сделай, что нужно. Будь жестокой, если потребуется».       — А вторая часть?       — Ни вэ сэш? «У меня нет сердца».       — Веселый у вас был папаша, — усмехнулась Элисса.       — У нас много общего, не так ли?       — Это точно, — ответила Брум.       — Кстати, об этом, — встряла Зоя. — Так ты, выходит, принцесса?       — Была. Как вы, наверное, слышали, меня лишили титула.       — Фьерданская беглянка, оказавшаяся ведьмой и принцессой? — Зоя присвистнула. — Что ж, мне нравится.       Брум покачала головой. Она действительно скучала по ним.       Взгляд её снова скользнул туда, где растворилась Тамара. Где-то за этими лесами лежала Раевость…       Вернись с вестями о Николае. Вернись живым.

***

      Группа разложила снаряжение, распределив спальные мешки и скудные запасы провизии. Адрик с Надей возились с палаткой, их перебранка по поводу правильного способа установки шестов разносилась по поляне. Тем временем Мал и Толя методично обходили периметр, отмечая места для дозорных — высокие деревья с хорошим обзором и укрытия среди валунов.       Стигг, инферни с обожженными до красна пальцами, уговаривал Сергея съесть хоть кусочек. Тот лишь мотал головой, сжимая перевязанную руку — во время обвала в пещерах он умудрился получить глубокий порез, который теперь воспалялся.       Пока Элисса отсутствовала, группа успела побывать в плену у Апрата. Как они рассказывали, жизнь в Белом Соборе была жалкой, но предсказуемой — как в клетке с отмеренными порциями еды и строгим распорядком. Теперь же они снова оказались в кипящем котле войны: ополченцы, люди Дарклинга, неясно, где Николай… Мир снова стал огромным и опасным, а Брум чувствовала себя не готовой к этому — ее тело еще не оправилось от ран, а разум был измучен постоянной настороженностью.       Брум оглядела их лагерь: Хэршоу, инферн, улегся и сопел с Накошкой, его котом, на груди; Сергей сидел бледный и настороженный; Давид прислонился к дереву и читал книгу, пока Женя дремала, положив голову ему на колени. Женя… Элисса вспомнила робкую портниху с китобойного судна. Теперь ее лицо пересекали темные шрамы, а в позе читалась привычка к постоянной опасности. Надя и Адрик все еще спорили у полуразобранной палатки, а Зоя наблюдала за ними, явно получая удовольствие от их беспомощности. Алина сидела в стороне, пытаясь контролировать дрожь в руках — ее бледность и впалые щеки говорили о крайнем истощении.

***

      Легкий толчок в плечо вывел Элиссу из дремоты.       — Тамара вернулась, — голос Толи звучал неестественно глухо.       Брум мгновенно пришла в себя. По мрачному выражению лица Толи было ясно — новости не радостные.       — Что случилось?       Он лишь отрицательно мотнул головой. Элисса мысленно поблагодарила судьбу хотя бы за то, что Тамара вернулась живой.       — Оретцев у ручья наполняет фляги. Хэршоу и Стигг на посту. Алина наконец заснула, — Толя понизил голос. — Собирать всех?       — Пусть пока отдыхают, — ответила Брум, уже направляясь к месту сбора.       Тамара, прислонившись к дереву, жадно пила воду из жестяной кружки. Постепенно вокруг нее собрались те, кто еще не спал.       — Были проблемы? — первым делом спросила Элисса.       Тамара отрицательно покачала головой, вытирая рот рукавом.       — И ты уверена, что нашла нужное место? — поинтересовался Толя.       — Западная сторона рынка, — ответила Тамара, морщась от усталости. — Пришла на рассвете, ушла затемно. Перебросилась парой слов с торговцем пряностями, четыре раза посмотрела проклятое кукольное представление… Будь там наблюдатели, они бы точно проявили интерес.       — Значит, попробуем завтра еще раз, — предложил Адрик, но в его голосе не было уверенности.       — Я пойду вместо тебя, — твердо заявил Толя. — Ты уже привлекала внимание. Повторный визит будет слишком рискованным.       Тамара небрежно вытерла рот тыльной стороной ладони, затем полезла в карман и вытащила смятый лист бумаги.       — Кстати, — она протянула записку Элиссе.       Брум развернула пожелтевший пергамент. На нем угловатыми линиями было изображено ее лицо. Жирными буквами сверху красовалось: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Ниже — сумма: «10 000 000 крюге». И приписка: «ТОЛЬКО ЖИВОЙ».       — Художник явно меня в глаза не видел, — саркастично заметила Элисса, но в голосе прозвучала напряженность.       — Таких объявлений по всему городу, — пожала плечами Тамара.       — Ладно, тебе нужно отдохнуть, — Элисса сжала листок в кулаке. — Сейчас не до этого.       Тамара сняла кинжал с запястья и покрутила его, балансируя острием на кончике пальца.       — Но кое-что я все-таки выяснила. Важное. Западная Равка официально объявила о поддержке Николая.       В воздухе повисло напряжение. Сердце Элиссы учащенно застучало.       — Они блокируют западный берег Каньона, — продолжила Тамара. — А значит, если Дарклингу понадобятся поставки оружия…       — Ему придется тащить все через Фьерду, — завершила мысль Брум. — Если бы все было так просто…       Но всё не так просто. Это значит, что Дарклинг потерял береговую линию Западной Равки, её флот — лишь они оставались до недавнего времени доступными для заморской торговли.       — Сейчас Западная Равка, — сказал Толя. — Может, Шухан следующий.       — Или Керчия, — вставила Зоя.       — Или обе страны! — воскликнул Адрик.       Элисса видела, как в их глазах загорается искра надежды.       — И что теперь? — нервно спросил Сергей, теребя окровавленный рукав.       — Давайте переждем день, — предложила Надя.       — Не уверена, — Тамара наконец убрала кинжал. — На площади были опричники. Судя по всему, их заинтересовали те самые 10 миллионов.       Плохой знак. Опричники были личной стражей Дарклинга. Если они контролировали эту территорию, есть смысл уходить так скоро, как только возможно.       — Утром мы двинемся в путь, — произнесла Элисса. — Я не смогу снова нас защитить от армии ничегоев. От горстки опричников тоже.

***

      Тамара с Надей отправились к запасам, шуханка все еще небрежно поигрывала кинжалом — явно напоказ, но Надя, кажется, только поощряла это. Заклинательница же направилась к ручью, где Мал наполнял фляги.       Элисса подошла к Зое.       Если Западная Равка выступила за Николая, это очень хороший знак — знак, что он жив и здоров, и создает больше проблем для Дарклинга. Элисса почувствовала облегчение, но не знала, каким должен быть их следующий шаг. Её шаг. Если миса права, Николай — это её предназначение.       — Когда смерть дышит в спину, — Элисса усмехнулась, — не до планов.       — Как бы странно это ни звучало… я скучала по тебе, Лив. Или как тебя теперь звать?       — Думаю, теперь можешь называть меня настоящим именем.       — Элисса… — Зоя протянула имя, словно пробуя на вкус. — Да, мне нравится.       — О, правда? — Брум фальшиво ахнула. — А я-то искала вас всех только ради твоего одобрения.       Но улыбка сошла с её лица так же быстро, как появилась.       — Ты слышала? — она резко повернулась к лесу.       — Что?       — Шорох.       — Руки вверх!       Голос прозвучал из чащи. Зоя мгновенно вскинула ладони, остальные последовали её примеру. Элисса натянула капюшон и выхватила меч.       Из-за деревьев вышло не меньше десятка вооружённых людей.       — Бросьте оружие, — приказал мужчина впереди, — если не хотите, чтобы вас изрешетили.       Группа сбилась в плотное кольцо, спины к спинам.       Мужчина носил потрёпанный мундир Первой армии, но выглядел не так, как любой солдат, которого Брум когда-либо видела. Его спутанные волосы были собраны в две небрежные косы по бокам, чтобы не лезли в глаза. Через плечо болтался патронташ, а когда-то красный жилет выцвел до грязно-розового.       — Что вы хотите? — спросила Тамара.       — Сначала вы ответите. В городе полно мест поудобнее. Почему тогда дюжина вооружённых людей прячется в лесу? — Он окинул их оценивающим взглядом. — Дезертиры?       — Да, — без колебаний ответил Толя.       В этот момент к группе присоединились Мал, Алина и ещё трое, подошедшие со стороны ручья.       Незнакомец сделал шаг вперёд.       — Оретцев?       Мал напрягся, но затем ответил:       — Лученко?       — Ради всех Святых! Не видел тебя с тех пор, как твой взвод тренировался с нами в Полизное! — Он обернулся к своим. — Этот крепыш был лучшим следопытом на десять полков в округе. Такого я больше не встречал. — Его улыбка не дотягивалась до глаз, а ружьё оставалось наготове. — А теперь ты самый разыскиваемый дезертир в Равке.       — Просто пытаюсь выжить.       — Мы оба пытаемся, брат, — он указал на Заклинательницу. — Не припоминаю, чтобы такие барышни в твоем вкусе.       — Такая же пехотинец, как мы с тобой.       — Как мы, говоришь? — Он резко двинулся к Алине. — Сними шарф.       — Сегодня прохладно… — попыталась уклониться Старкова.       Он снова наставил на неё ружьё.       — Давай, девочка.       Элисса стиснула зубы. Если бы сейчас можно было колдовать… Она бы уже уложила их всех на промёрзлую землю.       Алина могла бы ударить разрезом — но не раньше, чем ополченцы успеют выстрелить.       Старкова резко стянула шарф с шеи. Лученко громко присвистнул.       — Наслышан о твоей компании, Оретцев. Похоже, мы поймали Святую, — он склонил голову набок. — Почему-то я представлял ее себе повыше. Забавная штука жизнь, не так ли? — по-философски произнес он. — Дарклинг отдаст полказны за вас двоих.       — Ты собираешься просто вручить меня ему? — спросила Заклинательница. — Как глупо.       — Смелые слова для девчонки под прицелом.       — Это не смелость, а бизнес. Думаешь, Фьерда или Шухан не заплатят втрое больше за Солнечную Заклинательницу? — Её глаза сверкнули. — Сколько у тебя людей, Лученко? Десять? Двадцать?       Он бросил взгляд через плечо, затем погрозил ей пальцем, как непослушному ребёнку.       Нужно тянуть время…       — Кстати о Фьерде, — неожиданно вступила Элисса. Все взгляды обратились к ней. — Они не только заплатят за Заклинательницу… но и за свою пропавшую принцессу. Десять миллионов крюге, верно?       С этими словами Элисса стянула капюшон с головы, позволяя всем нападавшим узреть её прекрасное лицо с черным шрамом.       — Просто говорю, — продолжила Брум с наигранной невинностью, — что ты можешь сдать меня Конунгу, а после будешь утопать в золоте.       Лученко прищурился, затем щёлкнул пальцами. Одна из его людей достала потрёпанный лист. Сравнивая изображение с лицом Элиссы, его глаза загорелись жадностью.       — Ох, да нам сегодня везет! Да мы обогатеем!       Но его ликование сменилось ужасом, когда глаза Брум вспыхнули кровавым светом, а между её пальцами заплясали сгустки энергии.       — Эй, полегче! — Лученко отступил. — Или кто-то из твоих друзей умрёт прямо сейчас!       — Вам лучше нас отпустить.       — Не зарывайся, дорогуша, — прошипел он, но его дрожащие руки выдавали страх.       Десяток стволов нацелился на Элиссу.       — Отпустите нас, — её голос стал ледяным, — и, возможно, я оставлю вас в живых.       Лученко сглотнул. Его люди зашептались, нервно сжимая оружие.       — Дамы предложила разумный выход, — неожиданно раздался голос из толпы.       Элисса нахмурилась. Ей почудилось или…?       — Замолчать! — рявкнул Лученко. — Она слаба!       В ответ энергия в её руках вспыхнула ярче.       — Не стоит злить ведьму, — снова раздался тот же голос.       Может это подсознание обманывает Брум, может…       — Я видел ее в действии. Поверьте, эта принцесса надерет вам задницы.       Элисса неожиданно рассмеялась. Все уставились на неё.       — Что б тебя, хитрый ты лис! — крикнула Брум.       — Кто?.. — Лученко не договорил. Раздался выстрел, и между его бровей появилась маленькая черная дырочка.       — Невозм… — мысль Алина так и не закончила.       — Даже не смей это произносить, — буркнул Мал.       А затем воцарился хаос.       Ружейные выстрелы загрохотали вокруг.       Гриши сомкнули кольцо вокруг группы. Хэршоу лежал без сознания, но Стигг, высекая искры из кремня, выпустил вверх огненный столб, ослепляя противников. Элисса, Тамара и Толя бросились в самую гущу схватки. В это время Зоя, Надя и Адрик, взмахнув руками, подняли вихрь из листьев и пыли, создавая хаотичную завесу, в которой невозможно было разобрать, где свои, а где чужие.       Кто-то выпрыгнул из крон деревьев.       — Чего это вы валяетесь босые и полуголые в грязи? — полюбопытствовал знакомый голос у Заклинательницы. — Ищете трюфели, я надеюсь?       Николай разрезал веревки на их запястьях и рывком поднял Алину на ноги.       — В следующий раз я постараюсь попасть в плен. Просто для разнообразия. — Кинул ружье Малу. — Ну что, приступим?       — Я не вижу, кто есть кто! — возразила Старкова.       — Мы — те, кого отчаянно превосходят числом, — усмехнулся он.       Элисса наконец разглядела людей Николая по синим нарукавным повязкам. Они прорвали ряды ополченцев, но те, даже без Лученко, яростно смыкали ряды.       Именно в этот момент она впервые за долгое время увидела Николая — и сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди.       Крики, грохот выстрелов. Люди Николая теснили гришей, создавая коридор для отступления.       — Что происходит? — растерянно спросила Алина.       — А это та часть, где мы спасаемся бегством, — невозмутимо пояснил Николай, но Элисса заметила, как напряглись его скулы.       Потом она поймала его взгляд. Эта дурацкая улыбка, наверное, отражалась и на её лице.       Они кинулись через деревья, пытаясь угнаться за мчащимся по лесу Николаем. Элисса обернулась и пересчитала остальных, чтобы убедиться, что никто не отстает.       Шквальные призывали ветер в тандеме, валя деревья на пути у ополченцев. Стигг бежал за ними и выпускал вспышки пламени. Каким-то чудом Давид умудрился вернуть свой рюкзак и шатался под его весом, двигаясь рядом с Женей.       — Брось его! — крикнула Алина, но он её проигнорировал.       Толя, неся на плечах грузного Хэршоу, замедлял ход. Ополченец с саблей уже настигал их, когда Тамара, запрыгнув на поваленное дерево, метким выстрелом уложила его на месте. Накошка, мелькнув, как тень, рванула следом за Толей.       — Где Сергей?! — Алина обернулась и увидела его отстающим, с потерянным взглядом.       Элисса развернулась, лавируя между падающих деревьев и языков пламени, и резко потянула его за собой.       Потом они все выбежали на заболоченный луг.       Несмотря на дневную жару, поле окутывал густой туман. Они пробирались по вязкой почве, пока Николай не скомандовал:       — Сюда!       Все резко остановились, подняв фонтан брызг. Сюда?! Они стояли посреди открытого поля, где единственным укрытием был туман, а за спиной — толпа озлобленных ополченцев, жаждущих крови и награды.       Два резких гудка прорезали воздух, и земля задрожала.       — Держитесь! — крикнул Николай.       — За что?! — взвизгнула Алина.       И в этот момент их стало поднимать. Тросы натянулись, и всё поле словно взлетело вверх. Элисса подняла голову — туман рассеялся, открывая гигантский летучий корабль с зияющим грузовым люком. Это была невероятная конструкция: нечто среднее между баржей и воздушным судном, с рядами парусов по бортам и огромным продолговатым баллоном, удерживающим её в небе.       — Что это, черт возьми, такое? — спросил Мал.       — «Пеликан», — ответил Николай. — Ну, прототип «Пеликана». Основная задача — сделать так, чтобы шар не сдулся.       — И ты решил эту маленькую проблему?       — Более или менее.       Почва под ногами внезапно осыпалась, и Элисса с ужасом осознала, что они стоят на шаткой металлической платформе, больше похожей на гигантское решето. Конструкция с скрипом поднималась все выше — десять, пятнадцать, двадцать футов над землей.       Тыч-тынк!       Пуля врезалась в металлическую сетку буквально в сантиметре от руки Брум, заставив её инстинктивно отпрыгнуть от края.       — Пригнитесь! — крикнул Николай, в то время как все рассыпались по краям платформы.       Все разошлись, цепляясь за тросы и параллельно пытаясь прицелиться в стреляющую толпу.       — Уходим! — крикнула Заклинательница. Николай с Малом переглянулись.       — Они знают, что Заклинательница и принцесса у нас, — сказал Николай.       Мал молча кивнул, ловко подхватил пистолет и жестом подозвал близнецов.       — Я с вами, — твёрдо заявила Брум, перезаряжая оружие.       — Что вы задумали?! — в голосе Алины прозвучала паника.       — Свидетели ни к чему, Алина, — крикнула Элисса, принимая пистолет у Мала. А затем они спрыгнули с края платформы. Старкова закричала. Они сгруппировались и начали обстрел.       Бойцы сокращали оставшиеся ряды ополченцев. Николай и его люди прикрывали их сверху, ведя прицельный огонь. Мал и близнецы методично сокращали ряды ополченцев. Ланцов, не скрывая своих приоритетов, выцеливал каждого, кто направлял оружие на Элиссу.       Брум заметила, как один из ополченцев рванул к лесу. Чёткий выстрел — и беглец рухнул лицом в грязь. Не теряя темпа, она развернулась и выпустила сгусток магии в другого солдата, уже заносившего над ней саблю.       Боль пронзила её тело — раны вспыхнули огнём, рука дрогнула. Но она стиснула зубы, продолжая держать оружие.       Тамара сразу накинулась на женщину-ополченца. Топоры дважды сверкнули, и женщина упала, её пучок приземлился рядом с безжизненным телом вместе с куском скальпа. Когда другой солдат попытался выстрелить в шуханку, Мал опередил его, перерезав горло одним точным движением.       — Быстрее! — крикнул Николай, когда платформа начала подниматься выше.       Он сбросил трос. Мал, уперевшись ногами в землю, натянул его как струну. Тамара и Толя взобрались первыми. Элисса уже бежала к спасительной верёвке, когда увидела страх в глазах Николая. Она обернулась. Ополченец, весь в крови и грязи, поднялся с земли. Его сабря сверкнула в воздухе.       — Элисса! — крикнул Николай.       — Мал! — следом крикнула Алина.       Но было слишком поздно. Солдат с рёвом замахнулся — но Брум уже уклонилась, оказавшись у него за спиной. Мгновение — и нож глубоко вошёл в его затылок.       Он с грохотом упал на землю.       — Скорее! — крикнул Мал.       Элисса вскочила на трос. Вверху её ждала крепкая хватка Николая.       Она оказалась на ногах, лицом к лицу с ним. Живым.       — Принцессы должны быть осторожнее, — его голос дрогнул, выдавая пережитый ужас.       — А короли — быстрее, — она едва переводила дыхание.       Они могли бы простоять так вечность, если бы не саркастичный голос Зои:       — Ну что, обнимитесь уже наконец и полетели, а?       Николай рассмеялся, его лицо озарилось той самой мальчишеской ухмылкой, которую Элисса помнила так хорошо. Не дожидаясь его действий, Брум сделала шаг вперед и буквально врезалась в его объятия.       Крепкие руки принца обхватили ее так естественно, будто они были созданы для этого. В его объятиях она вдруг почувствовала себя хрупкой — совсем не той боевой ведьмой, какой привыкла быть. Николай прижался лицом к ее волосам, и она услышала, как учащенно бьется его сердце.       — Я не хочу снова терять тебя, — его шепот был таким тихим, что услышала только она. Губы скользнули по ее уху, вызывая мурашки. — Никогда больше.       — И не потеряешь, — она сжала пальцами ткань его одежды. — Обещаю.       — Я скучал по тебе.       Когда они наконец разомкнули объятия, их взгляды встретились — и в этот момент Николай понял окончательно и бесповоротно. Она была ему нужна. Больше власти, больше войны, больше всего на свете.       — И я по тебе скучала, Николай.       В его глазах читалось то же — он хотел видеть ее каждый день, слышать ее смех, чувствовать ее рядом. Всегда.       — А теперь, — Элисса стукнула кулаком по его груди, возвращая момент в реальность, — уноси нас отсюда.       Ланцов широко улыбнулся, его глаза блестели:       — Как прикажете, ваше высочество.       Он развернулся к команде, но на мгновение его рука снова нашла ее — крепко сжала пальцы, будто проверяя, что она действительно здесь. Рядом. Живая.       Стигг, сжав кулаки, выпустил вниз поток пламени, который быстро охватил тела на поле боя — ни следов, ни свидетельств.       Через несколько мгновений платформу с скрипом втянули в грузовой трюм «Пеликана», и корабль рванул вперёд, набирая высоту.       Когда все вышли на палубу, солнце сияло по левому борту, а корабль рассекал облака. Николай раздавал приказы. Одна группа шквальных управляла гигантским воздушным шаром, пока остальные наполняли паруса ветром. Проливные окутывали корпус корабля дымкой, чтобы никто не заметил их с земли. Элисса узнала среди команды несколько лиц — гришей-отшельников, с которыми пересекалась во времена, когда Николай выдавал себя за Штурмхонда.       Тамара тем временем уже тянула её за рукав:       — Давай посмотрим на эти раны, — приказала шуханка, усаживая Элиссу у борта.       — Не так уж это и… Ай! — Брум скривилась, когда пальцы Тамары коснулись черного шрама на руке.       — Молчи и терпи, — проворчала та, колдуя пальцами. — Ты же знаешь, что после такого напряжения магия буквально разъедает тебя изнутри.       Николай, проходя мимо, нахмурился:       — Всё в порядке?       — Всё прекрасно, — буркнула Элисса, стиснув зубы, когда Тамара сделала очередной жест. — Просто небольшие… А-а-аргх!.. Небольшие неприятности.       — Лжёт как дышит, — констатировала Тамара, заматывая повязку. — Но жить будет.       Ланцов присел рядом, его пальцы нежно обхватили запястье Элиссы:       — Ты уверена, что…       — Я уже говорила — со мной всё в порядке, — она попыталась улыбнуться, но боль сковала лицо.       Николай вздохнул и вдруг резко поднялся:       — Всем внимание! — его голос прокатился по палубе. — Впереди — несколько часов полета. Кто не на дежурстве — отдыхать.       Он повернулся к Элиссе, и в его глазах читалось столько тепла, что боль на мгновение отступила:       — А ты — особенно.       Тамара фыркнула:       — Хоть кто-то говорит ей разумные вещи.       Судно оказалось куда массивнее и грубее изящных «Колибри» или «Зимородка». Как объяснил Николай, «Пеликан» был создан исключительно для перевозок — его корпус состоял из необычного фабрикаторского сплава, который привел Давида в неописуемый восторг. Фабрикатор буквально распластался на палубе, постукивая пальцами по поверхности и бормоча что-то о «революции в материаловедении».       Когда Тамара закончила перевязку, Элисса подошла к борту. Сквозь дымчатую завесу проглядывали расплывчатые очертания земли внизу.       Девушка боялась поверить в то, что Николай нашел их, что он цел, что они все здесь. Её захлестнула волна облегчения. Неужели это и правда её судьба?       — У тебя такое лицо, будто ты вот-вот расплачешься, — знакомый голос прозвучал прямо за спиной. — Только не говори, что я потерял свою хватку.       Элисса обернулась. Николай стоял так близко, что могла разглядеть золотистые искорки в его серых глазах.       — Я… просто очень рада, что ты жив, — голос дрогнул.       — Взаимно, — он улыбнулся, но почти сразу нахмурился. — Где ты была все это время? Тамара сказала, тебя не было с ними после… Ос Альты.       Его голос сорвался на последних словах.       — Эй, все в порядке, — она неожиданно для себя накрыла своей ладонью его руку.       Николай посмотрел на их соприкасающиеся руки, затем поднял на нее взгляд.       — Я действительно думал, что ты погибла. Я не смог тебя защитить. Если с тобой что-то случится… я никогда себе этого не прощу.       — Николай, — она сжала его пальцы. — Это не твоя вина. То, что я сказала тогда — правда. Я давно тебя простила. Последние месяцы я… залечивала раны. Те, что нанес Дарклинг. Мои силы были на исходе, и сейчас я только восстанавливаюсь. Мы прошли через гораздо худшее. Вместе.       — Разве? — его усмешка вышла горькой.       — Ты смеешься? С тех пор как мы встретились, на нас сваливается одно испытание за другим.       — Вау, — лицо Николая внезапно озарилось улыбкой. Видимо, эта глупая шутка была именно тем, что им обоим сейчас нужно. — Ты сказала это так... романтично.       — Ох, Джель... — Элисса покачала головой, чувствуя, как на губы наплывает дурацкая улыбка.       — Что? — он поднял бровь с тем же выражением.       — Я скучала по этому.       — Так и знал, — он рассмеялся, и в этот момент солнце, пробиваясь сквозь облака, осветило его лицо.       Его взгляд сознательно опустился к шраму, пересекающему её губу. Он заметил его в лесу, но сейчас впервые позволил себе пристально рассмотреть.       — Стало лучше? — спросил он, уже поднимая руку.       Его пальцы приблизились медленно, давая ей время отстраниться. Но Элисса не двинулась с места, лишь слегка прикрыла глаза, когда подушечка его указательного пальца легла на начало шрама у уголка рта.       — Не больно? — Николай провёл пальцем вдоль грубой ткани, ощущая подушечкой каждый неровный миллиметр. Его брови сдвинулись, когда она непроизвольно дрогнула.       — Глупости, — прошептала Элисса, но её губы сжались, когда он добрался до самой чувствительной части.       Николай сразу убрал руку, будто обжёгся:       — Прости.       — Не извиняйся.       Ланцов резко выдохнул, его собственное лицо исказилось от гнева.       — Я убью его.       Не угроза. Обещание.       Она рассмеялась — коротко, беззвучно, и шрам снова сдвинулся, следуя за движением губ.       — Ты уже пытался.       — Значит, попробую снова.       Брум покачала головой.       — Ты всё так же красива.       Элисса закатила глаза, но не отстранилась.       — Лжец.       — Никогда.       Подушечка его пальца коснулась шрама у уголка рта, легче, чем падает снежинка.       — Здесь, — провёл по грубой ткани до середины губы, — и здесь... — закончил у другого края.       Его прикосновение было тёплым и на удивление уверенным — не жалеющим, а принимающим.       — Я не стану говорить, что его нет. Но... — Николай слегка наклонился, чтобы поймать её взгляд, — он не скрывает твою улыбку. Не делает её менее... твоей.       Элисса почувствовала, как по её щекам разливается тепло.       — Ты стал невыносимо сентиментальным, Джель.       — А ты всё так же отвратительно упряма, — он убрал руку, но не отступил. — И да, прежде чем ты спросишь — да, я проверял. Твой шрам кривится ровно так же, как и старая ухмылка, когда ты собираешься сделать что-то особенно безумное.       Она фыркнула, и шрам действительно изогнулся знакомым образом. Николай усмехнулся — не торжествующе, а с каким-то странным облегчением, будто убедился, что несмотря ни на что, перед ним всё та же Элисса.       — Ладно, хватит сюсюканий, — он резко выпрямился, намеренно грубым жестом смахнув несуществующую пыль с её плеча. — Ты ещё жива — значит, нам есть над чем работать.       Но когда он отвернулся, Элисса заметила, как его пальцы ещё несколько секунд сжимались и разжимались — будто сохраняя память о том, как её шрам ощущался под его прикосновением.       Ланцов оглядел палубу. Мал и Толя увлеченно беседовали с одним из матросов Николая, помогая ему привязывать веревки и управлять парусом. Давид поглаживал палубу, словно пытался в ней раствориться. Остальные разделились на маленькие группки: Женя присоединилась к Алине и другим эфиреалам, их тихий смех доносился с кормы; Стигг устроился рядом с Сергеем, время от времени поднося к его ране тлеющий уголёк; Тамара перевязывала Хэршоу, а Накошка, взъерошив шерсть, впилась когтями в его штанину — кошка явно не разделяла всеобщего восторга от полёта.       — Всё, что осталось, — произнес Николай.       — Как ты нас нашел?       — Честно? Совершенно случайно. Ополченцы стали грабить наши контрабандистские маршруты. После третьей пропавшей партии я решил лично разобраться с Лученко. А когда мы заметили Тамару на площади... — его губы дрогнули в полуулыбке, — ну, подумал, раз уж Заклинательница здесь, почему бы не проверить, не затесалась ли случайно в компанию ещё одна беглянка...       — И заодно не прихватить пару пушек? — подняла бровь Брум.       Николай расцвёл в самой обаятельной своей улыбке:       — Ты читаешь мои мысли.       — Какое совпадение, что мы так предусмотрительно попали в плен.       — Гениальная стратегия, — он сделал театральный поклон. — Я преклоняюсь перед вашей дальновидностью.       — Как король с королевой?       Николай фыркнул.       — Хорошо. Скучают. Им почти нечем заняться, — он поправил рукава мундира. — Смерть Василия далась им нелегко.       Элисса на мгновение замерла — она совсем забыла о его брате.       — Мне... жаль.       — Он сам напросился, — Николай потёр переносицу. — Но, как ни странно, мне тоже жаль. И особенно жаль, как всё обернулось с тобой.       — Сейчас самое главное, что мы здесь. Вместе и живы.       Парень прислонился спиной к перилам. Его взгляд устремился к огромному воздушному шару, колышущемуся над ними.       — Элисса… — начал он. Принц выглядел смущенным. Брум поняла, что он пытается подобрать слова. — Элисса, в ту ночь, когда напали на дворец, я возвращался за то… вами.       — И что ты увидел?       Элисса разглядывала его силуэт. Такой знакомый. Такой родной, что ли.       — Когда я прилетел... весь двор был поглощен тьмой. Где-то горели огни, но они только подчеркивали разрушения. Осколки тарелок Давида — повсюду. Часовня... — он резко выдохнул, — превратилась в груду камней. А между ними копошились ничегои.       Элисса кивнула — ей не нужно было представлять. Эти образы до сих пор жили в ее кошмарах.       — Я надеялся... — его голос сорвался, — найти хотя бы тело Василия. Но дворец был как муравейник — все шевелилось, все было заполнено ими.       — После вашего ухода... — Элисса закрыла глаза, вспоминая, — Алина успела выпустить один луч. Один. Перед тем как все разлетелось вдребезги.       — А Дарклинг?       — Я пыталась его убить.       — Кто не пытался? — горько усмехнулся Николай.       — Я... выпустила ведьму, — прошептала она.       — Я не понимаю.       — В тот момент я чувствовала такую силу... будто могла стереть весь мир в порошок. И самое страшное... я хотела большего.       — Но ты остановилась.       — Да… — она посмотрела вдаль.       — Но мне искренне жаль, что ты считаешь, будто можешь стать одной из тех злобных скряг-ведьм из мифов и сказок.       Под ними начинались белые просторы Вечного Мороза, а вдалеке виднелись очертания гор.       — Как мило с твоей стороны.       — Кто знает... Может, у меня еще есть пара сюрпризов для Дарклинга в рукаве.       — Умоляю, скажи, что собираешься переодеться волькрой и выпрыгнуть из торта.       — Вот и испортила сюрприз! — он оттолкнулся от перил. — Мне нужно направить нас к границе.       — Мы держим курс на Фьерду, верно?       Элисса повернулась и снова посмотрела на Николая.       — Ты не злишься?       — Думаю, тебе можно доверять.       — Правда? — принц искренне улыбнулся. — А понадобилось столько времени, — подмигнул он, прежде чем развернуться и уйти, насвистывая ту самую фальшивую мелодию, что когда-то сводила ее с ума.       Я скучала по нему. По его болтовне. По тому, как он справлялся с неприятностями. По тому, как он приносил с собой надежду, куда бы ни шёл. Впервые за долгие месяцы я почувствовала, как узел в моей груди ослабевает. Как там зарождается что-то новое.