«Признание в пещере»

      Глубоко в чаще древнего леса, в пещере, укрытой от посторонних взглядов, девушка склонилась над телом юноши, чей разум был поглощён тьмой. Алая магия струилась из её ладоней, проникая в самое сердце будущего короля.       — Ты не умрёшь, Николай, — прошептала принцесса, лишённая короны. — Я не позволю. Ты станешь великим правителем — таким, каким твой отец так и не сумел быть. Я отдала всё ради этого. Так что очнись. Ты должен жить. Ты должен стать тем, кем рождён. Равка заслуживает справедливости. Народ будет любить своего короля, а не бояться его. Ради Равки… ради меня… ты обязан выжить!       Элисса резко отпрянула, когда между её пальцами вспыхнула тёмная сфера. Она проникла в её суть, увидела, услышала… и с помощью хаоса уничтожила её. Сфера рассыпалась в прах, ускользая сквозь пальцы, как песок.       — Элисса… — тихий, но различимый голос, разнесся по пещере.       — Николай, — облегченно выдохнула девушка и снова склонилась над парнем.       Ланцов резко сел, судорожно ощупывая грудь, будто проверяя, цело ли ещё его сердце.       — Всё в порядке. Ты жив. Теперь — да.       Брум мягко прижала ладонь к его щеке, а другую — к его дрожащей руке. Николай медленно выдохнул, его взгляд наконец прояснился.       — Ты здесь…       — Да, я здесь. А теперь — выпей это.       Как покорный ребёнок, Николай взял из её рук небольшую чашу с тёмным отваром.       — Это поможет тебе прийти в себя.       Принц сделал глоток и снова опустился на импровизированную подстилку из листьев и плаща. Элисса бережно сжала его ладонь в своей.       — Ты снова меня спасла.       Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он очнулся. Больше ничего не имело значения.       — Существует множество сказок о принцах, спасающих принцесс, пора менять стереотипы.       Николай слабо усмехнулся, но тут же поморщился — тело ещё не оправилось.       — Нельзя нарушать законы жанра…       Элисса нежно провела пальцами по его волосам, откидывая непослушные пряди.       — Тебе нужно ещё поспать.       — Боюсь снова засыпать.       — Знаю. — Она взяла ещё одну чашу. — Выпей это, и сны не посмеют к тебе прийти.       Николай с трудом приподнялся на локтях.       — Ты останешься?       — Я никуда не уйду. Выпей — и в награду получишь поцелуй.       Лёгкая улыбка тронула его губы.       — Тогда награду я возьму заранее.       Он потянулся к ней, их губы встретились в нежном, почти неуверенном поцелуе. Он цеплялся за этот момент, боясь, что всё это — лишь мираж, порождённый угасающим сознанием. Но чаша была выпита, и через мгновение его веки сомкнулись. Сон забрал его — на этот раз без кошмаров.

***

      Парень медленно открыл глаза, ощутив тепло, прижавшееся к его боку. Он повернул голову — и улыбнулся. Элисса спала, уткнувшись носом в его плечо, её короткие чёрные волосы растрепались по лицу, а рука лежала на его груди, будто даже во сне она проверяла — бьётся ли его сердце. Они укрывались шерстяным одеялом, и в этой тишине, в этом тепле, Николай впервые за долгое время почувствовал себя… в безопасности.       Когда он вдоволь насмотрелся на спящую Брум, его взгляд скользнул по пещере. Обычные каменные стены, но почему-то — уютные. Тепло от костра, который она развела, мягкий свет, играющий на потолке… И постель. Настоящая постель, с тканями, мехами, даже подушками. Откуда? Миски, кружки, припасы… Значит, она уходила. Пока он был без сознания, она тащила его через поллеса, а потом ещё и умудрилась создать здесь что-то вроде дома.       Вот и всё, что было нужно ему. Одинокий, умный мужчина, отчаянный хвастун, и умная, сильная женщина, с которой он почувствовал себя особенным.       Элисса пошевелилась, будто почувствовала его взгляд, и медленно открыла глаза.       — Доброе утро, принцесса. Если, конечно, сейчас утро.       — Доброе утро, — прошептала она, голос ещё хриплый от сна.       Николай перевернулся на бок, улыбаясь.       — Тебе больно? Потому что у тебя очень странное выражение лица.       — Какое?       — Как будто ты съел очень кислый лимон.       Она рассмеялась, прикоснулась ладонью к его щеке, провела большим пальцем по уголку его губ.       — Я просто счастлив, что ты рядом.       Элисса улыбнулась ещё шире, потянулась к нему — и их губы встретились в поцелуе, таком нежном, что Николай забыл, как дышать. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       — Итак, принцесса, что мы будем делать дальше?       — Сначала ты окончательно придёшь в себя, а потом… решим.       — Мы не можем вот так просто пропустить всё веселье.       Он провёл пальцами по её щеке.       — Ты ещё слаб. К тому же… — она оглядела пещеру, — здесь тепло. Есть еда. Мы могли бы остаться здесь навсегда.       Николай потянулся за ещё одним поцелуем.       — Мне эта идея нравится куда больше. Но… — его лицо стало серьёзным, — я не могу перестать думать о том, как ты тащила меня. Как далеко?       — Не переживай. С моими силами это было несложно. Да и ты меня развлекал. Всё время бормотал: «Оставь меня… Пусть я умру…» и всё в таком духе.       — Да ладно, я бы такого не сказал.       — Согласна, это было не похоже на тебя. Принц, который так любит жизнь?       Он рассмеялся, но тут же выражение его лица изменилось.       — Элисса… ты не должна была так рисковать.       — Нет. Слушай. — Она села, глядя ему прямо в глаза. — Если ты умрёшь, мир поплатится. Я сделаю с ним то же, что и с Прялкой.       — А что ты с ней сделала?       — Кажется, я уничтожила величайшее инженерное творение эпохи.       Как бы Николая ни восхищало это, как бы сильнее ни влюбляло — он не мог допустить, чтобы её сила поглотила всё светлое в ней.       — Я знаю, ты не сделаешь этого.       Ланцов приподнялся, заглядывая ей в глаза.       — Может, я и эгоистка… — она опустила взгляд, — но с той минуты, как я поняла, что ты нужен мне больше, чем весь этот мир… мне стало плевать на последствия.       Она видит, как Николай заботливо смотрит на неё. Его глаза сияли пуще прежнего.       — У меня никогда не было настоящего дома, чтобы вырасти без презрения. Я ничему не принадлежала, даже себе. И всю свою жизнь я искала что-то… Думала, что оно где-то ждет меня. Всё, что мне нужно было — это ступить на палубу того проклятого китобойного судна. Найти тебя.       Николай почувствовал, как её голос дрогнул.       — Со временем я поняла. Моим домом стал экипаж этого несносного лиса. Толя, Тамара... Ты. — Её губы дрогнули в улыбке. — У меня была семья — та, в которой я родилась. Но настоящая... Я нашла её только сейчас.       Николай подался вперед и поцеловал девушку. Все остальное уже не имело значения.       Она провела ладонью по его ключице и коснулась того места, где бился пульс, под подбородком. Элисса прикусила его нижнюю губу. Он улыбнулся, когда она следом провела рукой по его широкой груди.       Поцелуй Ланцова можно было назвать безжалостным. Она обвила руками его плечи и прижимаясь к нему.       Элисса поняла, что это было то, чего она хотела с самого начала. Она и Николай — вместе. Это было то, чего она так страстно желала.       — Элисса…       Она скорее почувствовала, чем услышала, как он произнес её имя в промежутках между их неистовыми поцелуями. Его голос был хриплым от страсти.       Николай был с ней, действительно желал именно её. Никого больше.       И Элис не сомневалась в том, что они подходили друг другу. Принц и принцесса двух разных враждующих государств, но им было все равно.       — Теперь ты моя. Навеки, — прошептал Николай.       — Навеки, — выдохнула девушка ему в губы.       Как она могла сказать иначе, когда его поцелуи ее воспламеняли? Как она могла желать другого, когда он принадлежал ей? Николай был её мужчиной.       Она вздохнула, прижимаясь к его губам. Это было прекрасно.       Николай услышал её вздох. Почувствовал его в её теплом, свежем дыхании, которое смешивалось с его собственным. И понял, что погиб.       Принц прижал принцессу к себе — каждый обольстительный сантиметр её тела. Он вздрогнул, когда Элисса провела руками по его спине. Инстинктивно поцеловал её так крепко, что она наклонилась назад, прижимаясь к его руке.       Элисса села к нему на колени и прижалась всем телом к его торсу.       Страсть… Она дремлет в каждом из нас. Спит и ждет, когда вырвется наружу. Она говорит с нами, направляет нас. Страсть правит всеми нами, а мы ей подчиняемся. Разве у нас есть выбор?       Николай увлек Элиссу за собой, не прерывая их поцелуя. Девушка сняла свою верхнюю одежду, принц помог снять последнюю вещь, скрывающую её грудь, а после принялся ласкать её.       Николай нежно перевернул Элис и лег на неё. Девушка пристально глядела на него. Он принялась стаскивать с себя штаны, всё ещё продолжая целовать девушку. Брум то же начала снимать всю нижнюю одежду с себя.       — Николай… — простонала девушка, когда он спустился к её шее и начал там целовать.       Звук её голоса напоминал вздох. И в нем чувствовалось то же стремление, которое управляло Николаем. Она протянула свою руку и провела пальцами по его груди.       Он прижался к ней всем телом. Элисса обняла его за шею и спрятала пальцы в его волосах. Парень переместился к груди, сильно сжимая её. Брум опрокинула голову, наслаждаясь страстными поцелуями.       Ее стоны эхом разносились по всей пещере. Губы Николая снова нашли губы девушки.       Прикосновения Элиссы были для него сущей пыткой. Часть его души жаждала схватить девушку и силой проникнуть в ее потаенные глубины, чтобы положить конец ее страданиям. Другая часть призывала его не торопиться и сделать все возможное, чтобы понять природу этой сладостной пытки.       Николай осторожно раздвинул её ноги ещё больше, и Элисса издала ещё один стон, почувствовав его плоть.       Он приподнялся и заглянул в ее небесно-голубые глаза. Они оба хотели этого. Затем он медленно, медленно вошел в нее. Спина Брум слегка выгнулась, и с ее губ сорвался тихий, сладостный вздох. Она прикрыла глаза, чувствуя, как он входит в нее, наблюдая, как напрягается его тело и как он замедляется, чтобы продлить удовольствие от момента.       Его дыхание участилось. Он начал двигаться, сначала медленно, Элисса отвечала на его движения приподниманиями навстречу, словно умоляя его войти глубже. На их телах выступили бисеринки пота.       Николай больше не мог ни останавливаться, ни ждать. Он слишком сильно хотел ее и слишком долго ждал. Девушка застонала от быстрых толчков, ее пальцы стали жестко впиваться в кожу его спины. Ланцов снова глубоко погрузился в нее. Элисса прижалась к нему еще сильнее, ее бедра вздымались в ответ на его толчки.       Любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко пуская в нас корни, и продолжает зеленеть даже в опустошенных сердцах.       Наконец у обоих вырвался громкий стон, Николай ещё раз глубоко вошёл в Элиссу и через мгновение лег на неё, крепко обхватив девушку руками, прижавшись лицом к её шее.

***

      Принцесса покоилась на груди принца, а его пальцы нежно перебирали её чёрные локоны.       — Во Фьерде есть одна любопытная игра... — начала Элисса, рисуя замысловатые узоры на его обнажённой груди.       — Какая именно? — Николай прикрыл глаза, наслаждаясь её прикосновениями.       — «Принцесса и варвар». Ну, это скорее не игра, а...       — Сказка?       — Цикл рассказов. Фьерданцы их не одобряют, но шепчутся о них по углам. История о фьерданском воине.       — Он герой или злодей?       — Скорее, герой. Он похищает равкианскую принцессу.       — Она была гришей?       — Нет. Здесь всё иначе. — Губы Элиссы дрогнули в улыбке. — Они проводят вместе много времени в его пещере... пытаясь понять друг друга.       — В пещере, говоришь? — Николай широко ухмыльнулся.       — Очень уютной пещере. Меха, золотые кубки, дорогие вина...       — Как досадно. Нам не хватает лишь кубков и вина, чтобы повторить сюжет.       Элисса хихикнула.       — Значит, они становятся союзниками?       — Они узнают друг друга в интимном плане.       Николай залился смехом, его грудь вздымалась под её щекой.       — Понимаешь, он — этакий задумчивый дикарь, — продолжала Элисса, подражая напыщенному тону сказителей. — Но влюбляется в равкианку и постепенно... цивилизуется.       — Цивилизуется?       — Но только к третьей части.       — Их что, несколько?       — Пять.       — Если бы ты была равкианской принцессой, а я — фьерданским варваром, это была бы точь-в-точь наша история. Значит, впереди ещё как минимум две главы... весьма увлекательные, должен заметить.       — У нас впереди целая вечность, — прошептала она, откидываясь на подушки.       Николай приподнялся на локте, изучая её черты — тёмные ресницы, слегка припухшие от поцелуев губы, едва заметные веснушки на переносице.       — Я бы хотел увидеть тебя в шёлковом платье, как у той принцессы.       — С чего ты взял, что оно было шёлковым?       — Все равкианки обожают шёлк.       — И зачем тебе видеть меня в нём?       — Чтобы потом сорвать его с тебя.       — Ты невозможный идиот, Ланцов.       — Без сомнений.       Он наклонился, перекрывая её возражения поцелуем.

***

      Принц погрузился в тревожный сон, то и дело пробуждаясь от кошмаров, и каждый раз Элисса терпеливо поила его целебными отварами.       Глубокой ночью, когда Николай наконец заснул крепче, Брум осторожно выскользнула наружу. Холодный воздух обжег лёгкие, но она вдыхала его жадно — как глоток свободы. Она не заметила, как время пролетело, но когда опустила взгляд, волк, нарисованный ею на песку, уже сиял в лунном свете, будто живой.       — Что ты делаешь на таком холоде? — неожиданно раздался голос Ланцова.       Элисса обернулась, её дыхание превращалось в белые облачка на ледяном воздухе. Взгляд скользнул по его фигуре — он укутался в тёплую одежду, которую она «позаимствовала» в ближайшей деревне. Затем она снова подняла глаза к звёздам.       — Ну, знаешь… Смотрю на звезды, слушаю, как вселенная смеется надо мной.       Николай опустился рядом, их плечи соприкоснулись, а его пальцы бережно обвили её озябшие ладони.       — И почему вселенная должна над тобой смеяться?       — Она смеется из-за моего отчаяния и стремления к свободе.       — Я не вижу в этом ничего плохого.       — Если бы я действительно хотела свободы... меня бы здесь не было.       Николай повернулся к ней, его глаза в лунном свете казались почти прозрачными.       — Тогда чего же ты хочешь на самом деле?       Элисса встретила его взгляд, и в её глазах читался ответ, который не нуждался в словах.       — Разве это не очевидно?       Принц понял — и его губы дрогнули в улыбке.       — Что же я такого совершил, чтобы заслужить такое счастье?       — Ты был слишком настойчив... и слишком... — она сделала паузу, — «ты». Вот и всё.       — Как я посмел... — он приложил руку к груди с преувеличенным драматизмом, — влюбить в себя фьерданскую принцессу.       И тут Элиссу осенило.       — Николай... — она развернулась к нему полностью, её голос приобрёл серьёзные нотки, — мои силы... Багра помогла мне их понять. Моя магия — это хаос.       Принц насторожился, но не прервал её.       — Я не до конца понимала значение этого... да и сейчас не всё ясно. Но Багра открыла мне глаза. — Она сделала паузу. — Хаос может менять судьбы... управлять ими. И я знаю твою судьбу, потому что наши судьбы переплетены.       — И... какова же моя судьба? — спросил он осторожно.       — Ты станешь величайшим королём Равки. Без тебя — Равка ничто.       Николай усмехнулся, но в его глазах читалась грусть.       — Было время, когда это было правдой... но не сейчас. Корону может надеть кто угодно.       — Нет. — Она резко покачала головой. — Такого, как ты, больше не будет. Миса и Багра сказали мне — в этом моё предназначение. Предназначение моего дара. Я должна помочь тебе объединить Равку.       Она сжала его руки.       — У ведьм с такой силой нет судьбы... но я... я выбрала её сама, когда ступила на палубу китобоя.       — Значит... я твоё предназначение? — его голос звучал почти шутливо, но в глубине глаз таилась надежда.       — Нет. — Элисса прикоснулась к его лицу. — Ты для меня гораздо больше, чем предназначение. Я не сказала тебе тогда, Николай... но ты должен знать — я тоже люблю тебя.       Он перехватил её ладони, прижал одну к своей груди, а другой коснулся её щеки.       — Твоя судьба непредсказуема, Элисса. Одни хотят твоей казни, чтобы избежать угрозы... другие — чтобы ты взошла на трон.       — А чего хочешь ты?       — Я хочу, чтобы ты была свободна... счастлива.       — И это всё?       — И ещё... я хочу поцеловать тебя.       Их губы встретились под холодным звёздным небом.

Удивительно, но, оказывается, звезды и здесь оказывают свое непреодолимое влияние. И они вовсе не смеются.