Осколок первый: Лора

Глаза жгло от потёкшей туши, солёной боли и режущих через стекло лучей солнца. В грудной клетке так холодно и тяжёло билось сердце — с каждым ударом всё дальше от места, которое было родным для неё с рождения — и за последние два года стало адом. Мутный взгляд замер на молчаливом двоюродном брате, сидевшем вместе с ней на заднем сидении, а потом упал на лежавшие между ними вещи: очки брата, телефон дяди, через который давали шанс на произнесение последнего «прощай» — она так и не смогла. Там же лежали уже ненужные ключи от дома. Лора приняв защитную позу и кусая губы, сползла по сидению, упираясь худыми коленками в спинку водительского сидения — там сидел дядя. Тоже ни слова не говорил. В новую жизнь она ехала в тишине, наедине с ощущением, что её предали и выбросили. На губах липко ощущалась помада всё ещё не слизанная до конца — алая, взятая напоследок у матери… …которая от неё отказалась.