Квартира 84

Звонок в дверь раздался на весь двенадцатый этаж, – самый высокий в многоэтажке, где как раз проживали Саша и Женя.       Убравшая все намёки на грязь в виде фантиков и клоков пыли, сычевавшая до той поры Саша выбежала из комнаты в прихожую, дабы открыть дверь неугомонным гостям. Мягкие тапочки со скелетом из «кошмара перед Рождеством» скользили по паркету и дополняли её домашнее одеяние в виде растянутой футболки с символикой группы “the cure” и фланелевых штанов со скрываемой малюсенькой дыркой.       Дверь раскрыта настежь: все как вкопанные стояли в сторонке рядом с лифтом, держа пакеты с едой. В глазке виднелся лишь Женя.       — Тебя так реально скоро током убьёт, – сказала ему Саша, зная о привычке друга давить на их дверной звонок.       — Ну ладно, не буду так больше давить. Кто с тобой будет все вещи твои перетаскивать? – пробурчал с ноткой иронии Женя, парниша шестнадцати лет отроду в дедовском свитере и поношенных ботинках.       — Да ну тебя! – отмахнулась со смехом подруга его.       Пока между ними двумя проходила обмолвка колкостями, Далер всё держал в руках пакеты для пиршества. Предлагала ему свою помощь Вася, но Далер отказался от неё с ссылкой на ненадобность.       — Ну ты же сама понимаешь: не дотащишь ты пакеты и сложишься пополам — шепнула Настя, подруга Васи, знавшая о её нулевой выносливости.       — А вот и нет!       — А вот и да.       — Нет!       — Да.       Далер стоял посреди их спора в состоянии фрустрации. Хоть и не подавал виду.       — А вы чего отгородились ото всех?! – поглядела Саша на отошедших на задний план Далера, Васю и Настю, – давайте-давайте, переобуваемся!       Та быстро перехватила пакеты у Далера, на радость ему.       Для Жени квартира Саши, маленькая и умиротворяющая, стала сравнима второй квартире, ровно как и для Саши. В любой момент те могут к друг другу зайти: домашние задания поделать или просто поболтать о насущном. Родители не против, да и они сами иногда перемывают за столом на кухне семейства Гелашвили косточки некоторым учителям и ученикам. Как-никак педагоги в семьях.       Комната Саши, в которой гости потихоньку обустраивались, была типично подростковой и довольно компактной: плакаты рок групп висели напротив дивана-кровати, мягкий белый ковёр; полка с давними грамотами в спортивной жизни школы сочеталась с портретом Роберта Смита авторства Васи. На подоконнике горела ультрафиолетовая лампа для всевозможных растений тёти Аллы, как ласково называли все присутствующие в гостях, маму Саши. Но не при самой тёте Алле само собой.       — Ну что ж, да начнётся пиршество?!       — ДАААА! – хором произнесли присутствующие, и тут же прервался гул внезапным звонком в домофон.       — Похоже, это Дима! – сказал Женя.       — Ну, для него опаздывать куда-то не в новинку… – проронила с недовольством Настя.       — Но он предупреждал об опоздании! – в защиту вступилась Вася.       Лифт подъехал. Явился, наконец, последний гость — Дима. Кратко стриженый блондин с кучей пластырей на пальцах. Он мельтешил чем-то в руках у порога, попутно поправляя свой летне-осенний пиджак.       — Я тут принёс подарки, – галантно обошёлся Дима и приобнял Сашу в знак приветствия.       Это была коробка конфет, явно не из самых дешёвых. Саша от слова совсем не ожидала столь удивительного подарка, аж щёчки зарумянились.       — Ты пока переодевайся, – в попытке скрыть смущение понеслась Саша на кухню. Но Дима всё видел, да и сам тоже немного растерялся.       В разгар бурного собрания, как называла тётя Алла, «стариков-подростков», где на столе из питья был лишь чай с ромашкой и закусывали всё сырной нарезкой на ломтике хлеба, сидевшие на полу ребята играли в настольные игры; словно бабульки и деды из дома престарелых решили тряхнуть своим радикулитом и сыграть в лото.       Ничего не предвещало беды. Партии в «Монополии» шли одна за одной, даже не произошло ни у кого психозов вследствие проигрыша всего имущества: видимо ромашка даёт о себе знать.       Однако жизнь любит преподносить свои коррективы: внезапно всё освещение в доме решило исчезнуть. Бедные ультрафиолетовые лампы, итак уже дышавшие ладаном заместо нормального горения, перестали освещать горшочки с растениями. Было темно, хоть глаза коли.       От неожиданности Настя подкрикнула, сжав в хватке и без того озадаченную Васю.       — Куда свет делся? – спросил ежеминутно Женя.       — Ты не знал?! – отвечает Саша, – там же ведь на двери у подъезда висит бумажка «ремонтные работы – возможно выключение энергопитания в доме поздно вечером».       Сидевшие на полу гости осознали всю патовость момента.       — Ну знаете, – произнесла всё ещё растерянная Настя, – понятие «вечер» растяжимое. Нет бы написать точное время… Да и как бы не сказать, что время позднее – всего лишь четыре вечера.       На что Саша развела руки с фразой «в России живём, чё уж» Непонятно, что вообще дальше-то делать? Нужная гарнитура работала от электричества: чайник для варки пресловутой «ромашки», колонка с хитами нулевых вперемешку с пост-панковскими мотивами для воссоздания атмосферы. И пожарить нечего — плита-то электрическая. Благо хоть свечи в квартире семейства Гелашвили имели место быть.       — Мы как будто в каком-то девятнадцатом веке с вами тут, – подметила Вася.       Саша не до конца понимала, чего так сильно напугало Настю? Это на неё не похоже от слова совсем, скорее это схоже с повадками Жени – пугаться любого шороха. Даже он спокоен, как удав.       — Свет же вернут к скорому времени, наверное? – спросил у метавшейся со стороны в сторону Саши Дима.       — Да не знаю я…       — А зачем ты вообще затеяла всю ту канитель, зная о подобных обстоятельствах? – спросила ненароком Вася.       — Я вообще думала, что, вот, вы успеете к выключению свет вернуться к себе по домам… да не тут-то было!       — Нас бы эта участь таки настигла, – тихо произнёс Женя как бы сквозь зубы.       — Ой, да кто говорит! Ты бы просто сидел у себя там в каморке, уткнувшись с очередным томиком под одеялом. Даже ничего не заметил бы.       Минутное молчание. Саша нервно перебирала пальцами и ударяла ими мотив.       И тут Далер впервые за долгий момент сборища «стариков-подростков» высказал идею наподобие лагерных историй.       — Давайте каждый будет передавать по кругу фонарик и выдавать нам какую-то историю.       — Только давайте без криминала.       Вот и вторая непохожая на обычные реплики Насти фраза. От неё, любительницы историй про гроб на колёсиках и очередного кровососа, сравнимо услышать от Жени или Васи бранное выражение.       — Насть, ты иногда нам такие страсти поведываешь, что вот этот внезапный страх темноты не сочетается с образом фанатки Маруси Черничкиной, – сказала Саша.       — Я-я ЗНАЮ! Но у меня однажды случался неприятный опыт…       Все уселись к Насте поближе, через Васю Женя передал Насте импровизационный фонарь в виде подсветки мобильника.       — Хотите, я зажгу вам тут ещё и одну из ароматических свечек?       Мама Саши и она сама были теми ещё любительницами после тяжёлых будней устроить себе арома-терапию с благовониями, масками и огурьцами на веках – успокаивало беспрекословно. Все присутствующие поддержали инициативу, и через пару мгновений в комнате проявился лёгкий аромат свежеиспечённого багета из пекарни около школы.       Настя принялась за рассказ:       — Вы, возможно, знаете, как я в своё время ходила на плавание в своём родном городе. Даже выигрывала пару наград в областных конкурсах. Так вот, к самой истории: ребёнком я была чересчур любопытным и глуповатым, поэтому однажды попросила своих одногруппниц запереть в одном из шкафчиков раздевалки…       Все недоуменно взглянули на уже потихоньку краснеющее лицо девушки, что крайне непривычно с вечно бледными оттенками кожи Насти.       — Ну мне было просто интересно, не смотрите так! Я вам самое сокровенное вообще-то рассказываю.       Настя продолжила рассказ о своём злоключении:       — …меня заперли в шкафу, и тут тренер позвал девочек за чем-то. Так я просидела в запертом шкафчике где-то полчаса, позже рассчитывая своим десятилетним хрупким телом открыть железный шкаф. Но, на мою радость, потом девочки таки дверь мне открыли.       Глаза всех стали похожи на пятирублёвые монеты и никто даже слова не мог высказать.       — После той истории я боюсь оставаться в замкнутых тёмных пространствах и даже уже намеревалась карабкаться двенадцать этажей к тебе, – обратилась Настя к Саше, – я никому эту историю не могла рассказать! Ни то стыдно за глупость десятилетней меня, ни то откуда у меня таким идиотским образом выработалась фобия. Настя от стыда скрыла ладонями своё лицо. Вася начала поглаживать по голове Настю, дабы дать сигнал «нечего тебе здесь стыдиться».       Женя, чтобы как-то снять у Насти стеснение, решился стать следующим кандидатом на рассказчика. Ему передали импровизированный фонарик.       — У меня, скорее, глупо не столько появление фобии, сколько она сама по себе…       Все, кроме Саши, навострили уши. Та же уже всё давным-давно прознала и ждала реакции остальных. Набравши силы в кулак, Женя произнёс:       — Я боюсь воздушных шариков.       От этой информации Настя по-доброму хихикнула, а остальные таким же тупым взглядом, как в истории с Настей, глядели на парнишу.       — Ты самих шариков в целом боишься или как они лопаются? – пытавшись уяснить произнёс Далер.       — Скорее как они лопаются. Я так когда был на чьём-либо дне рождения и начинался конкурс по лопанию шариков, оставался где-то в сторонке с прикрытыми ушами.       — Я это выяснила как раз на своём дне рождения, – сказала Саша в ответ на историю Жени, – мы тогда должны были лопнуть эти злосчастные шарики и получить некое предсказание на последующий год, и вот вижу грустящего где-то там вдалеке комнаты Евгения. Чтобы как-то скрасить его положение, решила за него лопнуть послание и отдать пожелание. Там вроде выпало что-то типо «вас ждёт приятный сюрприз в ближайшем будущем»?       — Только в ближайшем будущем меня поджидала ветрянка, – перебил Женя Сашу, – это было ужасно!       Все между собой посмеялись от историй и теперь очередь перешла к Васе. Пока она поправляла помявшиеся от Настиной головы волосы, заместо мобильника в арсенале тумбочки был найден нормальный фонарик.       — Ой, ну я сама по себе человек не шибко пугливый! Но я просто до жути боюсь всяких насекомых по типу, там, сороконожек, тараканов всяких. А последних ведь, дай боже, ты вытравишь из дома. У нас этажом ниже раньше жил какой-то пропитый алкаш — у него там этих тараканов целая рать развелась. Однажды, когда я уже хотела ложиться спать, на кроватке пристроился один из тех соседских гадов. Как же я потом дурниной заорала, аж всю семью перепугала.       — А с мужиком тем что потом стало? – спросил Женя.       — Да он потом то ли сдох, то ли его выпнули из дома куда подальше. В любом случае, он у нас больше не живёт, а страх тараканов всё ещё присутствует в моей жизни.       После свою очередь в разговоре о страхах передали Далеру. Он вообще не сильно хотел что-либо рассказывать, хоть он и был инициатором.       — Да не знаю, – замешкался тот, – стоит ли вообще её рассказывать?       — КОНЕЧНО! – хором произнесли все.       — Нет, – сразу сказала Саша, – если не хочешь, можешь что-то другое нам поведать.       — Да ладно уж, скажу!       Он поудобнее уселся и принялся в рассуждения:       — Вообще, у меня нет как таковых особых страхов, кроме как смерти какой-нибудь или потери близкого. И если шарики или замкнутые пространства можно как-то избегать – от смерти ты никуда не денешься. Непонятно, что вообще будет там. Не знаю как-то, это до сих пор в какой-то мере тревожит меня. Хотя вечно жить тоже такая себе перспектива. — Но мне кажется, – произнесла после недолгой паузы Вася, – иногда люди слишком сильно заботятся о жизни где-то там на небесах, чем о нынешнем состоянии. — Ну да, – продолжила поток мыслей Саша, – всё-таки поэтому не стоит просто так просиживать штаны, а заниматься чем-то для себя важным, заботиться о близких! — Я боюсь потерять свою маму, если честно, ибо на отца я вообще не питаю особых надежд. — Твоя мама – наипрекраснейшая женщина, – произнёс Женя, – уверен, у неё всё будет хорошо, как и у тебя. Ты если что всегда сможешь подставить ей свою руку на помощь! И она также соответственно. И позже приобнял друга за плечо. — Конечно, – размышляла Саша, – наша жизнь очень непредсказуемая штука, но весь жизненный опыт дал одну мысль: не просри момент и делай всё, что предоставляет жизнь. Всё возможное. Даже самое идиотское. Надо ценить тех, кого ты любишь, пока ты можешь. К этой мысли присоединился Женя: «…надо жить, надо любить, надо верить».       Далеру после всех тех речей стало как-то даже легче на душе, что его понимают и не просто забивают на кружащие мысли. Чувство притупилось.       Следующей последовала Саша, у которой давно было что сказать.       Для этого она встала с пола и, словно какой-нибудь комик, держала над собой фонарик как микрофон.       — Если уж по чесноку, я в своей жизни больше всего боюсь двух вещей: затяжные пьяницы вне зависимости от их пола и клоуны.       — Одно и то же в какой-то мере, – сказал Далер.       — В точку!       Ребята дали друг другу по пятюне и мысли вслух Саши продолжились.       — …Оттого-то при виде любого забулдыги с перегаром за километр я отхожу куда подальше, лишь бы не пристал. А вы видите, какой я занимательный объект для людей с помутнённым сознанием.       Все взглянули на неформальную внешность девушки: осветлённая чёлка, одежда из секонд-хэнда, серёжка в виде скелета рыбы — присутствующие тут уже привыкли к такому повседневному виду у Саши, в отличии от всяких непонятных личностей с района.       — Благо хотя бы минимальную оборону могу применить к нападающим… Ну ладно, чёрт с ними.       Пачка принесённого печенья становилась всё меньше и меньше, ровно как и свечи: ароматические отслужили своё, а обычные таки горели. Принято было решение потушить их и поставить на середину ковра тот самый фонарик.       Из всех присутствующих в кругу «стариков-подростков» не высказался лишь Дима. Спокойно допивал он с краю свой чай, пока все остальные между собой обсудили все насущные проблемы бытия и небытия.       — А ты чего не говоришь? – спросила Саша у него.       — Да не знаю, – отмахнулся тот, – мне так нравится слушать вас всех, у меня не особо что интересного.       — Да там многие также говорили «не особо интересно» и выдавали ТАКОЕ, – эмоционально вылетело из губ Настя. А Дима как-то и несильно нуждался. По его, на первый взгляд, умиротворённому виду и не скажешь, что он вообще может испытывать какие-то там фобии. — Наверное, страх какой-нибудь высоты? Ну знаете, когда вы гуляете по торговому центру и там такие бордюры на этажах, чтобы вы там не улетели с верхушки здания в какой-нибудь фонтан с кучей монеток. Вот иногда на них смотришь, бывает чувство, будто ещё шаг – ты труп.       Все дружно угукали в знак солидарности. Руки Димы шаловливо перебираются между собой, Далер с Сашей это подметили.       — Кстати, вы никогда не задумывались, а как в такие центры завозят те машины для какой-то там лотереи?       — Ты от темы отходишь, – проговорила Саша.       — Совсем нет! Всё в порядке, – сказал Дима, поджав губы.       — Ты как будто не хочешь говорить о своей фобии… – тихо и уверенно высказался Далер.       Спустя пару мгновений прожигающего взгляда Саши и менее укоризненного у Далера, таки орешек лжи во фразах Димы раскололся.       — НУ ЛАДНО, – неожиданно громко для всех произнёс тот, – я боюсь пауков. До истерики.       Сидевшие в кругу просто хлопали глазами, как бы показывая этим «чего такого в страхе пауков?»       — Нам тут про тараканов под подушкой рассказывали, – произнесла Саша, – а ты боялся сказать про пауков.       — Ну правда! – добавился в диалог Далер, – по статистике, арахнофобия одной из самых популярных фобий, так что чего тут так мельтешить перед нами руками?       Дима неловко поглядел на всех присутствующих, точно Настя в момент своей истории, также пытался скрыть своё смущение.       — Стал бы зато человеком-пауком! – пыталась шуткануть Вася, однако лишь сверчков не хватало, чтобы показать всю тишину этого мига.       Дима не хотел показаться каким-то дураком перед Сашей, однако всё сделалось только хуже.       «Ну чего ты, тряпка, переволновался?! – подумал тот»       — Да ладно уж тебе! – пыталась подбодрить понурого Диму Саша.       Пока все между собой обсуждали другие темы для обсуждения, на мобильник Саши позвонила тётя Алла. Она вышла в коридор, чтобы никто не подслушивал.       — Сашуня, а чего это лифт у нас не работает?       — А ты не знаешь?       — Ты про что?       — У нас же в доме ремонтные работы намечались!       — Ох ё…       Только в этот момент тётя Алла всё осознала и в очередной раз       пожалела о покупке квартиры на двенадцатом этаже. Придётся упорно и верно взбираться по лестнице.       — Ну почему эти ремонтные работы случились именно сейчас… Я скоро буду!       — Тебе помочь чего-нибудь перетащить?       — Да нет, у меня там ничего нет особо тяжёлого! Давай, всё, люблю!       И сбросила трубку.       Где-то внутри себя Саша проговорила «в этой многоэтажке только я читаю все объявления?!», но не стала выносить это вслух. Все бывают невнимательными, мама тоже. И она тоже. Всё бывает.       — Так! – серьёзным тоном Саша произнесла по возвращении в комнату, – сейчас моя мама возвращается со школы. Услышу хоть от кого-то из вас бранное словцо или что-то неприличное – вымету отсюда ссаными тряпками!       И именно в этот момент свет в гостиной вернулся на круги своя.       Аппаратура в доме зашипела, засвистела, создавая оркестр из сотни звуков разной частоты и уровня раздражительности. Все бросили свои остатки еды навстречу с тётей Аллой – той, кого они боялись и не меньше всего уважали.       — Вы как будто мою маму больше рады видеть, чем меня саму… – вылетело изо рта Саши. Отчасти это так, но присутствующие «старики-подростки» вообще рады как-либо вшестером пересечься вместе, даже с отсутствующим светом.