Часть 1

Вдох. Выдох. Оливия прижимает руку к сочащейся кровью ране и дышит сквозь зубы. Каждое движение грудной клетки отдаётся болью, и девушка делает короткие рваные вдохи. Ужасно хочется набрать побольше воздуха, но, когда она попыталась в последний раз, перед глазами заплясали тёмные пятна, и девушка благоразумно решила больше не рисковать. Вдох. Выдох. Надо же было именно с ней такому случиться. Оливия всегда была как таракан, выживала даже при ядерном взрыве (она не проверяла, конечно, но была почти уверена, что даже так нашла бы какую-нибудь лазейку), тем смешнее теперь понимать, что она умрет от детского ножичка простого сопляка-хулигана, решившегося поживиться чьим-нибудь кошельком. А ведь у девушки и денег-то особо не было. То-то обидно будет парню, когда он раскроет ее сумку и найдёт там пару пятидесятирублёвых купюр и пачку чипсов. Ещё не открытую даже. Вдох. Выдох. Оливия хрипло смеется, представляя себе удивленное лицо парня, и чувствует, как к горлу подступает что-то вязкое, тёплое. На языке появляется неприятный металлический привкус. Она поворачивается на бок и сплевывает окрасившуюся в красный слюну. Кровь. Вдох. Выдох. Девушка зажмуривается и стонет от очередного неосторожного движения. Мозг, видимо, отключается, поэтому, получив сигнал от места ранения, он отправляет обратный импульс в виде перехватывающей дыхание боли слишком поздно, когда Оливия успевает уже вернуться в прежнее положение и снова улечься неподвижно. Она почти кричит в надежде, что ее кто-то услышит, но в такой час ни один нормальный человек не выйдет на улицу. Вдох. Выдох. Черт ее дернул пойти за чипсами именно сейчас. Черт ее дернул пройти именно поэтому переулку. Когда Брайн говорил, что любовь к чипсам ее когда-нибудь убьёт, Оливия совсем не это представляла себе. Смерть от инфаркта, вызванного ожирением, от рака, но точно не от ножа. Вдох. Выдох. Девушка вздрагивает, когда запоздало чувствует вибрацию в кармане. Она не сразу понимает, что это, мозг слишком долго обрабатывает информацию, но в конце концов вдруг задыхается от осознания… Телефон! Вдох. Выдох. Оливия с большим трудом тянется к заднему карману. Если телефон ещё вибрирует, значит, не разбился, когда девушка упала. А значит, она сможет вызвать помощь, позвонить в скорую и, возможно, даже спастись. Умирать ужасно страшно, и девушка думать не хочет о том, что врачи, скорее всего, уже не успеют. Слишком быстро жизнь покидает ее тело, просачиваясь сквозь пальцы, зажимающие рану. Вдох. Выдох. На экране сообщение от мобильного оператора, и Оливия разочарованно стонет, не понимая, что она надеялась там увидеть. Ей бы стоило поскорее набрать заветные три цифры, попытавшись спасти свою жизнь, но вместо этого она поступает самым нелогичным образом из всех возможных: она открывает телефонную книгу и нажимает на один из избранных контактов. Вдох. Выдох. Оливия сжимает зубы, хмурится изо всех сил, пытается сглотнуть мерзкий привкус крови и собраться с силами, слушая бесконечные телефонные гудки. Все ее тело напрягается, она отсчитывает каждый новый гудок с все угасающей надеждой. Он не возьмёт трубку. Вдох. Выдох. Когда в телефоне раздаётся заспанный голос, девушка выдыхает облегченно и не может выдавить ни слова. Тело бросает все силы на борьбу со смертью, и язык отказывается поворачиваться, но Оливия изо всех пытается. — Оливия? Ты вообще знаешь, который час? — Ботан говорит приглушенно. — Ботан?.. Она старается придать голосу столько жизни, сколько вообще остаётся в ее теле. Ей так важно услышать только одну вещь, и она ее дождётся. — Все в порядке? — немедленно отвечает парень, видимо, немного взбодрившись. Теперь в его голосе слышна обеспокоенность, и Оливия мысленно даёт себе пощёчину за то, что заставляет его волноваться. — Да, я… Язык еле поворачивается, и девушка невольно поражается, насколько невнятно говорит. Даже после пьянок с друзьями ее речь была куда четче… Ботан, видимо, тоже это слышит. — Ты что, пьяна? И Оливия спешит ухватиться за эту соломинку. Она не хочет, чтобы Ботан понял, не хочет, чтобы последнее, что она услышит, был его взволнованный голос. Лучше уж пусть пьяницей ее считает. — Да, — выдыхает она. — Вып… Выпила немного. Вдох. Выдох. Главное — не забывать дышать. Иначе она умрет еще до того, как услышит заветную фразу. Легкие жжет почти невыносимо, и Оливия ловит себя на мысли, что не стоит так надолго задерживать дыхание, но очередная волна боли при выдохе выбивает все мысли из головы. — Боже, Оливия, ты неисправима. Когда успела? — теперь Ботан звучит раздраженно, но девушка удовлетворенно прикрывает глаза, понимая, что даже так куда лучше, чем если бы он кричал в трубку, просил вызвать скорую, возможно, сорвался бы с места и поехал ее искать. Оливия бы не дождалась. Она бы потеряла сознание раньше, чем пришло спасение, и не услышала бы такую важную фразу… — Встретилась… с дру… другом, — она скрывает оборвавшуюся фразу за картинным иканием, и глаза начинают слезиться от новой внезапной вспышки боли. Больше так делать не стоит. Вдох. Выдох. — Боже, — Ботан разочарованно выдыхает, и Оливия, чувствуя, как сознание постепенно начинает куда-то уплывать, решается заговорить быстро и уверенно. По крайней мере, насколько вообще позволяет ее состояние. — Ботан… Она слышит вздох на том конце провода, но парень не спешит отвечать. — Я тебя люблю, — говорит она на грани шепота. Она все еще не получает ответа, и на секунду ей кажется, что Ботан уже давно отключился. Но коротких гудков не было, а значит, он по-прежнему здесь, по-прежнему слушает… и по-прежнему злится на Оливию за то, что она напилась. Вдох. Выдох. — Я тебя люблю, — повторяет она, как будто это что-то сможет изменить. Как будто Ботан действительно сможет ответить. Признание дается ей с таким трудом, и она по-прежнему ждет, но не слышит ни одного звука. Какова вероятность, что парень просто отложил трубку в сторону, не желая дальше слушать. — Я люблю тебя, — говорит она в третий раз. — Я тебя услышал, Оливия, — в голосе Ботана столько холода, что у Оливии в груди начинает болеть, и на этот раз ранение ни при чем. — Ты же знаешь, что у тебя проблемы с алкоголем, зачем ты продолжаешь пить? Вдох. Выдох. Оливия знает, что Ботан ее любит, прекрасно знает, это видно в каждом его движении, в каждом взгляде. Кажется, они даже почти стали парой, и если бы не чертов ублюдок, напавший на Оливию в подворотне, это бы обязательно произошло. Они стали больше времени проводить вместе. Ботан стал чаще пытаться дотронуться до ее руки. Оливия стала меньше потешаться над ним. Брайн стал подшучивать над каждым их движением, предсказывая скорое начало отношений… Но этого не произойдет. Этого точно больше не произойдет. И единственное, на что может надеяться Оливия — это услышать ту самую фразу в первый и последний раз. Девушка понятия не имеет, почему для нее это стало так важно, она никогда не разменивалась на какие-нибудь сопливые фразочки, но сейчас это единственное, ради чего она продолжает дышать. Вдох. Выдох. — Ботан… — Оливия, — резко прерывает ее парень. — Иди проспись. Поговорим утром. Оливия задыхается. Она пытается вдохнуть, но в легких как будто что-то булькает, и девушка уже ни слова выдавить не может. Вслушиваясь в короткие духи, она больше чувствует, чем действительно видит, как на глазах появляются слезы. Они стекают вниз, и Оливия ежится, когда чувствует капли, попавшие в уши. Неприятно. Вдох… Выдох… Она кашляет, содрогаясь от жутких болезненных спазмов, сковывающих все тело. Сил перевернуться уже нет. Она отчаянно пытается дышать, отчаянно пытается жить, но сил остается все меньше, а перед глазами все сильнее чернеет, как в глупых компьютерных играх, в которые играл Брайн. Вдох… Оливия смотрит на потухший экран телефона и отбрасывает его в сторону. Ей чертовски больно, она ненавидит себя за каждое неосторожное движение. И удивительно, но почему-то она совсем не чувствует злости на Ботана. В конце концов, тот не обязан говорить ей это. Выдох… Может, это даже к лучшему. Если бы он знал, что Оливия умирает, он обязательно сказал бы, может, даже прокричал бы, но было бы это искреннее признание? Что ж, так он хотя бы был честен. Вдох… Глаза постепенно закрываются, и девушка понимает, что устала бороться. Вся ее жизнь всегда была борьбой. Борьбой с пьющей мамой, борьбой за выживание, борьбой за уважение… а потом стала еще и борьбой за любовь Ботана. Но насильно мил не будешь, ведь так говорят? Выдох… Может, все, что видела Оливия, все, что казалось проявлениями любви было простой вежливостью? Может быть, Ботан и не любил ее никогда? Теперь уже все равно. Тело слабеет, и девушка падает все глубже и глубже в непроглядную черноту. Она пытается повернуть голову и посмотреть на жалобно пискнувший уведомлением телефон, но даже на такое простое действие сил больше нет. Вдох… На языке кровь, и Оливии кажется, что это кровоточит ее сердце. Выдох… Она закрывает глаза и пытается вдохнуть. Еще хотя бы раз. Еще хотя бы мгновение прожить. Но воздух больше не поступает в ее организм, и девушка окончательно проваливается в темноту. А в голове одна только мысль. «Не услышала…»