Новый мир.

Ветер шелестит мои волосы, ветви деревьев танцуют под его ритм. Он играется с упавшими листьями и направляет их в далекий полет. Небеса кучкуются над моей головой, образуя всё более мрачный цвет, однако это ненадолго и вскоре небо станет белым. Я смотрю на человека, который стоит передо мной, и молчу. Мне нечего сказать этому человеку так же, как и ему самому. Он из тех типов людей, которые предпочитают молчать. Но таким он не был раньше, таким его сделала судьба, люди и сам мир, в котором живём все мы. Я подхожу к нему и становлюсь рядом с ним. Красноволосый пастух с белой маской безличия наблюдает, как поле новых надгробий приобретают сероватый оттенок. Мы стоим так и, кроме пения ветра над нашими ушами, мы ничего не слышим. Вдруг его рука выползает из кармана черного плаща и снимает с лица маску. - Новые души. - произносит он храпящим голосом и выбрасывает маску, которая на ветру растворяется в пыль. Его другая рука скользит во второй карман и достаёт оттуда пачку сигарет "Алое величие." Они, походу, особенные, ибо я не знаю, как объяснить то, что эта пачка никогда у него не кончается. Первая рука обратно уходит в карман и уже достаёт металлическую зажигалку с одной лишь гравировкой по центру в виде надписи "чувства.", которая, как и сигареты, особенна. Огонь из зажигалки обжигает конец сигареты, после чего исчезает так же, как и сама зажигалка, уходящая в карман. Мы стоим и смотрим на эти надгробия. Я слышу затяжку, после выдох. Алый дым, вылетевший из рта маски, летит на порывах ветра мимо меня, задевая мой нос своим запахом. Этот запах так непонятен, сложно описать лишь одним словом, но если говорить кратко, то от такого запаха можно уйти в траур. И это ему нравится или он чувствует что-то другое, может облегчение ? Затем новая затяжка и новый выдох. Небо становится всё светлее и светлее, освещая надгробия. Я оборачиваюсь на человека и вижу, что его сигарета уже меньше половины. Он берёт сигарету двумя пальцами и тушит его об тыльную сторону ладони, затем она испаряется, как и выброшенная маска. И мы продолжаем стоять, пока я не просыпаюсь. Мой сонный взгляд ловит деревянный с потрескавшейся краской потолок и старую навесную лампу. Они настолько стары, что на этом самом потолке почти нет краски, а лампа давным-давно как разбита. Я приподнимаюсь и вижу комнату с такой же треснутой краской на досках со старой и поломанной мебелью. Шкаф, пара полок которого поломаны и часть из них лежит перед ним, разбитое зеркало и порванные постеры на стенках, но самое главное, так это целые шторы. Не люблю, когда кто-то заглядывает в окна, даже если ты на втором этаже. Я присаживаюсь на край кровати и замечаю, что спала в одежде... Но главное сняла обувь, а не как обычно. Но это и неудивительно, ведь в доме нет ничего, что можно было согреться хоть на ночь, хотя можно было б сжечь целый дом, но это такой себе вариант. Я встаю и выхожу из своей комнаты в тёмный коридор. Всё так же, как и в моей комнате, только ещё хуже, ибо сам дом ещё старее, чем моя комната. В ней ничего нет, кроме поломанной мебели, поэтому я завезла пару стульев и стол в зал. Хотя это не важно. Важна лишь моя комната. Я спускаюсь в зал и смотрю на тот самый стол, на котором лежал мой противогаз. Всё бы ничего, но на столе лежали ещё два стакана и бутылка коньяка. Видимо я была не в настроении, раз уж взяла два стакана для себя. Однако такую логику прервало постукивание по фрамуге двери. Я оборачиваюсь и вижу того самого человека из моего сна. Мужчина с длинными, красными волосами, собранные в хвост, и в белой маске. Постукивание прекратилось, лишь только я обернулась на него. Его рука съехала вниз и отцепилась от фрамуги, ускользая в карман плаща. Затем мужчина неторопливо подходит к столу и садится за него, снимая при этом свою белую маску и кладя на стол рядом с моим противогазом. Свободной рукой он берёт бутылку, открывает и наливает себе в стакан, затем наливает в другой, явно приглашая меня с ним выпить, позже делая это жестом руки. Естественно я села за стол и взяла свой стакан. Его уставший взгляд направлен на меня, а уголки рта преображаются в лёгкую улыбку. Видимо рад, что ему есть с кем допить этот коньяк. В ответ на это я так же слегка улыбаюсь. И да бы развеять эту тишину, которая ещё не переросла в неловкое молчание, я решаюсь первой начать диалог. - ... И давно ты тут, Шон ? Явно не самое лучшее начало, но ведь интересно, как он долго здесь стоит. Мужчина издаёт смешок и отводит взгляд на свой стакан. - Ещё со вчерашнего дня. - Со вчерашнего дня ? - Мир стал опаснее, Эш, и ты это прекрасно понимаешь. - Говорит Шон и возвращает свой уставший взгляд на меня, слегка отпивая со стакана. - Ага... Значит был на страже моего покоя ? - Спрашиваю я и так же отпиваю. - Можно и так сказать. И на этой ноте мы замолкаем. Мужик же недолго так сидел, доставая из кармана и кладя на стол. Это было два телефона разной модели, один из которых был меньше другого, но кнопочный, в отличие от сенсорного. Я гляжу на них и в голове проскальзывает тот самый сон, после чего я обратно обращаю свой взор на мужчину. - Я думала, что это сон. - Ну надо ж было где-то тебе достать мобильник, чтобы поддерживать связь с тобой. - Хмх... Я и забыла, что ты... Молчалив - Как и ты, не забывай. - Говорит мужчина и выпивает весь стакан, после чего наливает себе ещё. - Или ты забыла, кто мы ? - Помню, помню... Только не помню вчерашний день. - Напились. - И всё ? - И всё. - Мы вдвоём были ? - Да. - А Алекс ? - Спросила я, допивая свой стакан, в который тут же налил мужчина коньяк. - Ушёл. - И ничего не сказал ? - Угу. - кивнул мужчина, разом выпив стакан. - У него есть более важные дела. - Нахуяриться в сопли ? - А как же. - Неудивительно. И опять молчание. Шон, чувствуя неловкость, отпускает стакан и встаёт со стула, надев маску, после чего направляется к двери на улицу. - Не забудь прийти на базу, Эш. - Говорит он, открывая дверь и уходя за порог дома. И теперь я одна... Ничего нового. Немного посидев, я встала и так же направилась к двери, прихватив и надев противогаз. Шона уже и след простыл, поэтому я решила особо не спешить, закрыв за собой дверь и идя по дороге средь пшениц.