Часть 2

Прошла неделя с их последнего разговора. Ни Оливия, ни Джонни не сделали ни шага навстречу друг другу. Эта тишина давила на Оливию, заставляя ее сердце ныть от тоски и обиды. Дни тянулись серыми тенями, заполненными изнурительными фотосъемками для Calvin Klein. Ослепляющие софиты, едкий запах лака для волос, бесконечные смены нарядов — все это сливалось в монотонный фон, убаюкивающий и одновременно угнетающий. В редкие моменты отдыха Оливия невольно вспоминала, как два года назад ее жизнь круто изменилась. Случайная подработка на показе стала судьбоносным трамплином в мир высокой моды. Острый профиль, темные волосы, густые брови, пухлые губы — она была создана для обложек журналов и дефиле от именитых дизайнеров. Наконец, наступил долгожданный выходной. Оливия, утомленная, но полная надежд на спокойный вечер, свернулась в теплой постели с книгой. В приглушенном свете настольной лампы она жадно поглощала строки, пытаясь отвлечься от терзающих ее мыслей. Внезапно телефонный звонок прорезал тишину. Звонил Брайан. Сердце Оливии екнуло. Что уже случилось? — Чего тебе, Мэнсон? — спросила она, стараясь скрыть волнение в голосе. — Привет, Лив. Тут ЧП… Джонни конкретно перебрал, и ему очень плохо. Пожалуйста, приезжай. Оливия похолодела. Джонни? Опять? В душе Оливии бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, она была зла на Джонни за его безответственность. С другой стороны, она не могла не волноваться о нем. Не раздумывая, Оливия вскочила с постели. Злость и беспокойство подгоняли ее. Она быстро переоделась в шорты и футболку, стараясь не тратить ни минуты. По пути к машине Оливия проклинала всех, но больше всего — себя. Она же знала, что Джонни склонен к саморазрушению. Почему же она не сделала ничего, чтобы уберечь его? Через 10 минут она уже парковалась на стоянке у Eastern Columbia Lofts. В лифте, ползущем к пентхаусу, Оливия сжимала кулаки, предчувствуя неприятности. — Оливия! Слава богу, — встречает ее Брайан, нервно теребя затылок. — Ну и что случилось? — спросила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Да он в запое уже неделю, — сбивчиво пробормотал Брайан. — Расстался со своей красоткой и теперь не просыхает. Оливия стиснула зубы. Джонни снова пустился во все тяжкие, не думая ни о себе, ни о близких. Она смотрела на Брайана, пытаясь разобраться в своих чувствах. Злость, обида, разочарование — все эти эмоции смешались в тугой клубок. — Ладно, мне срочно нужно бежать, — пробормотала она, не слушая Брайана. — Ты же справишься? — Да, мне не привыкать. Оливия вошла в пентхаус, готовая встретиться с последствиями очередного безрассудного поступка Джонни. Запах алкоголя и сигарет окутал Оливию, как только она переступила порог квартиры. Джонни, сидящий на полу у дивана с сигаретой в руке, поднял голову и, увидев девушку, растянулся в широкой, но не совсем искренней улыбке. Пытаясь резко встать, он тут же сел обратно, поморщившись от головокружения. Его внешний вид оставлял желать лучшего: спутанные волосы, мешки под глазами, мятая рубашка — всё говорило о том, что вечер Джонни провел не самым лучшим образом. Оливия, с еле сдерживаемым раздражением закатив глаза, подошла к нему. — Господи, — тихо пробормотала она, садясь напротив. Несмотря на злость, в глубине души ей было его жаль. Осторожно забрав у него сигарету и поправив волосы, она с укоризной посмотрела на него. Джонни, щурясь от дыма, довольно улыбался. — Всё-таки приехала, — пробормотал он заплетающимся языком. — Волнуешься за меня, малыш? Оливия стиснула зубы. Как же ей хотелось сейчас врезать ему! Но, сдержав гнев, она аккуратно взяла его за локоть, пытаясь поднять. — Кто-то же должен о тебе заботиться, — проговорила она, стараясь не сорваться на крик. Джонни, опираясь всем своим весом на хрупкую девушку, повалился на нее, обхватив за шею. — Я так скучал, малыш, — промычал он ей на ухо. Оливия, сжав челюсть, чтобы сдержать его, еле удерживала его на ногах. — Ну и какого черта, Джон? , — прорычала она, наконец, не выдержав. Она всегда называла его Джоном, когда была зла. Джонни, недовольно хмыкнув, театрально закатил глаза. Он ненавидел, когда его так называли. — Я теперь холостяк, — сообщил он, хмурясь. — Оказывается, она изменяла мне. Оливия, саркастично усмехнувшись, повела его в спальню. — Давай поговорим завтра, а сейчас тебе нужно поспать, — решительно сказала она, усаживая его на кровать. Джонни, подняв голову и заглянув ей в глаза, вдруг схватил ее за руку и притянул к себе. Обняв за талию, он посмотрел ей в глаза. — Спасибо, Оли, — прошептал он, еле выговаривая слова. Оливия, смягчив взгляд, нежно провела рукой по его волосам. — Всё будет хорошо, — тихо пробормотала она, отстраняясь. — А теперь ложись спать. Джонни, недовольно вздохнув, опустил голову. — Не хочу я спать, хочу веселиться! — запротестовал он, пытаясь встать. Оливия, усадив его обратно за плечи, посмотрела на него серьезным взглядом. — Давай раздевайся, Джон. Мое терпение иссякает, — проговорила она, не оставляя ему шанса на возражение. Мужчина, глядя на нее, виновато улыбнулся. «Ей-богу, ему точно сорок?» — пронеслось в ее голове. Наклонившись, она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Джонни же с хитрой ухмылкой следил за ее действиями, явно наслаждаясь ситуацией. Окончив с рубашкой, Оливия стянула ее с него. — С брюками сам разберешься, — бросила она, прежде чем выйти из комнаты. Джонни, разочарованно посмотрев ей вслед, лишь покачал головой. Оливия вернулась, держа в руках полотенце и стакан воды. — Выпей, — протянула она ему. Джонни, кивнув, взял стакан и жадно отпил воду. — Спасибо, Оли, — пробормотал он и лег. Оливия вышла из спальни и прикрыла за собой дверь, облокотившись на нее с тяжёлым вздохом. Злость, жалость и непонимание боролись внутри неё. Джон всегда влипал в неприятности, но измена? Это было новым дном. Она прошла на кухню и включила чайник, рассеянно помешивая ложкой в пустой кружке. Ехать сюда не входило в её планы, но бросить его одного в таком состоянии тоже было нельзя. Шум льющейся воды вырвал её из раздумий. Оливия нахмурилась. Джон не должен был вставать. Вернувшись в спальню, она увидела его копающегося в шкафу. — Что ты делаешь? — спросила она строго. — Ищу нормальную одежду, — пробурчал он, вытаскивая пижамные штаны. — Не могу же я спать в этом. — Ложись обратно, — Оливия подошла к нему и попыталась мягко уложить на кровать. — Я не ребёнок, Оли, — он отстранился, раздражение проглядывало сквозь опьянение. — Мне нужно развеяться. — Развеяться, напившись ещё больше? — Оливия скрестила руки на груди. — Отдохни, а утром поговорим. Джон тяжело вздохнул и рухнул на кровать. — Ладно, — буркнул он. — Но обещанного веселья не будет. Оливия села рядом с ним, погладив его по руке. — Обещаю, завтра мы что-нибудь придумаем, — сказала она мягко. Джон закрыл глаза, и вскоре послышалось его размеренное дыхание. Оливия посидела ещё немного, потом встала и вышла, выключив за собой свет. На кухне, за чашкой чая, она размышляла о том, что делать дальше. Джон, конечно, преувеличил, но, возможно, ему действительно нужно было выбраться из этой квартиры. Сменить обстановку.