Восьмой день

Луис Браво жил в этом месте уже пятый год, и не сказать, чтобы он был таким уж поклонником местечка под названием Похо. Он приехал сюда эмигрантом из Мексики — сперва нелегалом, долго провозился с этим на границе, в Нью-Мехико, а потом отправился в другой штат, сюда, в округ Похо. Один хороший знакомый помог ему с фальшивыми документами. На накопленные деньги он взял самый маленький и самый гаденький домик из всех здесь имеющихся, да и сам Похо выбрал по двум причинам. Первая — здесь копам действительно наплевать на такие мелкие прегрешения, как поддельные документы. Вторая — в Похо самая дешевая земля и самые дрянные дома. А это значит, его денег вполне хватит, чтобы не влезать в долги и не обращаться к кредиторам, которые так и так не одобрят его кандидатуру. Он был на двух фермах разнорабочим и потихоньку зарабатывал простым, но честным относительно честным трудом. Одинокий, он оставил умирающую от рака мать в Мексике, оставил там же братьев и сестёр и уехал нахрен к лучшей жизни в светлую, храни её Бог, Америку, не ожидая, что там настанет самая чёрная полоса в его жизни. Луис ехал на разваливающемся темно-синем — когда-то, теперь уже пёстром от ржавчины — бьюике роудмастере 1953 года. Это был длинный, большой, неожиданно хищный легковой автомобиль, далёкий от высоченных кряжистых пикапов местных. Луис просто нашёл его в старом амбаре того дома, который выкупил, и починил. Там же он разыскал какие-то странные охотничьи приспособления: ладно ещё огромные медвежьи капканы, но вот, к примеру, гарпун… зачем он здесь нужен, в жарком море золотой кукурузы? Кукурузное поле прилегало к стенам амбара рваным каре. Пугало было снесено с шеста, а в том самом амбаре прямо над головой, как входишь в широкие ворота, висел огромный деревянный крест с лоскутами, которые перетягивали мощные цепи. Браво никак на эти фокусы не отреагировал и заплатил за дом как положено. В довесок он получил машину и могилу под старым ссохшимся дубом на холме. На той могиле, на сером камне, было выбито: Покойся с миром, пусть ангелы хранят твой сон, Кейси Таггарт. Он не знал, кто этот Кейси, но расчистил от сорняка и полевых трав могилу, зажёг на ней в первый же день свечу и положил половину своего буррито, чтобы его склевали птицы. Долго сидя напротив камня и жуя свой нехитрый обед, Луис, раздевшись по пояс, отдыхал и думал. Смуглая загорелая кожа блестела от пота. Худощавый, но сильный, он тогда ощутил какой-то странный укол в область выше сердца, но подумал, что такие предчувствия бывают всегда возле склепов и могил. С того дня Лу поправился. Мускулы стали стальными канатами. Отросшие волосы он постоянно убирал под бандану: иначе сильно мешались. Луис и сейчас подвязал их, пока ехал на своём бьюике по трассе, глядя на пролетающие мимо кукурузные бесконечные поля. Стоял пасмурный день. Поднялся сильный ветер, вот-вот Похо готова была объять непогода — такая обычно длилась несколько дней. Лу поморщился, высунув локоть в окно, и подумал, что надо бы ему закрыть наконец дыру в амбаре, пока её совсем не размыло дождём. На дороге впереди что-то лежало. До этого было ещё ехать и ехать, но уже сейчас тёмное пятно посреди асфальта его смутило — будто там было сбитое животное. Лу цокнул языком. В такую жару они как бешеные выскакивают прямо под колёса, вот и погибают. Он подкрутил радио, собираясь настроить его на нужную волну. В машине тихо. А когда тихо, его одолевают нехорошие мысли. — Говорят, это самое жаркое лето в штате за последние два десятилетия… — сказала женщина по радио в вестях эфира. — Сейчас с северо-запада, с Великих Озёр, надвигается циклон. Холодный фронт столкнётся с жаркой воздушной массой, отчего в ближайшие дни ожидаются обильные осадки и усиление ветром… Чем ближе бьюик катил к сбитому животному, тем больше Луиса одолевали сомнения. Он крепко сжал на баранке руля пальцы. Пот стекал со лба и по вискам. Он утёр его широким жестом и вздрогнул. — Señor todo poderoso… — пробормотал он и ударил по тормозам. Бьюик оставил полосящий чёрный след на асфальте, кипящем от последнего зноя, покидающего штат. Мексиканец выскочил из машины, не закрыв дверь, метнулся к окровавленной девушке, распластанной на дороге. — Se paciente! A la mierda lo que pasó… Он присел, пытаясь поднять пострадавшую — сперва ему показалось, что в аварии, а где ещё?! Ведь она вся в крови и ссадинах — на руки. Когда коснулся её и подсунул руку под колено, а вторую — под плечи, она тихо, болезненно застонала. В лице, испачканном в грязи и крови, толком не распознать черт. Всё потом! При ней нет ни документов, ни сумочки, ничего. Только одежда, исполосованная либо холодным оружием, либо когтями хищника — и израненное тело. Крякнув, Луис быстрым шагом вернулся к машине и уложил в неё, прямо на заднее сиденье, свою жуткую находку. Вся футболка теперь была в крови. Сглотнув, Лу упал за руль и громко выругался, стукнув по нему ладонями. Бьюик дружелюбно гуднул сигналом. — Чтоб тебя разорвало! — Браво был вне себя. Придётся ехать к копам, когда он отвезёт девчонку в больницу. А с копами он связываться ой как не хочет. Начнутся лишние вопросы и проверки. Документы начнут шерстить. Сердце лихорадочно забилось. Он не для того потратил несколько лет жизни — и несколько тысяч долларов тоже — чтобы вот так, из-за бабы, избитой кем-то в мясо на дороге, всё это потерять. Он завёл бьюик и покатил по трассе, иногда поглядывая на девушку в зеркало заднего обзора. Жива? Жива. Дышит. Грудь подымается под изорванной рубашкой… или что там такое это было. Он поморщился. Ладно, ему некуда деваться — нельзя же её так бросать. А впрочем… Можно, конечно, подкинуть девчонку в полицейский участок, когда стемнеет. До того времени дома оказать ей первую помощь. Вряд ли она запомнит его лицо — до сих пор мается без сознания. Эта идея нравилась Луису всё больше. Так хотя бы не нужно лезть легавым в глаза. Он проехал ещё пятьсот метров, прежде чем не развернул бьюик на пустой трассе, резко выкрутив руль. Решено! Теперь он гнал к дому, благо тот был неподалёку. Девчонка там, позади, тихонько закашлялась. Луис стиснул зубы, горько подумав: «Только бы успеть…».

***

Он затормозил у дома и выскочил из бьюика, аккуратно подняв с сиденья пострадавшую. От резкого рывка она захныкала. Непохоже, что её сбила машина — тогда было бы не тело, а мешок с костями. А тут… Быть может, дружок вышвырнул её из тачки, когда поругались по дороге? Девчонка не местная, во всяком случае, Лу её не знает. Эта версия вполне правдоподобно звучит. — Подожди-подожди… — он забормотал, пытаясь вытащить из кармана ключи от дома. — Я сейчас… М-мать твою! Ключи едва не выскользнули из пальцев. Луис вовремя их подхватил, сжав колечко от брелока, и после второй попытки вставил в скважину, стараясь вместе с тем удержать незнакомку. Он зашёл в тёмный дом, пнув ногой вторую сетчатую дверь, и прошёл в гостиную. На большом продавленном диване была навалена куча всякого барахла. Пустые стаканы из-под газировки, какие-то пакеты, коробки одноразовой еды, что-то из несвежей одежды… чертыхнувшись, Лу сбросил всё это на пол и осторожно уложил девушку, подсунув ей под голову подушку. Теперь что? Он метнулся на кухню. Гора немытой посуды в раковине теперь ужасно мешала. Он полез по ящикам, хлопая ими и раздражаясь с каждой минутой всё больше. Не было ни одной чистой плошки! «Ты погряз в грязи, — едко прокомментировал внутренний голос, — и превратился в свинью. Осталось похрюкать, как боров, тогда сходство будет невообразимым». Заткнись! Лу быстро вынул посуду из раковины, вода из тарелок плеснула на столешницу. Покрывая каждую изощренной руганью, он положил в воду полотенце — чтобы ткань сама впитывала влагу — и быстро сполоснул пластиковую глубокую миску. Затем налил в неё воды и прихватил ещё пару полотенец. Луис снял грязную рубашку, швырнув её в сторону прямо на пол. Дома было нестерпимо душно. Он поставил воду на журнальный обшарпанный стол и первым делом открыл настежь все окна. Когда ветерок овеял мускулистую спину, блестящую от пота, Лу даже выдохнул. — Ну посмотрим, что с тобой, — пробормотал он и присел на колени у дивана. Полотенце, смоченное в воде, плохо смывало засохшую кровь. Миска быстро окрасилась в красный, Луис бегал менять воду дважды. Руки, шея и грудь уже были чистыми, и он понял, что кровь, скорее всего, была чужой. На девушке не оказалось таких уж страшных ран, какие он себе вообразил. Он умыл ей лицо и всмотрелся в черты. Симпатичная, но болезненно хмурая. Лу отвёл светлые волосы назад: они все ещё оставались грязными, но мыть голову ей ни к чему. Придёт в себя — тогда другое дело. Он осторожно стёр кровь со ссадины над губой и повёл большим пальцем по скуле, качая головой. Кто-то избил её. Очевидно. Луис не раз и не два видел жертву побоев. Там, где он жил прежде, кто-то один постоянно бил кого-то другого. Тяжко вздохнув, большими ножницами Браво разрезал на девушке грязные тряпки. Он оставил нижнее белье, хотя и заглянул под него, чтобы убедиться в отсутствии ран. Он относился к её наготе спокойно — хотя отметил про себя, что она сложена очень хорошо. На груди красовался фиолетовый синяк с багрово-жёлтыми краями. Истерзанные тёмные соски были бурыми от крови. Луис невольно поёжился: кто это так приласкал её? Хотя что он спрашивает, садистов и извращенцев хватает. Он прикрыл обнажённую омытую грудь вторым полотенцем и оцепенел, когда срезал тряпки с живота. В ушах послышался тонкий звон. Он не ожидал увидеть что-то настолько жуткое. Там, у лобка, багровел отпечаток нечеловечески огромной ладони, а кожу вспарывало пять глубоких рваных раны, похожих на след удара звериных когтей.

***

Лив открыла глаза и обвела взглядом потолок, сложенный из досок. Место, где она очнулась, было тёмным, но воздух в нём не казался затхлым — наоборот, дышалось свободно и вольготно. Только в столбах увядающего солнца плыли и кружились мелкие пылинки. Это совершенно точно не жуткий каньон и не логово Криперса. Вздрогнув, Лив резко села на кровати и посмотрела себе на руки и живот. На ней чужая одежда, по виду ясно — не новая, но стираная. От неё пахло порошком. Лив задрала заношенную, а потому ужасно мягкую футболку и посмотрела себе на живот. Место, куда он вонзил когти, удерживая её, кто-то заботливо перевязал бинтом. И сейчас этот кто-то деликатно покашлял прежде, чем Лив его заметила. Она быстро повернула на звук голову и увидела в дверном проёме мужчину среднего роста. Крепкий, с узловатыми мышцами, выступающими под футболкой, золотисто-смуглый — он был явно цветным. Внимательные серо-голубые глаза выделялись на загорелом лице. Подбородок и щёки покрывала тёмная щетина. Выгоревшие на солнце каштановые тёмные волосы были заправлены за уши и едва касались плеч. У него были крупные, но гармоничные черты лица и гибкое тело. На майку лапшой ложился серебряный большой крест на цепочке. В темноте комнаты Лив почудилось, что глаза ему подвели слабым коричневым цветом — а над верхней губой залегла светлая чувственная полоска кожи, отчего щетина выглядела ещё ярче. — Кто вы такой? — твёрдо спросила Лив, не намереваясь паниковать. Где бы она ни была, но уже не там, не в логове монстра, и она жива. Мужчина осторожно прислонился плечом к дверному косяку и представился: — Меня зовут Луис. Голос был среднего тембра, тихим, грудным. Такие голоса не принадлежали честным хорошим парням, какими бы красивыми ни были, и Лив решила быть начеку. — Я нашёл вас на трассе, когда ехал домой, и привёз к себе, чтобы помочь. Мне сперва даже почудилось, что на дороге лежит сбитое животное… — он помедлил. — Не знаю, что с вами приключилось, мисс, но теперь всё о’кей. Правда, я не ожидал, что вы так быстро очнётесь. — Почему к себе? — выпалила она. — А не в больницу? Луис чуть поджал губы. Каштаново-красные пряди, золотившиеся в лучах уходящего солнца ореолом в копне тёмных волос, налипли на потный лоб. Лив показалось, что ему нечего ответить, и ее охватило беспокойство. — Я думаю, вам тоже стоило бы представиться, — перевёл он тему. — Сперва ответьте на мой вопрос. Луис качнул головой. «А девчонка с характером, » — подумал он мрачно и переступил с ноги на ногу. Лив бросила взгляд на тёртые голубые джинсы, облегающие длинные худощавые ноги, и бежевые рабочие ботинки — они были все в пыли. — Вам ответить честно или так, чтобы не побеспокоить? — он вскинул брови. — Хорошо. Я не очень-то хочу иметь дела с местной полицией. Вот. А если привезти вас в больницу, это будет сами знаете что: форменный допрос. Где ты её нашёл, да как она там оказалась. Лив согласно кивнула, а в глубине души заныло: мать твою! Она опять связалась с кем-то, кто очень не любит закон. Показывать свой страх или желание убраться отсюда поскорее нельзя — так что она устроилась повыше на подушке и сказала: — Хорошо, я всё поняла. «Умная девочка, не стала задавать лишних вопросов» — подумал вскользь Луис. — Просто удивилась, что вы не побоялись, если вдруг я… — Если вдруг — что? — он нехорошо улыбнулся. — Ну не думаете же вы, что я не оценил ваши травмы. Будь с вами проблемы, отвёз бы к врачам — только имейте в виду, у нас в Похо больница — семьдесят миль от моего дома. Это не самый ближний свет. — Я не знала… — Да я так и понял. Вы не местная, — он мельком окинул её глазами. — Ну, в том смысле, что я здесь живу прилично и всех знаю в лицо. — Я только недавно въехала на ранчо, — призналась Лив и добавила. — И не скажу, что в восторге от этих мест. — Покажите мне идиота, который был бы в восторге от Похо, — закатил глаза Луис и улыбнулся. Зубы у него были мелкие, улыбка казалась хищной. Лив невольно поёжилась. — Вы так и не представились. — Я Лив, — она не стала называть фамилию, он же свою не назвал. — В каком-то смысле мы с вами, получается, соседи? — Выходит, так, — кивнул Лу. — Слушайте, как вы себя чувствуете? Я всё сделал как умел, — он помял пальцы, и Лив заметила у него на руке татуировку — большую змею, обвивавшую запястье. — Вы здорово меня подлатали, — согласилась она и и опустила пониже футболку. На всякий случай. «А ведь он меня раздевал и мыл. Обрабатывал мои раны. Господи, он видел меня голой и пока я была без сознания, мог делать всё, что хотел». У него в лице и движениях, в теле и манере одеваться было что-то порочное. Несомненно привлекательный самец. Лив сглотнула. В одной комнате с Луисом ей стало не по себе. — Если можно, — осмелилась она, — я бы попросила вас подвезти меня до дома. Или заказать такси. — У нас быстрее прокопают собственный метрополитен, чем в Похо приедет такси, — ухмыльнулся Луис, чуть задрав подбородок. — Давайте так. Вы малость перекусите, я не настаиваю на целом обеде, но всё же. А потом я вас сам отвезу куда скажете, хоть к копам — но только будет просьба. — Вашего имени не называть, — поняла Лив, и Луис благодарно кивнул. Ей не нравилась затея обедать — или ужинать? — здесь. Но она понимала, что ничего другого не предложат. — Договорились.

***

Луис помог ей встать и дойти до столовой. К слову, она здесь была — примыкала к крохотной кухонке. Лив не видела, в каком состоянии был дом до того, как она очнулась. Настоящая помойка. Не то чтобы Лу старался отмыть его, но всё же привёл в порядок как мог — хотя бы убрал грязное бельё в корзину и помыл посуду, а это уже было что-то. Он придержал Лив за талию. Она было напряглась, но в прикосновениях не чувствовалось вульгарного. Лу и сам ощутил, как враз окрепло её тело. И предложил: — Могу донести вас на руках. Простите, Лив, у меня нет ни палки, ни костылей. — Да это ничего… — бормотнула она, краснея до ушей, и привалилась ближе к плечу Луиса. — Только не торопитесь. Я повредила ногу. — Я знаю. Её вам сильно чем-то вспороли. Вот это, думается, надо показать потом врачу. Осторожно, тут маленькая ступенька, не споткнитесь. Он помог ей сесть на деревянный широкий стул и снял с плиты буррито, затем положил на тарелку жареные бобы. Эта еда была не по вкусу Лив, хотя она даже не пригубила её — просто не любила мексиканскую кухню. Слишком острая, слишком пряная и тяжёлая, как по ней. Но она промолчала, отметив, что из всех столовых приборов ей подали только вилку. Лу поставил на стол два стакана с водой, для себя и для Лив, и сел напротив. На его некогда белой майке Лив заметила два больших бензиновых пятна и сразу опустила в тарелку глаза. Она без аппетита ковыряла буррито, отмечая, что Луис добавил туда нарезанное крупными кусочками мясо, лук, перец, сыр и чеснок. Густая подлива вытекла на тарелку, когда она надломила тортилью. Нет, пожалуй, это она есть не станет. С другой стороны, лепёшка куда лучше коричнево-жёлтых бобов. Лив надкусила тортилью, залившись горячим мясным соком, и закашлялась. Луис тут же подскочил с места. — Всё в порядке, — она помотала головой. — Просто поперхнулась! — Попейте воды… Она вообще боялась пить и есть в чужом доме, но понимала — совсем делать этого нельзя, да и потом. Если бы Луис хотел что-то сделать с ней, вряд ли он стал бы сейчас её травить. Он воспользовался бы её беспомощным положением раньше. Теперь глупо подозревать его в чём-либо, как бы он ни выглядел. «А вид и впрямь бандитский, хитрый, глаза бегают» — подумала про себя Лив, отпивая воду и катая её во рту. Дальше ужин — за окном уже совсем стемнело — они продолжили в молчании. Только вилки порой скребли по тарелкам, да постукивали о столешницу стаканы. Ел Луис так же небрежно, как и выглядел, хотя это не выглядело ни противным, ни неряшливым. Скорее — безразличным. Закинуться поскорее едой как топливом и помчаться дальше по делам. Когда тарелка опустела наполовину — Лив не ожидала, что съест хотя бы столько — она промолвила: — Спасибо за всё. Вы… — Луис поднял на неё светлые глаза. — Вы, кажется, обещали отвезти меня домой. — Всё так, — кивнул он и засобирался. Лив принялась складывать свою и его тарелки одну в другую, но он махнул рукой. — Да бросьте, я приеду и всё приберу. «Это вряд ли» — с сомнением подумала Лив, глядя на бардак, царящий в полутёмных комнатах. — Только у меня… не осталось другой одежды? — она поджала под себя голые ноги. Луис тяжко вздохнул. — Нет. Но я сейчас вам дам свои штаны какие-нибудь и… это… — он почесал в затылке. — И толстовку. Снаружи уже холодно. Простите, вы были босиком. Лив вскинула брови. Босиком? Чёрт, она ничего не помнит. — Но я посмотрел — у нас совсем разный размер ноги, — он рассмеялся. — Вряд ли вам впору кроссовки на 9,5. — Это точно. Он принёс ей со второго этажа простые тёмно-синие штаны на резинке — спортивные, очевидно, и клетчатую куртку-рубашку, в которую Лив с удовольствием завернулась, как в плед. Рукава были ей слишком большими, но это нестрашно. Ещё Луис отдал ей пару длинных мужских носков. Не в положении Лив было кривиться, снаружи действительно похолодало. Она оделась и выжидающе посмотрела на Луиса. Тот уже накинул поверх майки тонкую джинсовую куртку и кивнул: — Вы готовы? О’кей. Тогда я возьму вас на руки, чтоб не шли босиком до машины, и там уже всё будет чики-чики. Он действительно легко поднял её. Лив осторожно придержалась за плечо и отвернулась, чтобы их лица не были так близко друг к другу. Не запирая дверь, Луис посадил её в машину. — Вы не будете закрывать дом? — удивилась Лив. Лу махнул рукой. — Меня здесь все хорошо знают, а если что захотят взять, замок легко взламывается. Лив вскинула брови, ничего не сказав. Ей бы такое беспечное отношение к жизни. Он сел за руль, включил фары. Лив закрыла окно, прокрутив рычаг на двери бьюика. Луис вывернул со двора вдоль кукурузного поля — к дороге, и покатил по кочкам, поднимая в ночное небо столб пыли. Откровенно говоря, Лив стало не по себе сразу же, как она показалась из дома. Испуг камнем лёг на плечи. Ей казалось, кто-то следит из тьмы — и стоит выглянуть из дома, как покажется жуткий крылатый силуэт. Она уже видела, как его когти вспарывают машину. Как нож консервную банку. Она взглянула на беспечного Луиса и громко сглотнула. Не хотелось бы ей снова оказаться в руках этого зверя, а заодно подставить невинного человека. Лив слабо помнила, что было там, в каньоне. Когда она потеряла сознание, монстр не трогал её там, она была в этом уверена. Она ещё не знала, что запах страха выветрился, когда она смирилась со своей участью и по счастью упала в обморок, не выдержав всего обрушившегося ужаса. И что Криперс, упав на колени рядом с ней, вжал безвольное женское тело в свой напряжённый до истомы живот, запрокинув назад голову — так, что вздулась набухшая вена на шее — и издав громогласный рёв. Она не помнила, как очутилась на дороге — когда Криперс оставил свою жертву в могильной яме и улетел прочь на охоту, чтобы утолить непреодолимый голод. И как кто-то, кто хорошо знал монстра, вывел её из алтаря боли — вывел и оставил в поле, спрятав среди кукурузы, чтобы продолжить наблюдение за крылатым проклятьем округа Похо. Лив не помнила, как именно выбралась из ада, но сейчас понимала: это произошло вопреки воле Криперса. И сейчас, сжавшись на старом кресле бьюика, она взмолилась: лишь бы добраться до дома без приключений. Стоило ей об этом подумать, как что-то мелькнуло в воздухе. Лив среагировала моментально. — Вы видели?! Бьюик даже не вывернул со двора. Луис покосился на девушку и посмотрел в мглистое небо, куда она нервно показывала. — Эм-м-м… — он пожал плечами, доставая из бардачка смятую пачку сигарет — и едва не коснувшись колена Лив рукой. — Нет? — Нужно быть очень осторожными, — тихо сказала она и облизнула губы. — О да. Он может быть уже где-то здесь. Она шептала больше себе, чем кому-либо другому. Луис поморщился. Закусил сигарету зубами, похлопал себя по карманам джинс в поисках зажигалки, продолжая вести одной рукой: — Вы о ком говорите-то?! — О Джипер… ч-чёрт! БАМ! Что-то упало на крышу бьюика, и бьюик в ответ вздрогнул и подскочил на ухабе. Лив вскрикнула, холодея, и вцепилась в ручку двери так, что побелели пальцы. — Это он! — закричала она, вжимаясь спиной в кресло. — Это он, он! — Кто, Бога ради?! Бьюик заскрежетал. Крышу вспороли острые когти, насечками вонзились под слой металла. Луис быстро посмотрел вверх и сквозь зубы процедил: — Vete a la mierda, vete al infierno!!! Бьюик подскочил снова так высоко, словно кто-то — Лив знала, кто, поэтому пронзительно вскричала — пытался поднять машину в воздух. Лив не сомневалась: он способен на это. Она испугано смотрела, как Луис нырнул рукой под сиденье. Неторопливо, но уверенно — хотя бьюик стонал на все лады — он достал компактный чёрный TAURUS G2C. Пистолет лёг в смуглую ладонь. Девятимиллиметровый калибр уставился в крышу бьюика. Луис сжал челюсть, резко выкрутил руль, намереваясь дать твари, оседлавшей машину, шанс — но Лив заорала: — Стреляй в него! Бога ради, Луис, СТРЕЛЯЙ! В этот миг острое крыло разбило окно со стороны водителя. Лу успел вжаться в кресло затылком, иначе его голову накололо бы на шип от крыла, как на кол. Осколки стекла брызнули на руль, на колени и на руки. Лив взвизгнула, сжавшись в комок на своём кресле. — С-сукин ты сын! Бах, бах, бах! Грянули три выстрела. Луис знал — бесполезно стрелять по крыльям, только продырявишь нежную кожу. Он сразу палил в крышу и, судя по всему, попал куда надо. Тварь низко зарычала, слетев с бьюика прочь — а машина высоко подскочила и нырнула в ухаб, где начиналось кукурузное поле. — Что это, грёбаный блять, такое?! — ошеломлённо спросил мексиканец. Колёса давили набитые кукурузные стебли и початки. Бьюик уверенно мчался через поле. — Джиперс Криперс, ты откуда выполз, — нервно ухмыльнувшись, дрожащим голосом громко запела Лив. — Джиперс Криперс, в подполе сидел… — Да что за… Огромная крылатая тень стремительно пролетела почти над полем, когти чиркнули по крыше бьюика. — Estúpido! Луис резко вывернул руль и утопил педаль газа в пол. Бьюик сменил направление, прочертив полумесяц в поле. В ночном небе Криперс вновь чиркнул когтями по крыше машины, оставшись ни с чем — зато снёс зеркало со стороны Лив бритвенно острым крылом. — Куда мы едем?! — Полагаю, куда угодно, чтобы только эта тварь от нас отстала! Бьюик рычал и рвался вперёд. Лив прильнула к водительскому сиденью дальше от окна, испуганно вцепившись в предплечье Луису. Он не стряхивал её руку. Она как-то отрезвляла, потому что он и сам обосрался — до чёртиков — этой летучей твари. Чёрная тень мелькнула в небе. А затем стремительно Криперс упал прямо на капот машины, раскрыв свой капюшон и зарычав. Фары осветили взлетевшие полы его плаща. Он оскалился, выставил мощные челюсти и острые зубы, ненавидящим взглядом прожигая водителя. Луис замер на миг и шепнул: — Sálvame Dios… Криперс воздел когтистую руку, намереваясь пробить ею стекло. Лив знала. Если он сделает это, Луису конец. Ей конец. — НЕТ! Она впилась ногтями в мужское предплечье, и Лу, застывший от страха перед крылатым дьяволом с развевающимися белыми волосами, отмер и выставил вперёд таурус. Ещё секунда — и пуля оставила в стекле отверстие и паутинную трещину, а после вонзилась в череп Криперса. Прямо ему в лоб. Опрокинувшись, он упал под колёса бьюика замертво. Лив вскричала, когда машина подпрыгнула на трупе. И когда хрустнули его кости, по загривку пробежал холодок. Луис нервно обернулся назад. В темноте он не мог разглядеть, мертва тварь или нет. — Валим отсюда, — облизнув губы, он только добавил скорости. — И как можно быстрее.