Глава 1. Приглашение.

— Капитан шестого отряда Гинрей Кучики вызывает тебя в поместье, — Генгоро поправляет очки указательным пальцем и хмурит брови, когда замечает, что никакой реакции на его слова не последовало. Но не решается и шагу ступить в кабинет — он прекрасно знает, что отвлекая Норико от работы может навлечь на себя большую беду. — Мне нужно срочно сдать отчёт в отряд кидо, иначе командир Цукабиши не сможет набрать рекрутов в этом году, — женщина всё ещё не поднимает глаз, продолжая переписывать имена студентов Академии в специальный бланк. — Сейчас же, — уже громче повторяет синигами, перекрывая своей широкой ладонью половину разложенных на столе бумаг. Норико выводит последний иероглиф и медленно поднимает голову, встречаясь с недовольным взглядом главного преподавателя Академии духовных искусств. И пусть она закончила ту не одно десятилетие назад, временами всё ещё чувствовала себя провинившимся ребёнком. — Слушаюсь, — Норико даже не смотрит в сторону Генгоро, со скрипом отодвигает стул и в одно мгновение оказывается у мужчины за спиной, — но больше не пересекайте этот порог без моего разрешения. Норико делает ещё шаг и исчезает. Генгоро выпрямляется и наблюдает за порывом ветра, который остался после неё. А потом поднимает со стола ладонь и понимает, что угодил прямо в свежие чернила. Вспоминая свою бывшую ученицу недобрым словом, он занимает её место за письменным столом и, скомкав испорченный лист, приступает к работе, от которой оторвал Норико. Ему даже чуть совестно за то, что он взвалил на неё часть своих обязанностей, но лучше уж позволить ей управляться с бумагами, чем с толпой молодых и не всегда смышленых синигами. И переживал он отнюдь не за Норико. Ещё шаг. Силуэт синигами в светло-коричневом хаори с вышитыми на нём тёмными нитями кленовыми листьями растворяется в толпе студентов и спустя мгновение оставляет за собой лишь ветер, всполошивший пыль под сандалиями. Норико проходит через ворота Академии и, не доходя до бедных районов, ускоряет поступь, чтобы достичь врата Синего потока хотя бы до обеда, а не к завтрашнему утру. Она тратит больше количество духовной силы на перемещение к Сейрейтею, но совсем не чувствует усталости — работа Норико в Академии не требует использования какой-либо силы, а та, как известно, имеет свойство накапливаться. После полсотни лет, проведенных в душном кабинете, вспомнить, что ты настоящая синигами и можешь пользоваться таким духовным благом, как сюнпо... Это определенно даёт почувствовать себя свободной. — Кто посмел нарушить покой господина Кайвана? — сложно поверить, что это существо ростом с трёхэтажное здание тоже синигами. Норико отскакивает назад, когда привратник приподнимается с земли и его дзанпакто со скрежетом разрезает землю рядом с его огромными ступнями. — Норико Хисаги прибыла по приглашению капитана шестого отряда Гинрея Кучики, — она складывает руки за спиной и выпрямляется. И пусть её голос не дрожит, но она не может оторвать глаз от образовавшейся в грунте трещины, познать глубину которой у неё не возникает абсолютно никакого желания. Она не впервые попадает в Сейрейтей через эти ворота, но первый раз не в качестве члена Готея 13. Кайван внимательно изучает её, водя пальцами по рукояти катаны, соответствующей размеру его ладони — которая легко могла бы прихлопнуть Норико на месте. — Что-то такое было, вроде, — он убирает руку от оружия и Норико облегченно выдыхает, — но откуда я знаю, госпожа Хисаги ты или нет? Из какого ты отряда? Есть шеврон? Норико вопросительно сводит брови и смотрит на своё кимоно, которое не имеет ничего общего с формой Готея. И вообще ничего общего с какой-либо формой. — Я работаю в Академии, — она высоко поднимает голову, глазами ища лицо синигами, которое растворилось в солнечных лучах, — но если таковы правила, то я скажу. Раньше я служила в шестом отряде третьим офицером. И, насколько мне известно, его капитан до сих пор не терпит опозданий. — Складно ты говоришь, — Кайван закидывает свой меч и Норико протягивает руку к поясу — туда, где когда-то висел дзанпакто, но чувствует лишь мягкий шёлк темного оби. Кайван же взмахивает клинком и ударяет остриём прямо в центр ворот, по высоте не уступающих великану. Слышится протяжный скрип. Норико, не теряя времени, делает несколько быстрых шагов в сторону ворот. Она не дожидается, когда механизмы каменных плит полностью разведут те в стороны, и протискивается в небольшую щель, через которую уже виднеется Башня раскаяния. Но путь к Сейрейтею ей преграждает лезвие чужого дзанпакто, которое вонзается в землю прямо перед её носом. Норико наблюдает, как прядь её черных волос, выбившаяся из низкого хвоста, делится надвое и несколько волосинок падают ей под ноги. Женщина поднимает глаза на Кайвана, ожидая объяснений. — Ты мне нравишься, госпожа, а поэтому я дам тебе совет, — он медленно протаскивает катану, разрезая камень на поверхности. — Повнимательнее следи за своей реацу, а то быстро вернешься в офицерскую форму. Проход перед Норико вновь свободен, но она больше не спешит на встречу со своим бывшим капитаном. Остановившись в метре от ворот, задумчиво хмурится, похрустывая пальцами, которые непроизвольно сжались в кулаки. — Спасибо за совет, господин Кайван, — Норико улыбается своей самой дружелюбной улыбкой и встречает её подобие в ответ. Только вот улыбка синигами выглядит более кровожадно — возможно из-за размера его зубов кажется, что он не наслаждается женским обществом, а хочет её съесть. Норико ступает на землю Сейрейтея, но даже не осматривается. Не замечает цветущей вокруг сакуры, членов шестого отряда, что охраняют ворота с этой стороны, и силуэт Гинрея, который медленны шагом приближается к ней. Норико направляет все свои мысли на то, чтобы запечатать свою духовную энергию как можно глубже внутри; чтобы её реацу не была даже сравнима с реацу самого последнего офицера, и чтобы её духовное давление не погубило стоявших подле неё стражей. Когда она чувствует, что не может может произнести кидо даже среднего уровня, то приходит в себя. Она возводит глаза к небу над Сейрейтеем — оно здесь кажется более светлым, чистым и голубым по сравнению в небом над Руконгаем. Всё вокруг кажется опрятнее, и нельзя сказать, что она чувствует к этому отвращение. Норико скучала по Сейрейтею, но его красота не заставит её забыть всё то, что она видела будучи офицером Готея 13. — Бывший третий офицер Норико Хисаги, добро пожаловать в Сейрейтей, — капитан Гинрей почти не изменился за те полвека, что она провела в Академии, а его властный голос и официозность вернули женщину ко временам службы. — Рада видеть вас в здравии, капитан шестого отряда, господин Гинрей Кучики, — Норико в почтенном жесте склоняет голову, сложив руки на уровне пояса. — Отложим формальности, — капитан кладет руку ей на плечо и Норико напрягается. — Прости, что пришлось вызвать тебя в рабочее время и через Генгоро, — он аккуратно похлопывает её по плечу и мягко сжимает его, показывая Норико, что она может поднять голову, — но иначе бы ты не пришла. — Если бы вы прислали мне приглашение, то я бы прибыла в любое время, — Норико скромно улыбается. И Гинрей прекрасно понимает, что эта улыбка лишь задабривает его и скрывает её явную ложь. Норико бы ни под каким предлогом не вернулась бы сюда, но у капитана просто не было выбора, и бывший офицер должна это понять. — Уверен, что это так, — Гинрей по-отцовски улыбается ей в ответ и протягивает согнутую руку, — но теперь ты не моя подчиненная, а это значит, что мои приказы ты больше не выполняешь. В стенах поместья можешь обращаться ко мне без звания, а я... — Только не это, — Норико вертит головой, принимая руку капитана. — Я последую вашей воле, но если вы назовете меня так, как звали в детстве... Я больше никогда не отвечу на ваше приглашение, даже если его принесёт мне весь Совет 46. Гинрей усмехается, проводя пальцем по пышным усам. — Договорились, Нори... Норико, — он вновь посмеивается, наблюдая за покрасневшими щеками уже не маленькой девочки. И удивляется тому, как быстро идёт время, даже в Сообществе душ. Норико же возвращает свою безразличную маску, и только легкий румянец выдает её внутреннюю радость и некий восторг от встречи с бывшим капитаном. Гинрей знает её с раннего детства: он обучал её отца, а потом, после его смерти, стал обучать и её саму. Он был в хороших отношениях с её дедом, в отличие от неё самой. И Норико всегда благодарила капитана за то, что он никогда не говорил о её семье. И она до сих пор чувствует себя в долгу перед семьёй Кучики — они вырастили её, дали место в отряде, позволили заниматься тем, к чему у неё был интерес. И судя по тому, как встретил её Гинрей, не имели никаких — во всяком случае, открытых, — претензий к её отставке и работе в Академии. Гинрей не использовал сюнпо, пока они молча шли до поместья Кучики. Норико смогла осмотреть часть новых бараков, которые и не сильно-то отличались от тех, в которых находилась она во время службы. Увидела синигами, занимающихся совершенно разными делами — кто-то точил свой меч, кто-то играл в карты, кто-то развешивал чистые вещи. Даже не видя номера отряда, Норико догадалась, что они проходили через казармы 11 отряда. В её время синигами не давали такой свободы, и даже несмотря на специализацию отряда или характер капитана, все соблюдали строгие правила. — Готей 13 во многом изменился внешне, — Гинрей Кучики сворачивает на широкую аллею, вдоль которой цвела душистая сакура, — но ещё больше изменений произошло внутри. — Что вы имеете в виду? — Норико останавливает свой взгляд на стражах в ярких, пурпурно-лиловых доспехах, которые охраняют периметр поместья. В своё время она знала их всех поимённо, но теперь не была уверена, что вспомнит хоть кого-то, а кто-то из них узнает её. — Просто размышления старика, — Гинрей останавливается, опуская руку и оборачиваясь к Норико, — но с твоего ухода действительно многое поменялось. Может когда-нибудь тебе захочется пройтись по Сейрейтею в компании своих сослуживцев? Они уж рассказчики получше, чем я. — Бывших сослуживцев, — Норико отворачивается, избегая добродушного, сочувствующего блеска в глазах капитана. Она знает, к чему он ведёт, и хочет пресечь эти разговоры на корню. — Я могу чувствовать себя счастливой в поместье Кучики, но за его границы выходить не хочу. Сейрейтей больше не мой дом. Гинрей отстранённо кивает и продолжает путь, сложив руки за спиной. Норико держится чуть позади него, чувствуя, что её ответ расстроил капитана. Но она не привыкла врать — особенно тем людям, что были ей дороги. Давление Гинрея никак не изменило бы её решения, а изменения в Готее 13 ни коим образом её не касались. Как только они вошли в поместье, Норико сразу же услышала знакомый звук. Рассекающий воздух меч принадлежал кому-то из клана Кучики — никому более не позволялось тренироваться на территории поместья. Гинрей подводит Норико к одному из внутренних дворов именно в тот момент, когда раздаётся скрежет металла о камень. — Бьякуя Кучики, подойди. Я представлю тебе нашу гостью. Мальчик, лишь отдаленно напоминающий Гинрея в молодости, тихо выругался себе под нос и поднял выбитый из рук меч, грозно посмотрев на стражника, с которым тренировался. Тот тут же растворился в тени, отбрасываемой стенами поместья. Бьякуя с крайне недовольным выражением лица медленно побрел в сторону капитана. Когда Норико рассмотрела его большие, тёмно-серые глаза и волосы точно такого же как и у неё цвета, она отбросила все сомнения — это сын Соджуна. Соджуна, который погиб прямо на её глазах. Всё внутри Норико сжалось. Ей совсем не хотелось пугать ребёнка своими слезами и сожалениями о том, что она не смогла спасти его отца. Поэтому она посмотрела на него с тем же высокомерием, какое таилось в его собственных глазах и криво ухмыльнулась, склонив голову. Бьякуя этот жест оценил — склонил голову в ответ и даже убрал меч в ножны. — Бывший третий офицер шестого отряда, а теперь преподаватель кидо в Академии духовных искусств, Норико Хисаги, — Гинрей нахмурился, когда Бьякуя оценивающим взглядом прошёлся по Норико. — Почему вы ушли из Готея? Норико вздернула левую бровь. Это довольно неожиданный вопрос от ребёнка, но и от наследника клана Кучики ожидать другого нельзя. — По личным причинам, — холодно ответила она, складывая руки на груди. — Так зачем вы меня пригласили? — казалось, что Норико обращается ко всем присутствующим тут представителям семьи, потеряв свой взгляд где-то на другом конце двора, где вновь цвела сакура. — Верно, пора перейти к делу, — голос Гинрея потерял даже намёк на теплоту — их вновь связывали только деловые отношения. — Как ты знаешь, представители нашего клана в своём большинстве обучаются на дому. И Бьякуя не стал исключением, — он посмотрел на внука, который продолжал рассматривать Норико, даже не скрывая этого. — И вы хотите, чтобы я стала одним из его преподавателей? — Норико быстро поняла, что имел в виду капитан, и отрицательно помотала головой. — К сожалению, у меня большая нагрузка в Академии. Путь сюда очень долог, а использовать сюнпо каждый раз я не смогу. — Вы владеете сюнпо? — Бьякуя сделал шаг вперед, почти дыша Норико в пояс. Женщина опустила голову и заметила блеск, пробудившийся в детских глазах. — Его я тоже преподавала, пока мы не нашли другого преподавателя, — она удержалась от желания потрепать Бьякую по голову. Какой бы неприятный характер он не имел, он всё ещё оставался в её глазах сыном Соджуна и всего лишь маленьким ребенком. Не хотелось даже думать о том, что станет с ним после принятия титула главы клана. — А меня научите? — Бьякуя, не вмешивайся в разговоры взрослых. Иди в комнату, позже я с тобой переговорю, — и вновь командирский тон. Гинрей редко давал слабину, но Норико и подумать не могла, что с ней он обращается мягче, чем с собственным внуком. Блеск в глазах Бьякуи потух, но он не опустил головы. Напротив, слова дедушки будто вернули его в то состояние, в котором он находился до встречи с Норико. — Слушаюсь, дедушка, — Бьякуя склонил голову и быстрым шагом направился в сторону двери, выходившей в коридор жилой части поместья. Норико смотрела ему вслед, а перед глазами был отнюдь не детский силуэт — она видела спину своего лейтенанта, вокруг которого клубился белый дым.

***

— Не бойся, Норико. Беги и предупреди отряд, что нам нужна подмога. — Вы же не справитесь, лейтенант Кучики. Я не оставлю вас. Мы будем сражаться. — Норико...

***

"Норико"... Женщина срывается в сюнпо и оказывается перед Бьякуей, который резко останавливается и чуть не падает на каменную дорожку, удивленно округлив глаза. Гинрей молча наблюдает за ними с другого конца двора. — Если ты и правда этого хочешь, я научу тебя сюнпо. И кидо, — Норико присаживается на корточки, оказываясь лицом к лицу с Бьякуей, который не сводит с неё глаз — в этот раз слегка напуганных. — Но, боюсь, для других дисциплин моих навыков будет недостаточно. Согласен? — женщина игриво поддевает ему нос, и мальчик хмурится, отбивая её руку. — Но вы же сказали, что у вас нет времени. — Да, сказала. Но если я смогу договориться с твоим дедушкой, то может, ты будешь посещать мои занятия в Академии, а после я буду оставлять тебя ещё на какое-то время? — Предлагаете мне ходить в Академию? — Бьякуя хмыкает и ставит руки на пояс, поднимая подбородок. — Я уже изучил программу первых двух курсов, и кидо тоже. А сюнпо меня обучала сама капитан Йоруичи Шихоин. — Но капитан Кучики все равно позвал меня. Значит, твои успехи не так велики, — Норико выпрямилась, наблюдая, как Бьякуя сжал кулаки и чуть покраснел. — Вы ничего не знаете... Бьякуя молнией пролетает мимо неё, делая ровно один небольшой шаг в сюнпо — но и этого хватает, чтобы он скрылся за тяжелой деревянной дверью. Норико опускает голову и усмехается вместе со звуком закрывающейся двери. — Вы слышали мои условия, капитан Кучики. Добавить мне нечего, — женщина оказывается напротив Гинрея и прячет руки под хаори. — Я не возражаю. Возможно, Бьякуе пора обзавестись связями... — Это вы так говорите о друзьях? Несмотря на то, что он член клана Кучики, он остаётся ребёнком. Более того, довольно смышлёным мальчишкой. — Этого не отнять, — в глазах Гинрея проскакивает что-то похожее на скорбь, и Норико замолкает. — Он — копия Соджуна, но вот характер ему достался от матери. — Но он всё ещё ваш внук — это сразу видно. Упорный, любознательный, слегка высокомерный, — Норико скромно улыбается, отшучиваясь от дурных мыслей, что лезут к ней в голову. — Твоя правда, Норико, — Гинрей кладёт руку ей на плечо. — Не хочешь навестить его? — Не сегодня, — женщина поджимает губу. — Слишком многое напоминает о нём. Я просто... Не могу. — Это не твоя вина. И ты прекрасно это знаешь, все знают, — Гинрей прижимает её к своей груди, и Норико податливо прячет покрасневшие глаза в его капитанском хаори. — Соджун никогда не пожелал бы тебе такой жизни. Я жалею, что не нашел безопасного способа стереть эти воспоминания из твоей головы. — Мне это не нужно, — Норико отпрянула, рукавом хаори проведя по влажным щекам. — Я лучше буду мучаться в кошмарах еще сотню лет, чем позволю этому случиться вновь. — Тогда вернись в Готей, — голос Гинрея стал серьёзнее и он свёл густые брови на переносице. — Твои навыки бесценны, Норико. Если ты ушла из-за смерти Соджуна, но не хочешь, чтобы это повторилось — то вернись. Тебе действительно нравится обучать неопытный молодняк азам кидо и тратить свои силы на то, чтобы заполнять бумаги? — Вы не... — Я почувствовал твою реацу как только ты прошла через ворота Сейрейтея, Норико. И все вокруг почувствовали её, пока ты не взяла себя в руки и не подавила свою энергию. Знаешь, где сейчас стражи, что встретили тебя по эту сторону? В казармах четвёртого отряда. Ты подавила их жизненную силу, Норико, не только духовную. Ты хоть можешь представить, что ты сделаешь с Академией, если потеряешь контроль? — Гинрей стал говорить громче, даже не опасаясь, что кто-то из слуг поместья услышит его гнев. — Твоя реацу сильнее, чем моя, и даже сейчас я могу ощущать, как она рвётся наружу. Тебе нельзя накапливать её такой долгий срок. Пойми, Норико — Готей 13 нуждается в таких людях, как ты. Твоё чувство вины никуда не уйдёт, даже окажись ты в мире живых. Расстояние до источника твоей боли никак не влияет на её силу. Ты ведь приняла моё приглашение даже не задумавшись, я прав? Несмотря на то, что я больше не твой капитан, ты посчитала мою просьбу прийти приказом. — Вы правы, — Норико ухмыльнулась, резко опуская руки, — но только в одном. Я действительно пришла сюда даже не задумавшись. Потому что я перед вами в долгу и не более того. Двери во внутренний двор распахнулись. Дюжина синигами, чьи лица и тела были скрыты чёрной тканью, выстроились по периметру двора, окружая Норико и капитана Кучики. Женщина дернулась, непонимающим взглядом осматривая членов отряда тайных операций. — Что происходит? — обратилась она к капитану, но тот даже не взглянул в её сторону. Он склонил голову, когда на дорожку ступили чьи-то сандалии, а затем раздался стук удара дерева о камень. Норико медленно подняла глаза с обуви на кончик длинной трости и с осторожностью продолжала вести взгляд всё выше, пока не наткнулась на длинную бороду, в которую была вплетена фиолетовая лента. Женщина до крови закусила щёку, когда со стороны ещё одного гостя поместья Кучики послышался властный голос. — А я-то думал, что ты не перейдешь и порог Сейрейтея, Норико Ямамото. Человек, от которого Норико передалось нетерпение к нарушению личного пространства. Человек, который как и она, был готов разорвать на клочки любого, кто помешает его работе. И, наконец, человек, которого она ненавидела больше, чем пустого, лишившего жизни Соджуна. — Вы ошиблись, Главнокомандующий Готея 13 Генрюусай Шигекуни Ямамото. Моё имя Норико Хисаги, Ямамото — фамилия моей матери, не моя.