Часть 1

Унылое утро. Все как всегда. Боль в теле давала знать о себе после трёхдневного марафона. Вадим тут же пожалел, что торчок, но отбросил мысль, заполняя голову более важными доводами. Например, то что ему сейчас нужно идти в универ. Откровенно говоря желания совершенно не было. Нос вечно тёк, толстовка дано пропахла потом и не отстировалась еще с прошлого месяца, когда тот с другом накидался мефом. На улице был небольшой дождик, немного намочивший Михайлова. Продолжая шагать, кареглазый надеялся, что сделка пройдёт спокойно и тот пойдёт отсыпаться дальше, закинувшись обезболом или снотворным. Гомон толпы заставлял морщится и не без того уставшего блондина. Громкие звуки так и били по ушам, торопливым шагом добравшись до туалета, тот присел на подоконник, прикурив парламент. В ванную входит невысокий парень, с сумкой, облокачиваясь на подоконник. –Фисен? –Он самый, два рубля. –Щас. Тот полез в сумку, доставая а от туда двухтысячную купюру. Вадим ловко поместил салфетки с мефом в портфель к парню, спрыгивая с окна. –Рассчитались, ты мне ничего не должен. Всё спокойно, наконец, он свободен на сегодня, доставая из кармана платок, тот падает на пол и Михайлову приходится перетерпеть боль с ногах и спине. После того, как они прошлой ночью принимали стимуляторы и он ёбнулся с лестницы, болит все. Угораздило же. А он надеялся что просто глюки будут но нет, вставило так, что побегать захотелось. *** –Ало, кто это? –проснувшись от звона и видя незнакомый номер спрашивает парень. –Сынок? Голос из трубки совершенно незнаком, но он быстро понимает кто это. Только недавно он узнал свою биологическую мать. Та еще, когда тот был младенцем сдала его в приют. Тот катался по приёмным семьям. Первая была просто сумашедше верующая. Если Вадим забывал убираться, то пятилетнего мальчика жестоко наказывали пятичасовой мольбой. Через три месяца проживания там, родители попали в аварию и разбились насмерть врезавшись в встречный автомобиль. Вадим тогда был безмерно рад и просто ликовал, когда его вернули обратно в детдом. Во вторую семью он попал, когда ему было семь. Его взяла молодая пара, желающая обзавестись красивым мальчиком, чтобы заботится. Ну, так по крайней мере говорили они директору. На самом деле они взяли его и потом сдали в модельное агенство, где из него делали другого человека, но что является самым интересным, это происходило против воли самого маленького Вадика. Он жаловался на еду, а вернее на полное ее отсутствие. Родители говорили, что так и должно быть, если тот хочет стать любимым и красивым. Маленький Вадик очень хотел семью. Очень. Родители были далеко и мальчик старался, очень старался заполучить их внимание. В итоге все это закончилось тем, что через год проживания там, учителя заметили состояние парня и обратились в опеку, вслплыло то, что тот был подвержен насилию со стороны продюссера, следом и всплыло то, что он болеет РПП. Его отправили в больницу, а родителей в суд на решение данного "недоразумения". В третий раз его забрала семья, когда Михайлову было десять. Он любил читать фантастику, любимой книжкой у него был маленький принц. Не серьезная классика конечно, но ему безмерно нравилось. Семья, казалось, была самой обычной. Вот только отец очень странно смотрел на Вадика. Ему не нравилось, но что поделать, он все еще мечтал о счастливой семье и любящих родителях, поэтому пытался подстраиваться, чтобы заполучить то что хотел. Однажды блондин сново сидел и перечитывал маленького принца. Сново и сново удивляясь книге и восхищаясь ею. Как в комнату входит папа. Тот заглядывает в комнату, находя его взглядом и закрыв дверь на щеколду, тихо протаптывает в глубь комнаты, садясь рядом на кровать. –Привет, пап! –расплываясь в улыбке произносит мальчик сверкая ореховыми глазами. –Привет, как день прошёл? –Хорошо! Сегодня мы проходили умножение с столбик, это так интересно! –вдохновенно рассказывал мальчик, перебирая в руках книжечку и вспоминая урок. –Ясно, а хочешь мне кое-чем помочь? –С радостью, а чем? –мальчик заинтересовался, посмотрев на папу. –Только пообещай вести себя тихо, мама не должна услышать нас, понял? –мальчик кивнул. –Только одно условие, ты закрываешь глаза. Мальчик нетерпеливо кивает, закрывая глаза. Он ждал что угодно, подарок, фокус, конфету, да без разницы, это был его папа, но точно не то что начало разворачиваться. Мужчина опустил его на спину, по тени было заметно, что тот нависает сверху, продвигаясь близко-близко. Мужчина резким движением срывает маленькие шортики и трусики мальчика, тот только и успевает, что пискнуть, как ему затыкают рот рукой. А дальше... Режущая боль снизу, и вырывающийся крик. Из глаз текут слёзы боли, ужасающей боли, мальчик извивается под напором мужчины, но он слишком крепок, чтобы маленький десятилетний мальчик смог что-то сделать. В глазах темнеет и в следующий раз он открывает их, сидя свою комнату, кровь и собственное обнажённое тело. Боль сквозит повсюду. Слёзы начинают течь, мальчик закусывает ребро руки, дабы заглушить плачь. Теперь все не будет так как было тогда, яркое и большое. Этот день впечатался в памяти Вадима навсегда, крепко и болезненно. И что вы думаете? Да, после этого ЭТО повторялось не раз. Мальчик пытался, правда пытался избегать и уворачиваться от крепких рук отца, схватывавших маленькие конечности мальчика, но тот был слишком крупен, а тот мал. Он прожил так несколько лет. В двенадцать он узнал определение селфхарм – вот, что позволяло контролировать свои эмоции, а если вернее выражаться, насовсем избавляться от них. Вадим носил чёрные повязки на руках. Они начинались с начала запястья до предплечья. Они скрывали всё то, что происходило с ним на протяжении этих лет. Последние разы проходили в полнейшем спокойствии, без единой эмоции, а та жгучая боль не была такой уж и жгучей. И вовсе не болью, а смехом. Да, смехом. Парень и не заметил, как начал смеяться. Истерически смеяться. Не прекращая. Отец испуганно смотрел на парня перестав двигаться навстречу телу Михайлова. Через мгновенье, мужчина и вовсе свалил, оставив парня смеяться дальше. Смеяться и раздирать собственные плечи. Он успокоился спустя час или два, ну или пять. Он не знает, прошла будто вечность, время перестало течь или наоборот бежало слишком быстро. Безжалостно. К концу учебного года эта семья вернула его в приют, но в другой, на тот, что хватило денег. Захолустье, короче. Парень обзавелся друзьями торчками. Только преставьте десятилетний жизнирадостный мальчик в тринадцать лет подсел. Да, вот как жизнь может ломать человека. Теперь в обычное время он не читал любимые книжки, а нюхал какой-то новый препарат. Через полгода их спалили за употреблением, всех отправившись в больничку лечиться от "наркомании". Ну, что, он перестал быть зависимым, пытался не срываться, вернулся в приют к четырнадцати годам. Там нашлась какая-то интересная семейка, что захотела взять себе подростка. Вадим, познакомившись со всеми сводными братьями, понял, что все они собраны из разных детдомов и все не родные. Да и семья казалась обычной, любящей. Но доверие распространялось только на маму. Мать семейства звали Арина. Жизнилюбивая женщина. Она понравилась парню и он с удовольствием проводил с ней время. Она учила его готовить, они вместе пекли пирог и пироженки, это были те минуты, когда парень искренне улыбался будучи трезвым. Улыбался ей – маме. Прошёл год и оказалось, что он еще не был знаком со всеми братьями и один был в отъезде на морской плот. Многие парни уже выпустились и только один Вадим оставался дома. В один вечер, Арина решила, что пора братьям познакомится и договорилась о встречи. Они собрались в пятничный вечер, на кухне, за круглым столом. Его брата звали Данил. Обычный, среднестатистический военный. Ничего удивительного или необычного парень не заметил, помимо взгляда, знакомый до боли взгляд, что ему посылал он. Кирилл – отец второй семьи. Парень напрягся, продумывая все выходы и всевозможные ситуации. В голове всплывали сцены насилия над ним Кириллом. Запах крови, боль, лицо, такое ненавистное лицо и смешное напуганная рожа, в последнюю их "обыденную встречу". Лицо Данила искажено извращённой улыбкой, в Михайлове проснулось сильнейшее чувство стереть ее с помощью ножа, которым Арина разрезала торт, принесённый Данилом. Не сложно было догадаться, что произошло вечером? Хах, он действительно был прав. Данил негромко постучал по двери Вадима. –Кто? –Данил.–с улыбкой на губах произнёс тот. Тот зашел не спросив разрешения, и Вадима триггернуло, сново это чувство незащищённости и страха накрыло его. Внутри все сжалось, но виду он не подавал. –Хочешь поиграть? –будничным тоном спрашивает тот и не дожидаясь ответа наклоняется к лицу парня. Он сново видит эту картину. Сново чувствует, сново-сново-сново. Опять все повторяется. Парень не может двигаться, его сковал страх. Он словно каменная статуя. Вадим судорожно дышит, в попытки сказать что-то, но мужчина затыкает его рот собственной ладонью, укладывая того на живот. И... Боль... Всё сново повторяется, абсолютно. Он смеётся, громко смеётся в подушку, цепляясь пальцами то за поручни, то за спинку кровати то сжимая подушку, он уже один, но продолжает смеяться. Он резко садится оглядываясь по сторонам с безумной улыбкой, замолкнув. Ему же ничего не мешает сейчас раз и навсегда избавится от боли, что идет отовсюду. Избавится от чувств, избавится от эмоций. Избавится. Доползая в ванную, он достает новое лезвие из бритвы довольно ухмыляясь. Сняв любимые перчатки, он оставляет их на раковине, сново беря в руки лезвие. Он сново смеётся, опять, и начинает кромсать руки и уже не поперёк запястья, а вдоль. Да, вскрыться будет удачнее всего. Дома никого нет будет до десяти утра. У него есть время. Много времени. Последнее что он слышит, это судорожный вздох и глухой звук падения о кафель. Он открывает глаза в больнице, к нему прикованы провода. Много проводов. Ему помешали. Сново всё испортили. В комнату заходит медсестра, видя проснувшегося пациента, выходит в коридор так ничего и не сказав. Он оглядывается вокруг, сразу ясно, что если он попробует отключить что-то из странных трубок, то тогда он может сломать дорогостоящий инструмент, а Арине тогда еще платить придется. В общем, после этого инцидента, Вадима отправляют в психиатрическую больницу. Там он проводит два года, которые тянутся будто вечность. Выйдя на свободу Михайлов понимает, что на самом деле совершил огромную ошибку, что сорвался, пропустил половину программы из школы и решил, что понаберётся этим всем на домашнем обучении. И действительно, он у концу года хорошо знал весь материал и успешно сдал экзамен. Поступив в престижный универ благодаря своим знаниям он ошибся со специальностью, и решил, что будет лучше пойти на работу мечты, чем швыряться на ненавистную работу. Поступив, он начал учиться, познакомился с плохой компанией и без труда сново подсел. И вот будучи на втором курсе, пол универа знали его как барыгу, а остальная часть не знала о его существовании, так как тот бесконечно редко появлялся на парах. *** –У меня нет родителей. Отвечает парень скидывая номер и сново ложась спать, тот обдумывает ответ и согласно киваяет, решая, что поступил совершенно правильно.