Прекрасный лебедь театра.

Невиллет всегда являлся человеком железной логики и каменного сердца. Точнее, его нельзя было назвать человеком. Кто — то из жителей Фонтейна его боялся, кто — то уважал. Но лишь госпожа Архонт Фурина могла быть с ним настоящей и искренней. Будто бы она была простым человеком. Бок о бок они провели многие годы вместе. И на его памяти, она всегда оставалась импульсивной и жизнерадостной девушкой, которая любила сладкое. Когда же он узнал, что она притворялась все это время, то его сердце сжалось в клочья. Он думал о ней. Сначала на него накатила злость, а затем отчаяние. Он до последнего не хотел верить в ее ложь, хоть головой и понимал, что это так и есть. Фурина — человек, не Архонт. Невиллет догадался об этом еще раньше, но просто не хотел признаваться самому себе. Да, ему пришлось вместе с путешественником и Навией стыдить Фурину в суде. Но все это было ради выяснения правды и безопасности жителей Фонтейна. Когда в суде он узнал, что гидро Архонт приговаривается к смерти, то он думал, что мог сойти с ума. Конечно, он понимал, что Фурина и гидро Архонт — разные люди. Но в тот момент, он подумал, что именно Фурина должна умереть. Когда Невиллет увидел, что настоящий Архонт подвергся смерти, то был шокирован. Он все время неосознанно в своей голове ставил на место Архонта Фурину. После того, как Фурина покинула место, где жила несколько столетий, то Невиллет нашел ей квартиру, чтобы она сняла ее на время. Он будет о ней заботиться. Для него важно, чтобы у нее была крыша над головой, каждый день ей было, что поесть, и чтобы она не испытывала каких-то сложностей. Любил ли он ее? Как забавно. Он не мог дать себе ответ на этот вопрос. Он не знал, мог ли он вообще кого-то любить. Но после ухода Фурины ему стало жутко одиноко. Он вспоминал много милых моментов с ней. … На улицах Фонтейна стояла жаркая погода. В этот день Невиллет был занят кучей бумаг. И вот к нему в кабинет зашла Фурина. Не просто зашла, она ворвалась в него! — Невиллет! Привет-привет! — она подошла ближе и уселась на стул, что стоял напротив его стола. — Здравствуй. — Он всегда старался сохранить между ними дистанцию. Но получалось у него это плохо. Иногда он обращался к ней на "Вы", иногда на "Ты", а потом и вовсе решил плюнуть на эту вежливость в ее отношении и перешел на "Ты". Не чужие друг другу все же. — Ох, какой ты бука! Ну только посмотрите! — Фурина встала со стула и подошла к нему. — Госпожа Фурина, у Вас есть ко мне какое — то дело? — его забавила ситуация. Забавило то, как она смотрела на него своими голубыми глазами. С такой искрой и теплотой. — Да! Смотри, какая погода. Я предлагаю нам с тобой прогуляться, а не рассматривать скучные бумаги, касающиеся суда. — Фурина взяла со стола Невиллета бумаги и начала махать ими прямо перед его лицом. Дразнила его. — У меня есть выбор? — он согласился моментально, боялся, что она может уйти. В последние дни ему часто снились сны, где Фурина уходила куда — то вдаль, а Невиллет звал ее, но она шла все дальше и дальше, будто не слыша его. Вдруг его кошмары могли сбыться? — Нет-нет! Мы идем гулять! Хоть один часик можем же мы позволить себе отдых! — Фурина кинула бумаги на стол и, взяв Невиллета за руку, радостно потянула его к двери. При этом она улыбалась. Улыбалась так открыто и нежно. Они оба вышли из большого здания, где осуществлялись суды, и пошли просто прогуляться по улицам. Конечно же на них смотрели, но им обоим было на это наплевать. Особенно Невиллету. В данный момент для него являлось главным улыбка Фурины. — Может, возьмёмся за руки? Прямо как парочка? — она в шутку предложила ему это, а он и отказываться не стал. Взял ее руку в свою. Фурина начала часто моргать своими длинными и пышными ресницами, а сама смущенно отвела от него взгляд. Возможно, он смутил ее? А может, ему это показалось из-за яркого солнца? Они оба зашли в кондитерскую, потому что Фурина настояла на этом. Ей хотелось съесть свой любимый торт. Они уселись за столик около окна, людей в кондитерской было мало. — Невиллет, это очень вкусно! Спасибо, что оплатил мне такую вкуснятину! — Фурина говорила с набитым ртом. Она знала про манеры, но рядом с ним позволяла быть себе живой. — Рад, что тебе нравится. Приятного аппетита. — он делал вид, что смотрел в окно, а сам боковым зрением пялился на нее. — Ну я так не могу! Я буду есть, а ты смотреть! Нечестно! — А что такого? Ты же сама хотела поесть? — Попробуй! — на чайной ложке Фурины был небольшой кусочек ее любимого торта. — Тебе не кажется, что люди будут смотреть на нас странно? — на самом деле Невиллету было на это наплевать. Лишь хотелось поговорить с ней. — Какая разница? Я хочу, чтобы ты попробовал! Да и к тому же, тут почти нет людей. — она держала ложку прямо перед его ртом. Он вздохнул недовольно, но все же попробовал торт с ее ложечки. — И как? Тебе понравилось? Понравилось же? — поведением Фурина напоминала маленького ребенка. — Да. Вкусно. — Ура! Я знала, что тебе это понравится! Перед уходом из кондитерской Невиллет купил Фурине еще пирожных. Он не знал, какие хорошие, а какие нет. Решил довериться продавцу. Да и вряд ли он стал бы продавать плохое им. В тот день Фурина светилась от счастья. А Невиллету было приятно видеть эту улыбку на ее красивых губах. … У них было много совместных воспоминаний , но самым больным воспоминанием - ее уход. Тот день был очень дождлив, а она уходила с таким безразличием на лице. Будто в ее глазах пропала та искра, с которой она смотрела на Невиллета. Она шла медленно, а ему в тот момент хотелось схватить ее и заключить в свои объятия, чтобы она никуда не ушла. Но он не мог пошевелиться. Стоял и не двигался. Фурина шла медленно, один раз даже пошатнулась из стороны в сторону. Вдруг она остановилась и обернулась на него. Смотрела с пустым лицом. И выдавила из себя что — то наподобие улыбки. — Спасибо тебе, гидро дракон. Спасибо, Невиллет. Я желаю тебе только добра. Не плачь, смотри, какой дождь идет. — она начала рукой ловить капли дождя. Невиллет все стоял, не в силах сказать что-либо. Когда она ушла, то будни стали серыми и шли очень быстро. Рядом больше не было солнышка. Позже Невиллет узнал, что Фурина начала выступать. Он приходил на каждое ее выступление. Надо же, на сцене она смотрелась такой живой, а танцевала, словно лебедь. Так же чисто и прекрасно. Он каждый раз смотрел и не мог налюбоваться ею.