Пролог

      5 октября, 143 г Третьей Эры.       Том любил такие моменты. Прохладный ветерок уходящего лета, влетающий через распахнутые резные ставни, последние ароматы увядающих на окне лилий, смех юных девушек, беззаботно кокетничающих во дворе с соседскими пареньками, ласковые лучи заходящего осеннего солнца…       На закате лет начинаешь всё больше ценить короткие эпизоды, из которых состоит жизнь человека. В эти секунды приходит настоящее счастье — понимание, насколько прекрасно жить в окружении любящей семьи, без голода и бедности. В молодые годы, пожалуй, сильнее хочется повидать мир, уйти, убежать, уехать из опостылевшего села и гулять, веселиться, ухлёстывать за девками, не зная горя и печали. А теперь, когда огонь в глазах гаснет, душа всё ближе тянется к родному городу…       Городу! Проклятые столичники, обзывающие город деревней! Полёт мысли резко оборвался, и всё настроение улетучилось. Том сморгнул и огляделся вокруг.       В это время суток таверна в Дубовой Роще, как обычно, была полна народу. Уставшие за день крестьяне, вернувшиеся с полей, за столом будто обретали второе дыхание: дешёвая ячменная брага лилась рекой, благо завтра был день отдыха, ругательства и крики разносились далеко за ворота, и, судя по раздражённым лицам Большого Хью и широко известного по пьяным выходкам Рива, планировалась большая драка. В углу, за деревянным столиком, обтянутым застиранной, но чистой холщовой скатертью, тихо ужинала компания мелких торговцев, а недалеко от дверей, сдвинув лавки и толкаясь плечами, играли в кости рыбаки.       Том держал эту таверну уже второе десятилетие и, кажется, повидал уже всё: поножовщину, вежливость, жаркие споры, милые свидания и боги знают что ещё. Он с первого взгляда, почти всегда безошибочно, определял интересных и необычных людей и любил с ними поделиться своими житейскими премудростями. Однако почему-то, видимо, отвлёкшись на пролетевшую муху, хозяин постоялого двора не заметил внезапно нагрянувшего гостя.       — Кружку пива, тарелку щей, хлеба и шмат сала.       Том вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса. Переведя взгляд, он привычно ответил:       — Разумеется, через минуту накроем. Не хотите ли вы остановиться у нас? Не хочу хвастаться, но люди частенько говорят: «От Валтара до Сциона лучшая постель — у Тома». И совсем не дорого.       — Поглядим сначала на щи и пиво, — хмуро проворчал незнакомец. — смотрю, деревенька у вас так себе.       — Зря вы судите так сразу, — немедленно вскинулся трактирщик. — у нас много чего в городе! Загляните сперва на рынок, быть может, вы ещё успеете на ярмарку. Мой сват там торгует дичью, мясо — лучше не найти!       — Я жду, — отрезал путник и, пройдя быстрой походкой через зал, уселся у стены. Том, отоварив пробегавшую мимо служанку лёгким подзатыльником и быстрыми указаниями, внимательно пригляделся к заинтересовавшему его человеку.       Это был невысокий мужчина, в длинном плаще, видавшем, похоже, и ночёвки в лесу, и многократные терзания иглой, и небрежные стирки песком в ручье. Растрепанные и немного пыльные светлые волосы свободно свисали ниже ушей, а за спиной висел невероятно длинный меч в окованных ножнах с кожаным ремнём через грудь, который незнакомец снял и бросил на стол. Добротные плотные сапоги и кожаный колет со странно узкими рукавами, усиленный металлическими кольцами, показывали окружающим солидное состояние человека. Но больше всего привлекал внимание не отблеск кольчуги сквозь одежду, и не обвешанный оружием пояс, а тяжёлый, хмурый взгляд.       Взгляд нечеловеческих темно-жёлтых глаз.