Глава V. Наедине

All have their worth and each contributes to the worth of the others.

Дж. Р. Р. Толкин, "Сильмариллион"

             29 марта, 144 г Третьей Эры.       Королевская охота — великолепное зрелище.       Яркие одежды веселящейся знати мелькают среди деревьев, заливаются лаем несущиеся за добычей псы, слуги готовят лагерь, ставят палатки и разжигают костры. За знамёнами короля тянется пышная кавалькада придворных аристократов, а за ними неисчислимым войском следует вереница певцов, артистов, куртизанок, сказителей и музыкантов.       Хмурые егеря умело загоняют оленя, заставляя его выбежать под прямой копейный удар. Рычащие собаки виснут на боках благородного рогача, и он, обезумевший от боли, оканчивает свой земной путь, пронзённый стрелами и рогатинами. Гордые победой аристократы смеются, азартно подсчитывая количество отростков на его лесной короне.       Иногда взгляды охотников замечают огромного злобного вепря. Тщетно зубы гончих терзают его шкуру — жёсткая щетина не поддастся их усилиям. Направить кабана к королю, не позволяя ему броситься прочь или отвернуть в сторону, — это тяжёлая задача для ловчих, едва поспевающих за разъярённым зверем. Гигантская туша в мгновение ока появляется на поляне и даёт последний в своей жизни бой, зачастую смертельный и для человека. Вепрь — существо невероятной силы и злобы, и даже проткнутый до сердца кабаньим мечом, он всё равно старается дотянуться клыками до своего врага, порвать ему брюхо и растоптать копытами.       Охота — это война без войны, это триумф убийства, это битва на грани смерти, приятно будоражащая кровь. Охота — это праздник, это прогулка по лесу, это безудержный пир. Охота — это демонстрация богатства, это развлечение двора, это роскошный отдых для знатнейших из знатных.       Королевская охота — это, однако, скука.       Какой интерес в том, что бесконечное веселье живёт вместе с тобой? Что никогда не утихающий котёл с напыщенными жабами сопровождает тебя, куда бы ты не направился? Что ты, несмотря на всю свою власть, не властен над своей жизнью?       — Опять задумался? — Бердыш, уже третий день сияющий налево и направо премерзкой ухмылкой, подъехал ближе и потыкал молодого лорда пальцем. — Будешь витать в облаках, и я тебя и тут побежу.       — Нет такого слова, — недовольно отмахнулся Реленор. — А если хочешь быть избитым и изваляться в грязи, то тебе даже просить меня не придётся.       — Я уже видел, кто любит ползать по земле, — на всякий случай весельчак отдалился от герцога. — Но сегодня нас ждёт другая битва!       — Убьёшь добычу вперёд меня, и тебе…       — …не придётся лезть в выгребную яму, да-да, — перебил Даан. — У тебя что, фантазии не хватает? Каждый раз одно и то же!       — Если кое-кто меня бы не перебивал, то он услышал бы, — Реленор выдержал назидательную паузу. — что в случае победы получит руку и сердце достойной леди.       — Руку и сердце? — еле шевеля губами, переспросил поражённый рыцарь. — Леди?       — Что, не терпится наконец жениться самому? — Реленор ехидно усмехнулся и, пришпорив жеребца, рванул к началу растянувшегося по дороге отряда дружинников.       *****       Мимо неспешно проплывали ряды стройных сосен, а нетерпеливые птички прыгали где-то вверху с ветки на ветку, безудержно щебеча мелодию весны. Кое-где ещё виднелись сквозь бурые стволы остатки сугробов, изрядно просевшие под дуновениями южного ветра, уже неделю царящего в этих краях. Счастье пробуждающейся после долгой спячки жизни дарило радость и умиротворение.        — Чего тебе? — Забель, однако, не проявляла весеннего настроения. — Решил всё-таки пообщаться с женой?       — Остынь, дорогая, — фыркнул герцог. — Свадьбы пока не было.       — Я устала ехать.       Девушка отвернулась и остановила Звёздочку. Всадники с удивлением обернулись на неё, нерешительно продолжая путь.       — Привал! — огласил Реленор и спрыгнул на землю, принявшись расстёгивать подпругу.       Рыцари, недоумённо почесав в затылках, спешились и начали подготовку к незапланированному отдыху. Они расседлали коней и разделились: часть направилась в лес в поисках удобного места для стоянки двух десятков человек, а остальные, распотрошив седельные сумки, подкормили прошлогодним овсом проголодавшихся скакунов.       Марика без труда успевала делать четыре дела одновременно: хлопотать над костром, ухаживать за двумя кобылами, утешать расстроенную подругу и гневно смотреть на лорда, обидевшего несчастную невесту. Аристократ взрезал кинжалом мешок с зерном и швырнул его на землю перед Егерем. Жеребец недовольно прижал уши и негромко заржал.       — Будешь обижаться — и отправишься дальше голодный, — Реленор не оценил негодования своего коня. — Видишь где-то кормушку? Нет? Если нет, то и не выпендривайся.       Он потрепал Егеря по гриве и присел на слегка подгнившее снизу бревно возле нахохлившейся девушки. Забель опустила плечи, обхватив одной ладонью пальцы другой, и повернулась в противоположную от лорда сторону. Эрин придвинулся ближе и бесцеремонно прижал её к себе. Юная дворянка попыталась выкрутиться из наглого захвата и болезненно ткнула Реленора локтем в рёбра.       — Хватит дуться, — поморщился герцог. — Выкладывай свои обиды.       Марика угрожающе нависла над северянином с большой ложкой в руках, и девушку пришлось выпустить. Забель горделиво отряхнулась, всё так же хмуря тонкие брови, и откинула назад тёмно-коричневые локоны. Она прошла к заботливо расстеленному служанкой пледу возле скромного, но уютного костра, элегантно присела и достала из лежащей на покрывале сумки завёрнутую в льняную ткань булочку.       — Да что не так-то? — лорд озадаченно посмотрел на Марику. — Почему она весь день себя так ведёт?       — Ты ещё и спрашиваешь! — возмутилась дочь рыцаря. — Подумай! Это же твоя вина!       Служанка умчалась к печально грызущей медовую сладость леди и, ласково погладив её по спине, перелила вино из кожаного бурдюка в маленький котелок, поставив его на огонь. Жёлто-рыжие языки пламени жадно облизали почерневший металл, щедро делясь своим жаром с благородным напитком. Марика добавила пряностей и мёда, помешивая стремительно нагревающуюся жидкость деревянной ложкой.       Реленор ворвался, словно вихрь, в хрупкий мир блаженства, по пути плеснув в глинтвейн из своей фляжки. Уклонившись от удара половником и брызг почти кипящего вина, он снял котелок с огня и поболтал его в воздухе, размешав содержимое. Герцог вытащил из-за пазухи глубокую ложку, обтёр её об рукав и попробовал дымящийся напиток.       — Отлично!       — Ты что туда подмешал?! — взвилась соколом служанка, немедленно отобрав у него посуду и оценивающе зачерпнув глинтвейн.       — Жжёное вино, — улыбнулся Эрин, но тут же был вынужден обороняться от яростной атаки Марики.       — Если ты, мужлан, хлещешь всякую гадость вёдрами, это не значит, что ей можно портить вино! — девица разгневалась, негодующе поджав губы и замахнувшись половником.       — Дай попробовать, — протянула с земли руки Забель и, легонько подув на жидкость, осторожно отпила из переданной ложки.       — И как? — Реленор развалился на пледе, с наслаждением вытянув ноги.       — Отвратительно.       Девушка отползла от него подальше и снова погрузила черпак в котелок.       *****       Цок-цок.       Лошадиный шаг всегда успокаивает. Он неспешен, несложен и не утомляет. Ритмичный стук копыт убаюкивает, могучая грудь рослого коня мерно вздымается, а седло плавно покачивается из стороны в сторону. Размеренные беседы и великолепные виды скрашивают дорогу, и время движется медленно, но уверенно. Удила не терзают рот скакуна, и он, с любовью поглаживаемый мозолистой ладонью по шее, тоже наслаждается поездкой.       Когда заканчивается чаща и древесные стены расступаются, распахивая перед глазами мир лугов и полей, душа рвётся вперёд, тело слегка наклоняется к гриве, а ноги сжимают бока лошади. Конь переходит на рысь, всё ускоряя свой бег. Всадник, приподнявшись на стременах, лишь едва качается, ловя каждое движение своего верного друга. Неровности пути под копытами пролетают всё быстрее, оставляя за спиной километр за километром.       Но стоит только завидеть вдали цель путешествия, небольшой охотничий домик, знакомый с детства по густым запахам жареной дичи, по весёлым пирам и нескончаемым пьянкам, как два неистовых сердца сливаются в едином порыве. Острая сталь шпор царапает шерсть скакуна, и он мчится лихим галопом, радуясь невероятной скорости. Наездник парит над седлом, с упоительным счастьем подставляя лицо буйному ветру.       И нет в мире чувства прекрасней.       — И это небольшой охотничий домик? — скептично заметила Забель, переводя дыхание после короткой гонки, окинув взглядом огромный четырёхэтажный особняк.       — А что? — Реленор споро расседлал Егеря, и умный жеребец сразу ускакал к конюшне, откуда тянулся манящий запах прелого сена.       — Да это поместье можно сразу даровать любому графу, даже в качестве постоянной резиденции! — Забель обошла сад, мало уступающий в размерах саду Ольца.       — А у Сиакеров меньше, что ли? — лорд состроил наивную физиономию.       — У нас домик ничем не хуже! — гордо ответила девушка, задрав подбородок и скрестив руки на груди.       — Это тот, в котором всего два этажа и два крыла?       Герцог отослал повелительным жестом глубоко поклонившегося управителя. Жилистый старик бодро для своих лет убежал раздавать указания слугам: накрыть на стол и заготовить постели.       — Это не главное!       Дворянка насупилась и залезла на широкую ветку дуба, накрывшего своей кроной дворик перед фасадом особняка. Обтянутые чёрными шоссами стройные голени болтались в воздухе, привлекая взгляды дружинников, старавшихся весь день не обращать на это внимания. Огненный взор Реленора мгновенно заставил утихнуть любой мужской интерес, и рыцари, не медля ни секунды, устремились по крайне важным делам.       — Булочки готовы? — аристократ подозвал к себе пробегающего мимо мальчонку, видимо, сына одной из кухарок.       — Да, вашмилсть, готовы, — согнулся в поклоне служка.       — Слезай, пока горячие! — лорд прошёл к дверям и обернулся назад. — А то тебе не достанется!       Забель спрыгнула с ветви короля леса и, величественно проплыв к нему, взяла Реленора под локоть. Марика уже умчалась следить за приготовлением горячей ванны и лёгкого перекуса перед сном. Вечернее солнце пока не скрылось за вершинами холмов Лефисского кряжа, но небо быстро окрашивалось в багровые цвета.              — Я надеюсь, ты покажешь мне все уголки этого дома, — девушка зашагала под руку по увешанному охотничьими трофеями коридору, цепляя глазами особо крупные рога и оскаленные медвежьи морды.       — Даже самые укромные? — съехидничал герцог, любезно распахнув перед ней двери в обеденный зал.       Она милостиво приняла ухаживания и села на услужливо отодвинутый стул.       — В первую очередь.       *****       Камин уютно трещал, заливая комнату неспокойным светом, прыгающим по углам и стенам. Сквозь распахнутое окно свежесть весенней ночи ласкала разгорячённое после купания тело. Мягкая шаль нежно обнимала плечи, оберегая от холода и простуды.       — Рассказывай.       Реленор расположился в кресле напротив, с наслаждением повиснув на спинке и протянув к огню босые ступни. Взгляд через закрытые веки по памяти вырисовывал в разуме очертания кабинета, лениво блуждая по потолку. Покоящаяся на животе ладонь крепко сжимала бутылку из тёмного стекла, заманчиво побулькивающую лефецким креплёным.       — Что рассказывать? — Забель почесала подбородок, прижимая руки к груди.       — По порядку: к чему обиды, откуда заигрывания.       Девушка поджала ноги и обняла колени, потупив глаза книзу.       — Только в твоих мечтах, — глухо ответила она.       — Ну-ну, — голос лорда был полон скептицизма.       Дворянка воспрянула, резко выпрямившись и высокомерно отвернув голову.       — И я ещё обижена!       — А с чего бы? — Реленор зевнул и отхлебнул вина, коротко выдохнув и довольно зажмурившись.       — Ты даже не извинился! — Забель развернула кресло боком и уставилась в мрак за пределами дома.       — За что?       — За своё поведение! — теперь на герцога смотрела высокая деревянная спинка, украшенная затейливой резьбой.       — Какое поведение? До женитьбы не дошло, а ты уже меня доканываешь!       Реленор с кряхтением поднялся и одним усилием развернул кресло обратно вместе с девушкой, вскрикнувшей от неожиданности. Ножки противно заскрипели по полу.       — Да ты! — Забель бесцеремонно ткнула его пальцем в живот.       — Я, и что? — лорд на всякий случай отступил на шаг.       — Ты со мной уже три дня не разговаривал! Я для кого ценные сведения собирала?       Дворянка вскочила и возмущённо уперла руки в бока, угрожающе надвигаясь на Эрина.       — И что за информация? — Реленор поднял левую бровь, чуть опасливо отдалившись ещё на полметра.       — У Кирре брачные союзы с Лонканом и Ренницией! — выпалила девушка.       Герцог почесал шею, прикрыв один глаз, и что-то задумчиво прикинул в голове.       — И кто тебе сказал?       — Леди Ифе, — Забель хвастливо вскинула подбородок.       — (%№, Дарен! — Реленор схватился за лоб и одним глотком опустошил бутылку.       — Что такое? — засомневалась девушка, вцепившись в лакированные подлокотники.       — Матушка лорда Андера — опытнейшая интриганка и могущественный политик, пусть и тайный.       Лорд подошёл к окну, жадно втянув освежающий воздух с приятными ароматами хвойного леса, раскинувшегося по берегам Лефиса.       — Что-то я не заметила, — плюхнулась опять в кресло Забель. — Её достаточно было просто слушать, и старушка всё выложила, как на блюдечке.       — Скорее всего, она пошла тебе навстречу.       — Думаешь, ей не хочется войны? — юная аристократка подтянула к себе столик, уставленный небольшими тарелками с разнообразными лёгкими закусками: от фруктов до сыра.       — Ей не хочется лишиться Ормаса.       — Значит, она только притворялась болтливой сплетницей, — девушка, наплевав на приличия, взяла дольку яблока руками и закинула её в рот. — Я запомню.       — Обида улажена? — обернулся к ней Реленор.       — А ты догадайся, — она царственно насадила на двузубую вилку кусочек сыра и отпила из бокала красное вино.       — О прелестная леди, великодушно смилуйтесь над несчастным человеком, — владыка Северного Приграничья рухнул на колени и подполз к её ногам, сложив ладони в молитвенном жесте. — Он, исключительно по глупости, был слишком увлечён турниром, чересчур напился на пиру и очень сильно мучился на следующий день.       Забель благосклонно кивнула, смерив его повелительным взглядом их-под опущенных ресниц.       — Позвольте ему загладить свою безмерную вину, принести любой обет, сделать что угодно, — явно переигрывая, раболепно взмолился Реленор.       — Покажешь мне что-нибудь любопытное, — девушка на минуту показательно задумалась, выдержав напряжённую паузу. — и я тебя прощу.       — Благодарю вас, милостивая госпожа, — ежесекундно кланяясь, лорд попятился задом и, ухватившись за своё кресло, всё же поднялся на ноги.       В самом-то деле, может ведь, когда хочет. А если не хочет, то будет вынужден захотеть.       Разве не для этого нужна жена?       *****       30 марта, 144 г Третьей Эры.       Тихий шаг, размеренно шуршащий по лесной подстилке. Сосредоточенный слух, что без устали ищет в глубине чащи хруст веток. Внимательный взгляд скользит по земле, цепляясь за выступающие корни. На плече покоится рогатина, шершавая и надёжная на ощупь. Кольчуга давит еле заметной тяжестью, даря ложное чувство защищённости, — против могучего зверя она не поможет. Но спасение рядом, среди отряда товарищей, что широкой цепью растянулся среди деревьев. Опытные охотники всегда держатся вместе, ведь достойная добыча всегда сильнее одинокого человека.       — По-твоему, это охота? — проворчала Забель, в очередной раз запнувшись и едва устояв на ногах. — Бредёшь по лесу пешком, будто нищий крестьянин.       — Бойся исполнения желаний, — Реленор раздражённо вздохнул и остановился возле раскидистой пихты, помяв пальцами мягкие иголки.       — Я не про это же говорила! — возмутилась девушка, раскидав носком сапога рыжую хвою, толстым ковром лежащую под соседней елью.       — А где ты такое ещё увидишь?       Дворянка презрительно фыркнула и скрестила руки на груди. Она проводила глазами сову, прошелестевшую крыльями где-то вверху, и вновь уставилась на лорда.       — Что же тут необычного? Зайцы? Может, белки? — густое недовольство в её голосе можно было резать ножом и намазывать на хлеб.       — На медведя пойдём, — Эрин с намеком покачал копьём и радостно оскалился.       — На медведя? — опешила Забель, схватившись за колючую ветку, чтобы не упасть от внезапной слабости в коленях.       — Да, — кивнул Реленор. — Вернее, на медведицу. Сейчас она только-только проснулась и ищет еду для своих детёнышей. Весной медведица жутко злобная и яростно кидается на любого, кто хотя бы посмотрит в сторону медвежат.       — Может, не надо? — жалобно попросила девушка. — Это же очень опасно!       — Нет, это не опасно, — утешил её герцог и тут же напугал ещё сильнее. — Это смертельно. Тварь не страшится боли и не щадит себя. Сначала всех разорвать, а потом издохнуть.       — Хочу нежной зайчатины, — капризным тоном заявила Забель и притопнула ногой.       — Не бойся. Медвежатина куда вкуснее, — лорд поправил рогатину поудобнее и зашагал дальше.       — Мясо отощавшего за зиму-то зверя? — нагнала его юная аристократка. — Наверняка жилистое и жёсткое, как подошва.       — Риск да триумф — лучшие приправы.       Девушка задумчиво скосила взгляд на висящий на поясе кинжал, а после перевела глаза на бедро северянина. Опять на клинок, и вновь — на бедро.       — Что головой мотаешь? — повернулся к ней Эрин. — Зарезать меня хочешь?       — Может быть, — хмурая синева столкнулась с весёлой зеленью. — Но больше не хочу помирать в цвете лет под лапами клятого медведя.       — Ладно, расслабься, — махнул рукой Реленор. — Они зверушки редкие, и мы вряд ли на них наткнёмся.       Забель потрогала его оружие, пробежавшись пальцами по холодному металлу крестовины.       — А это ты зачем взял? — она попыталась вытащить рогатину из хватки охотника. — Развлекался бы со своим любимым луком.       — Лук у меня тоже есть, — не отдал копьё лорд, отшагнув в сторону. — А это на всякий случай.       — Если тебя съедят, я плакать не буду.       — Я тоже не буду, — улыбнулся Реленор.       — Я тебе не нравлюсь? — девушка поняла шутку, но сделала вид, что обиделась.       — Во-первых, мужчины не плачут. Во-вторых, как мне заливаться слезами, если меня сожрали?       Девица, однако, не промах. Зачем жениться на вяленой форели, если можно нескучно зажить с острой на язык красоткой?       Выбор был однозначно правильный.       *****       Светлая шерсть волосок за волоском украшала собой обгрызенные ветки кустов, клочьями лежала на земле возле обнажённых от коры стволов елей и сосен и густо висела на суке покрытого мхом бревна возле журчащего ручейка.       — Итак, дорогая, попрошу вас обратить внимание на… — молодой лорд, уже отдавший копьё одному из воинов, опустился на одно колено, подобрав белёсый клубок и поднеся его к глазам.       — Прекрати так говорить! — возмутилась присевшая на упавшее дерево Забель, смущённо поглядывая на столпившихся позади Реленора дружинников, нагло посмеивающихся над раскрывающейся перед ними картиной.       — Исчезли, — он обернулся и прогнал гвардейцев взмахом ладони. — Держитесь не ближе полусотни метров. Я с невестой и без вас справлюсь, мне советы не нужны.       Она мстительно пнула герцога под рёбра, но Эрин успел отклониться. Рыцари загоготали и промелькнули за стволами, оставив их наедине.       — Итак, — надавив голосом, Реленор вернул себе внимание девушки. — Что это такое?       — Заячий мех?       — Верно, — северянин потряс находкой в воздухе и обвёл рукой окружающую местность. — Здесь каждый день пробегает ушастое мяско, причём, скорее всего, не одно.       — У них хороший нюх и отменный слух, — скептично подметила Забель. — Они учуют тебя в засаде.       Реленор усмехнулся и окунул пальцы в ледяную воду. Стремительный весенний поток смыл остатки шерсти и начал вытягивать тепло человеческого тела.       — Не учуют, — он отряхнулся и сел на бревно рядом с дворянкой, незаметно запустив руку в её поясную сумку.       — Я всё равно от тебя не отойду, — девушка поковыряла ногтем мшистую кору. — А я прятаться не умею.       Герцог счастливо приложился к глиняному горлышку, жадно глотая ещё горячий напиток. Забель недоумённо посмотрела на него, порылась секунду в сумке и вскочила на ноги, пылая праведным гневом.       — Отдай! Это моё! — дело не успело дойти до драки, так как заветный кувшин оказался у неё быстрее, чем она успела договорить.       — Жаль, что у меня нет такой заботливой служанки, — полюбовался Реленор на допившую глинтвейн дворянку.       — Был же у тебя оруженосец, — Забель промокнула губы платком и отошла к краю небольшой полянки у заячьего водопоя.       — Гедрик умеет ухаживать за лошадьми и чистить доспехи, но… — лорд достал из мешочка краюху свежего хлеба и оторвал зубами от неё крупный кусок. Дожевав, он набрал в ладони родниковой воды и запил нехитрый перекус. — …но Егерь его сожрёт и выплюнет кости, а за кольчугой пару дней можно не следить.       — Твой конь настолько злобный?       — Норовистая тварь, — признал герцог. — Ладно, с чего я, однако, начал? Зайцы.       — И? — попросила продолжать девушка.       — Чтобы добыть зайчатины, не надо полдня кряду стоять с луком наготове, -Реленор жестом ловкача вытащил из-за пазухи моток тонкой железной проволоки. — А надо поставить силки!       — А можно я тоже? — юная аристократка заинтересовалась и сразу же подскочила поближе.       — Конечно, — северянин размотал полметра металлической нити и отломил подходящий сук.       Сталь кинжала легко превратила деревяшку в длинный острый колышек с прорезью по кругу, который немедленно был вбит в землю точным ударом эфеса. Узловатые пальцы быстро связали петлю, и лорд разместил ловушку между бревном и соседней елью, раскидав вокруг лапник и ветки для маскировки.       — Зайцы вовсе не дураки, и они не полезут без сомнений через подозрительное место, — Реленор снова отрезал кусок проволоки. — Чтобы они не испугались, все знакомые им тропинки должны стать подозрительными.       — Хочешь сказать, нужно больше ловушек? — Забель осмотрела округу, задумчиво почесав подбородок.       — Именно! — соорудил уже вторые силки Эрин. — Так что вперёд: кинжал у тебя есть, проволока вон там.       Девушка нерешительно потянула сталь из ножен и присела рядом, заготавливая западню.       — Главное — не забыть потом всё собрать, — усмехнулся Реленор.       — Чтобы самим не вляпаться? — уточнила дворянка, не отвлекаясь от работы.       — Нет, но проволока денег стоит, — лорд принялся уже за третью ловушку.       Забель установила первые в своей жизни силки и радостно улыбнулась, с трудом подавляя желание запрыгать от восторга, как маленькая девочка.       — Не думала, что ты такой крохобор!       *****       Они неторопливо прогуливались по сельской дороге, которая пересекала лес с востока на запад. Острые языки уже притупились, и нескончаемый поток язвительных насмешек иссяк, перейдя в ту самую размеренную беседу, в которой между фразами может лежать целая минута.       — Эх, люблю охоту.       Реленор с нескрываемым наслаждением прислонился к раскидистой сосне, укрывающей своей высокой кроной придорожную стоянку, вдающуюся в ряды деревьев на десяток метров. Ещё совсем недавно, наверное, прошлой ночью, тут стоял чей-то лагерь, и какой-то зверёк, сосредоточенно рывшийся в углях потухшего костра, при виде людей тут же порскнул прочь.       — И много добычи, охотник?       Забель присела на аккуратный пенёк и положила локти на неказистый стол, сделанный из половинок толстых веток. Раскрыв сумку, она принялась за обед, который нагулянный аппетит требовал уже больше часа. Длинные ломтики вяленого мяса создавали необычный контраст с холодной водой, заменившей в глиняном кувшине выпитое вино.       — Сегодня только зайцы, а на настоящего зверя пойдём завтра — когда его найдут мои егеря.       Герцог споро собрал хотя бы на вид сухой хворост и бодро хлопотал над кострищем, выстраивая замысловатую пирамидку. Чиркнув ножом по огниву, он разжёг огонь и свалил топориком тонкую смолистую сосну, порубив её на части и очистив от сучьев. Едкий дымок, как назло, полетел девушке в лицо, вынудив её прекратить трапезу.       — Думай, прежде чем что-нибудь сделать! — возмутилась Забель.       — Я ветром не распоряжаюсь, — лорд, обернувшись к ней, иронично приподнял бровь.       — Очень жаль.       Дворянка протянула подмёрзшие руки к костру. Бойкое пламя, с упоением пожирающее смолу, едва не обжигало, разгоняя по телу застоявшуюся кровь. Отогревшись, она взяла длинную прямую ветку и, обломав на ней лишнее, сунула более острый конец в огонь. Насадив на прут ломоть хлеба, Забель поджарила его, еле успевая переворачивать, — дрова разгорались всё сильнее.       — Не надо было оставлять служанку в доме, если без неё ты беспрестанно ворчишь, — присоединился к готовке Реленор, выудив из своего мешка румяную булочку.       — Варвар! — девушка разглядела лакомство и решительно отобрала его у северянина, не позволив испортить сладость обжаркой на костре.       Эрин удовлетворился палочкой со слегка подгоревшим с одной стороны хлебом, равнодушно жуя хрустящую корочку. Его взгляд скользил по дороге, уходящей вглубь леса узкой просекой. Откуда-то издалека доносился ритмичный стук топора.       — У тебя лес рубят, — напомнила лорду Забель, жадно слизывая медленно капающую начинку.       — Плевать.       — Ты чересчур ленивый для герцога, — уколола его юная дворянка.       — А ты слишком му… — Реленор начал огрызаться, но внезапно остановился, заставив девушку тоже обернуться. — Постой-ка.       Мимо стоянки устало брёл понуренный крестьянин, с трудом переставляя ноги. Борода с проседью клочьями свисала с худого лица, а в руках старик изо всех сил сжимал узловатую палку, опираясь на неё при каждом шаге.       — Куда путь держишь? — окликнул его герцог, поднявшись и подойдя к краю стоянки.       Мужик рухнул на колени, посмотрев на Реленора снизу вверх.       — Вашмилсть, я из Малиновки. Убёгла овца, вашмилсть, ищу уже второй день. Больше мочи нет, вот я и взад иду. Нехай проклятую волки задрали, — сиплый голос крестьянина дрожал, проглатывая окончания фраз.       — Дети есть у тебя?       — Нет, вашмилсть, вси помёрли, токмо внуки остались. Лялька и дивчина малая.       Лорд кинул ему серебряную монету, с хлюпаньем упавшую в грязь.       — Удачного пути, старче. Купи гостинцев деткам.       Обрадованный старик рассыпался в благодарностях, размашисто кланяясь при каждом слове. Подобрав клюку и деньгу, он с новыми силами зашагал по дороге, лишь слегка прихрамывая.       — Если встретим его овцу, то вернём в Малиновку, — бескомпромиссно сказала расчувствовавшаяся Забель, подёргав Реленора за рукав.       — Обязательно, — пообещал ей Эрин. — Обязательно.       Жалко, когда дети умирают с голоду.       *****       Ночь стремительно опускалась на опушку леса, захлёстывая волнами мрака охотничий домик. Солнце скрылось за верхушками сосен, оставив после себя мимолётные сумерки, а тёмное небо начало покрываться тучами. По крыше застучали крупные капли.       Усталые ноги ласково обдувал жар пламени, игриво пляшущего в почерневшем от копоти камине. Сочная заячья ножка призывала впиться в неё зубами и, звонко чавкая, позволить потечь липкому жиру по пальцам и подбородку. Мелодичный шум за окном убаюкивал, пробуждая полузабытые воспоминания беззаботного детства, полного развлечений и свободного от тяжёлых дум.       Реленор прошёлся ладонью по щеке, заросшей за пару дней чёрной щетиной, и со вздохом вернулся к неумолкающему собеседнику. Широкоплечий дружинник, энергично взмахивающий руками, хлёстким шагом носился из угла в угол, беспрестанно причитая о несчастной судьбе, на которую его обрекало недописанное письмо. Листок плотной бумаги лежал на столе, вздрагивая от порывов ветра, порождаемых рыцарем.       — Заткнись, — лорд щёлкнул пальцами и остановил словесный поток. — От тебя голова уже болит.       Бердыш замер на месте и, грузно рухнув в соседнее кресло, со стоном обхватил голову. Он окунул посеревший от времени платок в графин с водой и приложил мокрую ткань к лысине. Заохав, Даан вновь воздел руку к потолку.       -За что мне такое, Ушедшие? — горячо взмолился здоровяк. — Чем я провинился перед вашими божественными ликами? Почему меня приговорили к вечному заточению с ужасным монстром?       Реленор ехидно хмыкнул и закинул лодыжку на колено. В бронзовый кубок алым водопадом хлынуло вино, сладко зажурчав по стенкам.       — За молодых! — он радостно огласил тост и махом проглотил напиток.       Бердыш горестно взвыл, опять заметавшись по комнате. Распахнув окно, он кинул взгляд вниз, но разочарованно отшатнулся и сполз на пол. Обхватив ноги, рыцарь покачался, горестно опустив голову.       — Не такая уж она и некрасивая, — поддержал его герцог, наливая себе второй раз.       Даан молча упал на спину и скрестил руки на груди. Вытянувшись, он закрыл глаза и перестал дышать.       — Эти никого не обманешь.       Бердыш недовольно закряхтел и поднялся, обиженно смотря на своего друга. Потеребив бороду, он вскинул палец вверх и резко повернулся к письменному столу.       — Даже не думай, — припечатал Реленор.       — Я не могу жениться! — воззвал к состраданию Даан, бухнувшись на колени и подползя поближе. — Не могу, понимаешь? Не могу!       — Надо, сэр рыцарь, надо! — лорд обрушил на него безжалостный приговор. — Ты мужчина и дворянин! Ты должен!       — Но почему именно на ней?!       — А чего тебе ещё? — Эрин встал и подошёл к письму, взяв со стола обкусанное гусиное перо. — Невеста здоровая, богатая и даже молодая.       — Да это я, скорее, невестой окажусь! — возмутился Бердыш. — Она же злобная стерва! Тиран!       — А мне кажется, тебе понравится быть подчинённым властной супругой, — улыбнулся Реленор и поставил подпись, скатав бумагу в трубочку и связав её тонкой нитью.       — Нет!        — Если так, то прояви свой богатый любовный опыт — охмури жену и властвуй над ней сам!       Герцог залил узелок воском и размашисто хлопнул печатью. Дождавшись, пока густая масса застынет, он протянул свиток Даану.       — Мечтал стать лордом? Вот тебе баронесса Айверская!       *****       31 марта, 144 г Третьей Эры.       Разум против разума.       В битве побеждает не сильнейший. Итог её предрешён ещё до начала, и от числа или размера он не зависит. Могучего великана не спасут вздутые мышцы, если проткнуть ему брюхо мечом. Мечнику не поможет острый клинок против прочной стальной брони. Закованный в латы рыцарь завязнет в зыбкой грязи, но лёгкий ребёнок пройдёт по ней, словно посуху. Сколь бы не был юрок и проворен маленький воин, гигант без труда повалит его одним ударом.       Победа наступает раньше, чем случается сражение. Для схватки нужны две стороны, и никакие ухищрения не помогут, если противник окажется умнее.       Какой смысл в непревзойдённой многотысячной армии, если, пока она топталась на поле брани, враг уже захватил столицу?       А этот зверь — один из самых хитрых и осторожных. Самый мимолётный запах он учует за две сотни метров, его насторожит мельчайший след, случайно оставленный на мокрой земле. Предчувствуя угрозу, добыча тихим шагом скроется вдалеке. Охотника переиграли, и наивный глупец напрасно будет поджидать хищника, усердно раздвигая слипающиеся веки.       Подражать зверю — это непростое искусство. Этот звук нельзя изобразить, не услышав его десятки раз. Морозной зимой голодный вой пробирается в душу, леденя кровь своей безнадёжностью и отчаянием. Весной он радостный, манящий, привлекательный. Это не крик о безысходности, а песня новой жизни, ожидание дорогого звериному сердцу потомства. Когда наступают жаркие летние дни, вой редок и краток. Оберегая детёнышей, хищники боятся подолгу общаться. Лишь иногда прохладной ночью можно уловить негромкое подвывание, призыв к пище, истекающей сладкой ароматной кровью. А осенью в лесную музыку добавляются тонкие юные голоса, трепещущие в предвкушении отведать тёплой плоти.       Но недостаточно овладеть звериной песней. Надо играть с добычей, отступать и зазывать, выманивая её на открытое пространство. Туда, где притаился в засаде охотник. Туда, где в неё полетят острые стрелы с ребристыми наконечниками.        Лучник должен стать частью леса, сродниться с деревом, на толстой и высокой ветке которого он притаился. Ему надо забыть про движение, почти не дышать, только слегка выпуская воздух из приоткрытого рта. Нельзя выдать себя неловким поправлением утомительной позы, размять затёкшие ноги. Когда в поле зрения появляется зверь, руки медленно, без скрипа тетивы, натягивают лук, стараясь поймать нужный момент между поредевшими ударами сердца. И тогда следует выстрел.       Короткий яростный рык резко прерывается обречённым скулежом, и смутная тень стремительно бросается меж стволов, роняя на бегу мелкие капли алой крови. Раненый сородич, жалобно зовущий на помощь, обернулся обманом и впившейся под рёбра сталью, прочно вцепившейся загнутыми краями в шкуру хищника и безжалостно терзающей холодеющий бок острой болью. Спасения нет, и звериная душа горько и безмолвно плачет об оставленной без мужа супруге и неродившихся детях, что погибнут во младенчестве без отца.       Через полчаса ходьбы по кровавому следу человеческие руки перевернули серую тушу и вырезали из раны наконечник стрелы.       — Матёрый!       *****       С шумевшим всю ночь ливнем пришла прохлада, заставляя кутаться в плотную красную шаль и жаться поближе к разгорающемуся костру. Вокруг суетились гвардейцы и слуги, вырубающие покрытый почками кустарник и расчищающими от лежалой травы круглую поляну. Марика укладывала непослушные после мягкой и тёплой подушки тёмные волосы, пробегая украшенным янтарём гребнем по локонам дворянки.       — Что за беготня такая? В такую рань будят, не кормят, заставляют ехать в какую-то глушь и сидеть на жёстком пне!       Служанка согласно кивала на каждое слово Забель и охотно поддакивала. Снующие с топорами и молотками от дерева к дереву дружинники старались не обращать никакого внимания на возмущающуюся девушку, чем распаляли её гнев только сильнее.       — А ты вообще молчи! Это я про тебя говорю! Подруга, …! — леди свистяще набрала в грудь побольше воздуха, но справилась с собой и не досказала всего, чего хотела.       — А что я? — обиженно ответила Марика. — Это твой ненаглядный мне сказал. Чтоб, говорит, к обеду приехали куда надо. И приготовились, значит, к пиру.       — И обязательно было меня выталкивать с кровати без всякой жалости? — Забель отобрала расчёску и отсела от служанки. — Между прочим, вчера был тяжёлый день, и я устала!       Марика невозмутимо достала из сумки ещё один гребень и вновь принялась за прерванное занятие.       — А я что сделаю? Я не графиня и не принцесса. Мне приказали, и я послушалась.       — Тебе могу приказывать только я! — рассердилась аристократка и, обернувшись, грозно надвинулась на подругу, упершись руками в бока.       — Ну нельзя же отправить герцога погулять куда-нибудь на…       — Можно и нужно!       Забель больно ткнула её пальцем между бровями, и Марика, как завороженная, свела на нём глаза.       — Ты моя служанка, — вкрадчиво начала дворянка. — Не его. Не короля. Моя.       — Твоя, — прошептала Марика.       — И слушаешься меня, — Забель замерла на секунду, но внезапно злобно зарычала. — Поняла?       Девушка отдёрнулась от неожиданности, но вместо испуга на её лице заиграла хитрая улыбка. Марика схватила подругу за вытянутую руку и уронила на себя. Аристократка звонко взвизгнула и тут же вскочила, с опасением осмотревшись по сторонам. Окружающие, вроде бы, не заметили её позора.       — Или сделали вид, что не заметили.       Забель ошарашенно уставилась на служанку, недоумённо хлопая ресницами. Моргнув в третий раз, она вдруг опомнилась, махнула рукой на смеющуюся подругу и присела на поваленный ствол, надув губы и высокомерно отвернувшись.       — Не обижайся, — Марика ласково погладила её по плечу. — Ты выглядела бы очень глупо, если бы осталась в доме, когда все уехали пировать.       — А к чему такая срочность? — не поддавалась на ласку Забель. — Я ни нарядиться не успела, ни позавтракать!       — Зачем тебе наряжаться? — наигранно удивилась служанка. — От твоих ног в этих шоссах и так никто взгляда отвести не может!       — Это не значит…       — А второй одежды для верховой езды у тебя нет.       Дворянка с подозрением уставилась на подругу. Та смущённо потупила глаза, виновато перебирая кончиками пальцев.       — Я забыла взять твои вещи! — не выдержала молчания Марика. — Они запачкались, и я их постирала, повесила на верёвку сушиться и… Ну, вот.       — Прекрасно, …! — снова с трудом сдержалась Забель. — Я голодная, растрёпанная, в грязной одежде, сижу на трухлявом бревне посреди леса!       — Прости меня…       — Невеста! Писаная красавица! — распалившаяся девушка не слышала никаких извинений. — Что дальше? Может, мне ещё остричь волосы? Надеть мешок? Чтобы я оборванкой стала?       — Прости…       — Что за заговор? Одна меня наряда лишает, другой приказывает ехать в это… это… неприглядное место! — Забель резко смолкла, задумчиво переведя взгляд на работающего рядом рыцаря. — А где, собственно, Реленор?       — Так он на охоту поехал, м’леди, — воин почесал в затылке. — На волка-то.       — И давно?       — Ночью. Волка надобно на заре брать, с утреца или вечером.       Девушка повелительным жестом отпустила его и прилегла на колени к Марике, расслабленно прикрыв глаза. Служанка одними бровями указала на сумку, откуда рыцарь вытащил кувшин с глинтвейном. Вырвав пробку, он передал напиток Марике.       — Видимо, ему кто-то доложил о появлении в лесу волчьих следов, — служанка поднесла горлышко к губам подруги, не переставая убаюкивать её мягким голосом. — Волков, тварей прожорливых, нельзя оставлять без внимания.       — Всю скотину пожрут? — Забель приподнялась и сделала немаленький глоток, едва не обжигая горло и язык. — Ладно, прощу тебя. В самом-то деле, ошибиться каждый может.       — Спасибо, милостивая госпожа! — игриво улыбнулась Марика.       — Но его я не прощу! — дворянка сжала руку в кулак. — Волки-волки! У него невеста страдает, а он развлекается! Без меня!       — Злодей! — согласилась Марика.       *****       Реленор вернулся внезапно, появившись из-за раскидистой ели без единого звука, словно призрак. Изо всех сил давя зевок, он с размаху воткнул в деревянный стол окровавленный волчий клык длиной с большой палец. Уже рассевшиеся по лавкам дружинники уважительно подняли кружки.       — Это что за панибратство? — старательно повизгивая, взвился соколом герцог. — Я принц, а не провонявший насквозь крестьянин! Я вас всех отправлю в степь, доить коней немытых кочевников!       — Слава будущему королю! — рыцари согнулись от хохота и поддержали шутку.       Забель недовольно посмотрела на прервавших своим гоготом трапезу мужланов и опустила вилку. С истинно аристократической невозмутимостью она вытерла губы кружевной салфеткой и поднесла кубок ко рту, до боли закусив изнутри щёку.       По ехидно прищурившимся глазам Реленора было понятно, что от него не укрылась её напрасная попытка удержать смех. Дворянка холодно взглянула в ответ и вернулась к еде, не обращая внимания на рассказы об охоте и одобрительные возгласы, доносящиеся с другого края облагороженной поляны. Уютный, почти семейный, пир, казалось, обходил Забель стороной.       — Попробуй вот это, — Марика пододвинула к ней большую тарелку. — Жаркое в красном вине. Олень! Егеря только сегодня поймали.       Забель мрачно покосилась на блюдо и слегка потыкала его ножом.       — Этот лес, похоже, кормит всех крестьян в округе, кроме одного смуглокожего лорда.       — Он им разрешил! — встала на защиту служанка.       — А что ты всё его оправдываешь?! — возмутилась аристократка. — Это же мой жених, а не твой!       Марика смущенно потупила взгляд и попыталась спрятаться за оторванным куском ржаной лепёшки, но девичья душа не выдержала соблазнительного аромата, и укрытие оказалось мгновенно съедено.       — Должен же хоть кто-то стремиться наладить мир в семье! — теперь щитом стал кубок с вином, но снова ненадолго.       — И с каких пор ты к этому стремишься? — Забель придирчиво всмотрелась в служанку, ища глазами проблески страха или, что хуже, влюблённости.       — Ну… Я тогда испугалась, на турнире, когда он вылетел из седла. Зато как великолепно победил потом! — восторженно замечталась Марика. — Тебе так повезло с браком, а ты только дуешься по пустякам!       — В самом-то деле, турнир — это такое важное дело! — насупилась дворянка. — Толпа невоспитанных грубиянов дерутся! Замечательное зрелище! Глаз не оторвать!       — Что сегодня? — Реленор бесцеремонно вмешался в разговор, проскользнув между ними и крепко прижав девушек за локти к себе.       — Сегодня рано встала, — сдала подругу Марика и по-детски показала ей язык.       — Рано? — удивился лорд, получивший уже восемь ударов в бок. — Это незадолго до полудня-то?       — Утро определяется вечером! — Забель всё же вырвалась на свободу, заняв осторожную позицию подальше от герцога.       — Поздно легла? — Реленор тут же отпустил служанку и нанизал на кинжал сочную оленину.       — Не хочу говорить с человеком, что заставил меня ехать в дремучую глушь, — нахохлилась аристократка, сложив руки на груди. — И не развлекаешь! Сам убежал охотиться, а мне что делать? Сидеть, волком выть? Ещё и на турнире опозорился! Дважды!       — Я не… — задохнулся от возмущения молодой лорд. — Это был хитрый ход!       — Какой ход? — заинтересовалась Марика.       — Я знал, что Акуса не победить, — охотно начал Реленор. — Но я с ним ещё не сражался, и он, однако, не знал моих возможностей. Так что, я подставился под удар, но нанёс свой, ведь этот здоровяк слегка расслабился, когда увидел мою позу.       Эрин замолчал, неотрывно смотря на свою невесту и не отвечая на требовательные подёргивания за рукав. Забель презрительно фыркнула и отвернулась. Просидев с недовольным лицом минуту, она всё же не выдержала.       — И?       — И я ему от всей моей широкой души врезал копьём в морду! — хвастливо усмехнулся Реленор. — Надеялся, его сразу зашатает, но он, однако, крепкий оказался. Когда на меле Акус не выскочил вперёд всех, я понял, что ему досталось отнюдь не слабо. Закружил гада, дождался, пока его поведёт, ослепил солнцем и приложил щитом в челюсть!       — Здорово! — захлопала в ладоши Марика.       — Неплохо, — Забель нехотя признала красоту победы.       Лорд поднялся из-за стола и через несколько секунд вернулся с оторванной острыми клыками бараньей ногой. Среди грязной шерсти выглядывали желтоватые кости и обрывками торчало изгрызенное мясо.       — Что это? — брезгливо поморщилась дворянка.       — Нашёл волчье логово, — Реленор потряс добычей в воздухе. — Овечка, однако, не вернётся к хозяину.       — Жалко старика, — выдохнула Забель, изо всех сил старясь не смотреть на огрызок.       — Ничего, — отмахнулся герцог. — Сегодня отправимся за медведями. Говорят, их видели километрах в пятнадцати к северу. Как раз по дороге заночуем в Малиновке.       Реленор задумчиво прикинул что-то в голове.       — Я туда уже года три не заезжал. Пора навестить их с проверкой!       *****       Дыма без огня не бывает.       Если на горизонте появляется огромный чёрный клубящийся столб, все разговоры обрываются, а мужчины вскакивают на коней, несясь во весь опор в слепой надежде успеть, спасти, защитить. Но напрасно хрипят лошади, понукаемые ударами кнутом, напрасно обнажают мечи всадники.       Дым — это конец трагедии, последний акт совершившегося преступления. Никто не поджигает деревни до грабежа. Только спешно убегающие от справедливого возмездия злодеи выпускают на свободу неукротимое пламя, чтобы пепелище замело все следы.       Малиновка почти догорела. От добротных, некогда выбеленных изб остались обвалившиеся кое-где чёрные стены и остовы крыш, усыпавшие глиняные полы всё ещё тлеющими обломками. На улицах лежало несколько трупов, даже после смерти сжимающих в руках деревянные вилы и лопаты. Повсюду под ноги попадались выломанные двери, обрушенные хлипкие заборчики и разломанные курятники.       — Неужели это кочевники? — озадаченно спросил молодой дружинник.       Постаревший, но всё ещё крепкий мужчина с выгоревшими на солнце усами со звоном стукнул его кольчужной варежкой по затылку.       — Идиот! Если б степняки захотели добраться сюда, им бы пришлось пройти через половину графства!       — Ну, может, они прошли тихо, по лесам, — юноша отодвинулся от опытного рыцаря, обиженно потирая голову через шлем.       — А на-кхм, — опасливо покосился старик на прислушивающуюся к беседе леди Сиакер. — А зачем? Малиновка — не самая богатая деревня по дороге. Пограбить можно и ближе к степи.       Реленор, внимательно осматривавший пахучий лошадиный след, поднял руку вверх и заставил всех умолкнуть.       — Это кочевники, — подвёл он итог спора. — Сожгли деревню, похватали крестьян в плен, угнали скот. Они были тут утром, ближе к обеду.       — Милорд, тогда они совсем рядом! — один из дружинников повернулся к своему коню и приготовился выступать.       — В седло! — немедленно скомандовал лорд. — Догоним и узнаем, кто им помог!       — И всех убьём! — кровожадно провозгласила Марика, оказавшаяся на лошади быстрее всех.       — Огонь-девка! — засмеялись рыцари, направляя коней к середине дороги и выстраиваясь в три колонны.       Где-то на севере тревожно заблеяли овцы, испуганно бегущие под кнутами степных разбойников.