Часть 1

На хладных плитах пола, Средь мрамора, гранита, витражей, Стояло тело, билось от озноба, Не видело еды уж много дней. Отступник веры и скрижалей, Чья участь смерть, таков закон. С чьих уст все ж стона не сорвали, И кто закован в цепей звон. С чьих хладных рук текут подтеки. Тягучий, сладкий аромат. Сквозь речи, псалмы идут упреки, Но все ж его не сломлен взгляд. Лохмотья уж прилипли к телу, Вросли все так - не отодрать. Разбиты кости, между делом, Свободы также не видать. Клейма печать уже на нем, И плети свили вязь узоров. И "Очищение" и ночь и днем, Но он не слышит крики споров. Он равнодушен к этим взглядам, И в чьих глазах он грязь, ничто. Усмешка. Скован под Распятым. И он ли грязь под палачом? Вся гниль и грязь, тут, под собором, Под ликом Церкви, Канцлера, людей, Весь мрак, творимый разным сбродом, Оправдываясь словом о Христе. И ну ведь как забавно вышло, Рожденный всем же помогать, От стонов у креста слова не слышно, А он все должен наблюдать. А в это время жгут костры, В них снова догорают кости. Неважно, потонули ль в лжи, Пламя пожрет опять без злости. И он, такая же монета, Разменная, что кинута в мешок. Чтоб отплатились ею где-то, Не думая, что он и кто. Толпа здесь жадна - Крови! Зрелищ! И завтра будет приговор. На площади, чтоб люди насмотрелись, Взовьется завтра вновь костер.