«старший брат»

      С момента появления симптомов беременности Крокодайл была на взводе настолько, что пару раз чуть не сорвалась на мальчишек, подошедших к ней в максимально неудачный промежуток времени — острые приступы токсикоза.       С Луффи беременность протекала настолько безболезненно и беззаботно, что до месяцев семи она даже порой и забывала о том, что носит под сердцем ребенка. Разве что большой живот очень мешал. Но этот малыш… он видимо решил отыграться и за себя, и за старшего брата.       Крокодайл, понаблюдав за собой ещё около двух недель после того, как впервые заметила какие-то изменения в организме, пришла к неутешительному выводу — она действительно беременна. Беременность была не тем, чего ей сейчас хотелось бы. Но думала ли она об аборте?       Нет.       Лаская пальцами едва-едва выпуклый живот (радовало то, что при этой беременности хором у малыша не будет — в конце первого триместра живот не особо увеличился), Крокодайл думала о том, что этот ребёнок пусть и не долгожданный, но совершенно точно желанный.       Она не любила Драгона, и никогда бы его не полюбила. Он был не её мужчиной, пусть ей и нравились их перепалки и вечная грызня. Но она бесконечно любила Луффи, её маленькое солнце и драгоценное сокровище, позволившее ей пробудить в себе любящую и заботливую маму.       Она любила Росинанта. Так сильно, что сердце порой при мимолётном взгляде на этого нескладного, неловкого, но невероятно заботливого мужчину сжималось во взрослой, а потому вдумчивой, глубокой и преданной любви. И уже сейчас она любила их общего ребенка.       Можно было бы обратиться к Ло, как к самому доступному медику для подтверждения своего положения, но Крокодайл и сама знала о том, что беременна. К тому же, ей хотелось сделать сюрприз для всех членов семьи.       Подготавливалась она недолго, решив особо не мудрить. И, когда у них у всех выдался свободный вечер (медленно возвращающаяся к своим обязанностям Тити слезно попросила их остаться на более долгий промежуток времени, чем они обговаривали, и теперь все занимались тем, чем могли), она пригласила их на очень важное семейное собрание.       Собирались все медленно. Сперва пришёл Ло, вставший у стены. Побеседовав с ним немного о сегодняшнем дне (ему очень нравилось помогать местным медикам, набираться у них практического опыта) и искренне похвалив его успехи в этом сложном деле, Крокодайл обратила внимание на любимого.       Росинант зашёл в гостиную с хихикающим Сабо, устроившимся у него на спине. Их блондинистые густые волосы цветом совсем не отличались друг от друга — благодаря этому создавалось впечатление, что они были кровными родственниками. Песком придержав подскользнувшегося Донкихота и не дав ему свалиться с ребенком на пол, Крокодайл улыбнулась и кивнула ему, когда Росинант сел на соседний диванчик.       Следом за Росинантом в комнату вбежали Эйс и Луффи. Крикнув, что он сделал это первым, Эйс щелкнул недовольно засопевшего брата по носу и с ехидной улыбкой сказал, что у него всё обязательно получится в следующий раз, нужно просто постараться.       Эйс подошёл к Крокодайл и сел рядом с ней, тут же подставляясь под нежные приветственные поцелуйчики, а Луффи, счастливо воскликнув и подпрыгнув, кинулся к Ло. Тот, закатив глаза с маленькой улыбкой, погладив обнявшего его мальчика.       Спрашивая у взъерошенного сына как у них прошёл день, как там поживает принцесса Виви, с которой они проводили времени даже больше, чем с ней, Крокодайл краем глаза заметила прибытие Робин. Дочь с улыбкой поприветствовала всех уже находящихся в комнате членов семьи и, подойдя к Крокодайл и Эйсу, поцеловала маму в щеку. А затем потянулась к засопротивляшемуся брату.       Никто не мог уйти от поцелуйчиков Нико Робин, так что Эйс пал жертвой перед привязанностью сестры.       Мягко хохотнув, Крокодайл слегка подвинулась, давая Робин возможность сесть рядом, и насмешливо взглянула на Роксану, зашедшую в гостиную с громкими возмущенными охами. Начав жаловаться на то, что она в гробу видала лестницы этого проклятого дворца, Гол Ди села в кресло, стоящее напротив диванчиков.       — Итак, я собрала вас всех в этот вечер, чтобы сообщить одну новость, — неторопливо начала Крокодайл, поглаживая прижавшегося к ней Эйса по голове. — Но перед этим… Луффи, котенок, подойди, пожалуйста.       Отлипнув от Ло, Луффи вприпрыжку подошёл к маме и принял от неё небольшую картонную коробку. Вопросительно взглянув на Крокодайл, он кивнув, когда она сказала достать вещь, лежащую там и прочитать надпись на ней.       Луффи торопливо открыл коробку, кидая разные предположения о том, что там может лежать, и вытащил из неё на свет обычную белую футболку. Все сидящие растерянно посмотрели на футболку в руках Луффи, а затем на мягко улыбающуюся Крокодайл.       — Прочти, пожалуйста, что там написано? — попросила она.       — Хм, — Луффи нахмурился. — «Старший брат»? Мам, может, ты перепутала? — он осторожно взглянул на Крокодайл, обернувшись к ней. — Я ведь самый младший.       — Теперь нет.       Гостиная на несколько мгновений погрузилась в тишину. И, секунд десять спустя после слов Крокодайл, комнату наполнил ор осознавших ситуацию людей.       — Не может быть! — взволнованно закричал Сабо, едва не свалившись с диванчика из-за того, как резко он подался вперёд. — Мама, ты беременна?!       — Мама! — восторженно заверещал Луффи, бросившись к захихикавшей Крокодайл с объятиями. Взяв лицо матери в ладони, мальчик серьезно заглянула в её мягко прищуренные глаза: — Ты правда беременна?       — Правда, — Крокодайл потерлась щекой о маленькую ладошку сына. — Ты будешь старшим братом.       Луффи заплакал и крепко обнял Крокодайл за шею, бормоча слова о том, как он рад и что он будет самым лучшим старшим братом.       Сидящий рядом с Крокодайл Эйс, растерянно глядевший на брошенную на столик футболку с надписью «Старший брат», нахмурился. Мама носит под сердцем ребенка от мужчины, которого любит… Сурово и безжалостно подавив темную мысль о том, что с рождением малыша от любимого человека она перестанет любить их, Эйс покачал головой. Мама никогда не перестанет их любить, и его в том числе.       — Я рад за тебя, — спокойно улыбнулся он, пряча за спиной дрожащие ладони. Был ли он искренне счастлив? Отчасти. Внимание мамы будет сосредоточенно на новорожденном, а им будут доставаться лишь крохи. Но вместе с тем… Если они будут помогать ей, то и время освободят, так? Значит, он сделает всё, чтобы ребенок не отнимал у мамы много времени.       — Спасибо, милый, — нежно улыбнулась Крокодайл, погладив сына по голове.       Сидящая рядом с ними Робин, прикрыв лицо ладонями, тихо плакала. И, когда Крокодайл взглянула на неё, она нуждающе потянулась вперёд, крепко обнимая маму вместе с братом. Ещё один малыш, разве это не чудо? Когда она была младше, то не понимала всю прелесть маленьких детишек, а теперь была так счастлива от осознания того, что мама родит ещё одного ребенка… Робин поклялась себе помогать маме настолько, чтобы максимально облегчить ей жизнь. К тому же, мысль о том, что она будет баюкать маленького брата или маленькую сестру с трепетом отзвалась в сердце.       Сабо сидел на диванчике, во все глаза глядя на обнимающуюся с Робин-онэ-сан маму. В его голове тревожно билось лишь одно: «Младенец», «Младенец», «Младенец». Мама была беременна — а это значит, что через несколько месяцев на свет появится крохотный человечек, несущий в себе черты мамы и Коры-сана. От осознания этого сердце в груди сжималось до того, что Сабо казалось, он умрет прямо здесь. Восторг, волнение и даже страх поселились в его сердце. Он сделает всё, чтобы его маленький родственник жил беззаботно и ни в чём не нуждался!       Роксана, громко засмеявшаяся в момент всеобщего осознания, утерла одинокую слезу, молчаливо глядя на Крокодайл. Кто бы мог подумать девять лет назад, что преступница с тремя детьми, скрывающаяся от «дозорного мужа и отца», станет для неё практически родной сестрой или даже дочерью.       Не любящая размышлять о чем-то таком, глубоком и чувственном, Роксана с удивлением поняла, что сейчас впервые задумалась о том, как она относится к Крокодайл. Она любила её, дорожила ей, была благодарна. Не появись Крокодайл в её жизни, Гол Ди точно бы зачахла и умерла, так и не познакомившись с сыном своего младшего брата. И теперь им предстоит возня с ещё одним младенцем. Была ли Роксана против? Нисколько.       Ло задумчиво глядел на плачущего отца и мягко улыбающуюся Крокодайл и отстранённо думал о том, что этого стоило ожидать. Они ведь любили друг друга, а любовь мужчины и женщины порой порождает жизнь. И сейчас эта жизнь, являющаяся ребёнком его Коры-сана, развивалась в теле некогда неприятной ему женщины. Но теперь Ло не мог сказать, что Крокодайл была ему противна — наоборот, она оказалась на удивление опытным, эрудированным собеседником и, что было более важно, хорошим и чутким человеком. Он был рад считать ребенка в её животе своим братом или сестрой. Как жестоки и милостивы боги — отобрав у него семью, они вернули её назад с другими людьми. С трепетом и тяжестью на душе, Ло пообещал себе стать верным защитником этому ребенку.       Росинант не мог сдвинуться с места. Его широко распахнутые глаза, из которых текли крупные слёзы, смотрели на Крокодайл с ужасом и одновременно с этим с всепоглощающей любовью, разрушающей его изнутри. Женщина, которой он подарил своё сердце, свою душу и тело, предпонесла ему подарок, который он никогда не сможет превзойти. Ребёнок… Ребёнок. Ребёнок! Это их с Крокодайл ребёнок! Их маленькая плоть и кровь, их сокровище, их… Их. Он дрожал, не имея сил связать и двух слов от переполняющих его чувств.       Спустя некоторое время, когда вереница поздравлений подошла к концу, и наблюдательные Робин и Ло вывели всех из комнаты, Крокодайл и Росинант остались наедине друг с другом.       Ласково глядя на мужчину, Крокодайл протянула руку, приглашая его сесть рядом. Поднявшись на дрожащих ногах, Донкихот вместо того, чтобы сесть на диван, упал на колени перед растерянно вздохнувшей Крокодайл.       — Моя душа, моя любовь, — прошептал он, взяв в руки ладони Крокодайл и с отчаянием заглянув в её глаза, тепло глядящие на него сверху-вниз. — Если есть слова, которыми я могу выразить свою благодарность тебе за этот дар, я написал бы ими оду. Я расписал бы сотни, тысячи листов… Но вместо этого я мямлю как последний дурак…       Крокодайл ласково засмеялась и, подавшись вперёд, коснулась губами искусанных губ Росинанта:       — Мне не нужны слова. Вырази свою благодарность делами — будь рядом, поддерживай меня, люби и заботься обо мне и нашем ребенке. Только так я пойму, насколько сильна твоя признательность.       — Крокодайл, — с отчаянием выдохнул Росинант, начиная вновь плакать. — Я сделаю это! Сделаю всё, чтобы жизнь твоя и нашего ребенка сейчас и в будущем была беспечной, счастливой и полной лишь радостных моментов.       Крокодайл улыбнулась. Идеальный мужчина — любящий отец и партнёр.