ii. strawberry milk

      Рука нащупывает на соседнем месте пустоту, и Сатору окончательно выныривает из сна, приподнимая голову от подушки. Пусто и холодно. Годжо выбирается из постели и направляется на поиски Марико, которые заканчиваются довольно-таки быстро: она сидит на кухне и потягивает клубничное молоко через трубочку, прикрыв глаза.       Он искренне не понимает, как можно есть клубнику в белом шоколаде или пить клубничное молоко, но ради Марико Накамуры держал в холодильнике сладость и напиток.       (— Клубника в белом шоколаде. Гадость, но ты её обожаешь.       — Ты помнишь? Вот это да. Я приятно удивлена.       — Я помню всё).       — И чего тебе не спится? — спрашивает Годжо, занимая место напротив неё. Марико, посмаковав клубничный вкус на языке, открывает глаза.       — Я и не засыпала сегодня.       Марико забирается с ногами на стул и поджимает под себя заледеневшие ступни. На ней футболка Сатору, которая сползает с плеча, из-за чего она вынуждена её постоянно поправлять.       — Почему? Расскажешь мне?       Накамура одаривает его таким взглядом, от которого обычно навязчивые парни в клубе разбегаются, но Сатору Годжо не из таких.       — Один тип не даёт выспаться.       — Да? И что же это за тип?       Он пересаживается с одного стула на другой, оказываясь ближе к Марико и, взявшись за него, вместе с ним пододвигает к себе девушку. Накамура не придумывает ничего лучше, как набрать в рот клубничного молока и прижаться губами к губам Годжо, зная, что он сделает так, как ей нужно: приоткроет рот и проглотит эту гадость.       — Боже, и как только ты это пьёшь? — отзывается Сатору, отстраняясь и вытирая губы тыльной стороной. Марико довольно улыбается.       — Молча, — сообщает она, делая ещё один глоток и окончательно допивая молоко. Накамура отодвигает от себя пустой стакан и смотрит на Сатору. — Я же не спрашиваю, как ты можешь уплетать столько сладостей.       — Сравнила тоже — вкуснейший шоколад и вот… это.       — Знаешь, по количеству клубничного молока дома и не скажешь, что ты его ненавидишь, — замечает Марико.       — На что только не пойдешь, чтобы ты оставалась у меня.       Накамура отводит взгляд в сторону. Может, глупо, но с тех пор, как она познакомилась с Годжо и побывала у него в резиденции (а это случилось больше десяти лет назад, и когда она об этом задумывалась, то ей становилось страшно — как же быстро летело время), ей было неловко здесь находиться. Всё в доме кричало о роскоши, которая семье Накамуре и не снилась, и Марико, даже став взрослой, всё равно чувствовала себя бедной девочкой-подростком. Не скажешь же Сатору, что только на одну вазу на столике в коридоре ей и племянницам придётся работать несколько жизней?       — Ты же знаешь, почему не могу, — она вновь смотрит на Сатору и улыбается, выдавая уже не раз озвученную фразу. — Мне до работы ближе добираться от своего дома.       И Марико знает, что последует дальше.       — Я мог бы отвезти тебя на машине с утра.       Да, Годжо попытается намекнуть, что ей нет нужды возвращаться домой поздно ночью.       — Завтра приезжают девочки, — Марико не сдаётся. — Я не хочу, чтобы у них возникли ненужные вопросы. И не хочу, чтобы они волновались, если узнают, что я не всегда ночую дома. У Момо буйная фантазия, даже думать не хочу, что ей может в голову прийти.       Накамуре свои же оправдания кажутся нелепыми, но других у неё нет. Марико слезает со стула и опять поправляет футболку. Потягивается на носках, поднимая руки, и Годжо любуется подтянутым женским телом, особое внимание уделяя ногам. Иногда он шутил, что ей стоило пойти в модели, раз уж карьера мага не задалась. Марико в такие моменты улыбалась и качала головой, позабавленная его фантазиями.       — Не забудь прихватить своё клубничное молоко.       — О, обязательно, — хмыкает Марико и поворачивает голову в сторону, смотря на Сатору через плечо. — Ты идёшь?       Годжо дважды повторять не нужно. Он, оказавшись рядом с Накамурой, лёгко подхватывает её на руки. Она обвивает его талию руками, скрещивая лодыжки на пояснице Сатору и морщась — стопы всё ещё оставались холодными.       Но ничего, думает Марико, это ненадолго.