iv. cool auntie

      — Правильно, Мадока, учись, — Марико поправляет учебники племянницы, равняя их по углу стола, — а то будешь как твоя тётка, — она вздыхает. — Все сочтут своим долгом ткнуть тебя в выбор, который ты сама же и сделала.       — Я не знаю, как ты справляешься, — Мадока смотрит на неё, щёлкая карандашом. — Что тебя держит?       — Ты и Момо.       Мадока внутреннюю сторону щеки прикусывает, глядя на тётю. Вина. Вина. Вина. Вот что она чувствовала каждый раз, когда смотрела на Марико. Она должна была строить свою жизнь, думать о создании своей семьи, а не приносить себя в жертву ради неё и Момо. Марико тепло ей улыбается и подмигивает, накручивая на палец чёрную прядь вьющихся волос.       — Тебе никогда… Не хотелось другой жизни? — Мадока откладывает карандаш и закрывает учебник — всё равно сегодня позаниматься не получится.       — А смысл? Жизнь одна, и надо ценить то, что имеешь. Так получилось, здесь я бессильна. Меня всё устраивает, — добавляет она. Подумав, спрашивает: — Раз уж не учишься — прогуляемся по магазинам?       — Почему бы и нет, — Мадока поднимается со стула. — Погоди, только переоденусь.       Она надевает бриджи и футболку, быстро зашнуровывает кеды и забирает крашенные в медно-рыжий волосы в маленький хвостик. Смотрит на зеркало через тётю и чуть улыбается, глядя на то, как та слегка подкрашивает губы нежно-розовой помадой.       Марико носит джинсы с низкой посадкой и короткие футболки — то, что по возрасту предназначается для её племянниц, но никак не для взрослой женщины. Так она одевалась в юности, так она одевается и по сей день. Длинные волосы Марико забирает крабиком на затылке, и у неё их целая коллекция.       Но больше всего на свете она обожает чёрную кожаную куртку, доставшуюся ей от отца. Ну и что, что девчонки заверяют тётю выкинуть это старье — если вещь красит, её надо носить во всю.       — А где Момо? Что-то не видела её с утра, — говорит Марико, пока они идут к мотоциклу.       — Где-то гуляет с Кио. Вроде собирались покататься на велосипедах.       — Юные спортсмены, — хмыкает она, надевая шлем. — Видимо, Момо его действительно любит, раз потащилась в такую рань на прогулку.       — Сначала они разберутся с его делами, а потом с её, — фыркает Мадока. — Она ведь всегда так делает: вьёт верёвки из Кио.       — Хитрая будущая женщина, — смеётся Марико. — Заметь, не я её этому научила.       Племянница выглядит задумчивой всё то время, что они ходят мимо витрин, и бросает взгляды на тётю. Марико спрашивает, когда они останавливаются возле одного из магазина и обе смотрят на роскошное красное платье:       — Тебя что-то волнует?       — Тебя действительно всё устраивает? — выпаливает Мадока. — Я правда не могу понять…       Марико улыбается и притягивает к себе девушку, приобнимая её.       — О, Мадока, ты в своём репертуаре. Я же сказала, что всё нормально. Тебе этого недостаточно, да? — вздыхает она, и Мадока кивает. — Послушай, меня действительно всё устраивает. У меня есть вы, есть друзья, есть работа. Может, не самая приятная, но она есть. Не вини себя, — Марико чуть отстраняется, чтобы заглянуть племяннице в глаза. — Так получилось, что вместо родителей вас воспитываю я. Думаю, не самый плохой вариант.       — Замечательный вариант. Но…       — Что?       — Момо переживает, что ты никуда не ходишь. Говорит, что даже и не помнит, когда ты в последний раз встречалась с парнем.       — Ты ведь тоже не встречаешься ни с кем.       — Сейчас речь не обо мне, — хмурит брови Мадока.       — Нет у меня сил на то, чтобы ещё и отношения впихнуть в своё расписание.       Говорит и прикусывает внутреннюю сторону щеки, коря себя за ложь. Может, и не ложь вовсе, так, полуправда. Дружба с привилегиями — странная ситуация, в которой она и Сатору находятся с юности, и это вряд ли то, что хочет услышать Мадока. Как так получилось? Кажется, тогда они Годжо делали домашнее задание, он что-то объяснял ей, а следующее, что она помнит — они целовались, а его ладонь покоилась на её бедре, обтянутом тканью шорт. Тогда они переспали. Потом — ещё. И тогда она заявила, что ей не нужны отношения.       Выяснилось, что это взаимно.       Так они стали друзьями с привилегиями.       — Попробуй ты.       — Что?       — Отношения.       — Не превращайся в Момо, — Мадока кривится. — Мне это не нужно. У меня учёба, репетиции, миссии.       — Ладно, как скажешь, — Марико отступает и переводит взгляд на платье. — Потрясающее платье. Только куда в нём?       — На вечер к Исиде.       — Ага, чтобы он залил пол слюнями, поскользнулся, и я осталась без работы? — хмыкает тётя. — Гениальный план.       Мадока улыбается.       — Платье, конечно, потрясающее, но Момо сошьёт лучше, — она оценивает наряд. — Чуть дальше я видела джинсы, а мне как раз нужны новые. Пойдём, посмотрим.       — Мадока.       — Да?       — Ты же знаешь, что со всем можешь ко мне прийти? — спрашивает Марико. — Я не буду осуждать тебя и поддержу.       — Знаю.       — Я не мама и не папа, но…       — Ты — крутая тётушка, — Мадока обнимает её и отстраняется. — Мне и Момо очень повезло.       — Тётушка? — притворно ахает Марико. — Я что, настолько старая? Боги, Мадока! Никогда больше такое страшное слово не произноси!       Мадока берёт её за руку и утягивает за собой по улочке дальше, подставляя лицо солнцу.